Триумф экстаза
Шрифт:
— Скажи Сэму, что он делает мне честь своей просьбой, но ответ будет «нет». Жаль, что ты не остаешься, Райс. Всего хорошего.
Аарон Райс вскочил на ноги.
— Минуточку, Эдгар!
Эдгар обернулся, его лицо потемнело от гнева.
— Ты что, не понимаешь простого английского языка, Райс? Позволь сказать прямо: тебя в этом доме не хотят принимать!
Ничуть не смутившись, Аарон небрежно расстегнул сюртук и положил большие пальцы рук в карманы жилета.
— Почему ты ведешь такое затворническое существование, Эдгар?
— Это тебя не касается, черт побери!
Аарон присвистнул, затем ухмыльнулся и тоже подошел к окну.
— Можно было ожидать, что к этому времени ты займешь высокий пост, дорогой братец. — И насмешливо добавил: — Учитывая твою деятельность во время Войны за независимость и твою карьеру в Англии, лорд Эшленд.
— Я не твой брат, и я больше не лорд, — с горечью ответил Эдгар. — Что касается войны и политики, то я сыт по горло мужеством и милосердием техасского образца, проявленными в сражении при Сан-Хасинто. Но зачем я все это тебе объясняю, «братец»? Ты ничего не смыслишь в войне, поскольку все это время где-то прятался.
Аарон густо покраснел.
— Довожу до твоего сведения, что я путешествовал по Европе. Мама…
— Твоя мама не хотела, чтобы ее кудрявый мальчик испачкался в бою, — перебил его Эдгар. — Не могу сказать, что осуждаю ее. Битва — это мужское занятие.
Аарон сжал кулаки:
— Ты… ты…
— А теперь убирайся, — приказал Эдгар и направился к двери.
— Не спеши так! — возразил Аарон, овладев собой и догоняя его. — Я не уйду, пока ты не вернешь мне портрет Оливии!
Эдгар остановился, спина его окаменела. Он повернулся, испепеляя взглядом назойливого гостя.
— Оливия! Как ты смеешь произносить ее имя!
— Тебя мучает совесть, братец? — уколол его Аарон. Эдгар прыгнул на него, как пантера, и схватил за ворот сюртука.
— Убирайся, скользкий ублюдок, пока я не затолкал этот проклятый портрет тебе в глотку!
Эдгар отпустил обидчика, и тот покачнулся, потирая шею.
— Отдай портрет, — потребовал Аарон, повышая голос. — С твоей стороны жестоко держать его у себя. Тебе ведь было наплевать на Оливию!
— Ты сам роешь себе могилу, Райс.
Эдгар достал из-за пояса пистолет и хладнокровно взвел курок.
Глядя на черное дуло, Аарон с трудом перевел дыхание.
— Послушай, Эшленд, ты ведь не собираешься… не собираешься…
Раздался оглушительный грохот, за спиной Аарона во все стороны брызнули осколки оконного стекла.
— Господи Иисусе! Ты сумасшедший, Эшленд, сумасшедший! — И Аарон бросился вон.
Эдгар Эшленд спокойно взвел курок снова. Его глаза стали черными: казалось, он пребывает в ином мире.
Услышав шаги, Эдгар поднял пистолет и прицелился. Эмили вскрикнула, на мгновение застыла и выскочила из гостиной.
Он побелел от испуга, в ужасе глядя на пистолет в своей руке. Дрожащими пальцами Эдгар разрядил его, положил на полку над камином и бросился из гостиной.
Он нашел Эмили рыдающей на кровати, схватил ее и крепко обнял.
— Нет, дорогая, нет! — задыхаясь шептал Эдгар.
Она отбивалась, брыкалась, словно испуганный жеребенок.
— Отпусти! Ты хочешь меня убить… убить!
Он пригвоздил ее руки к постели и навалился всем телом.
— Нет, Эмили! Я не хотел тебя убивать! Я хотел застрелить Аарона! Я думал, что это он… О Господи, я мог тебя… — Голос его оборвался, Эдгар отвернулся и отпустил ее.
Волосы Эмили в беспорядке рассыпались по плечам, залитое слезами лицо выражало ужас.
— Аарона! Ты собирался убить… Господи, Эдгар, нельзя же просто так убивать людей!
— Этот ублюдок заслуживает смерти! Подумать только, приехал просить портрет Оливии!
Глаза Эмили стали круглыми и большими, как блюдца. Она в изумлении смотрела на мужа.
— Ты собирался убить его из-за портрета?
— Аарон не имел права… — начал было возражать Эдгар.
— Не имел права! — воскликнула Эмили, голос ее судорожно взлетел вверх. — А как насчет моих прав? Как. по-твоему, я себя чувствую, когда ее портрет в доме? Боже мой, я не могу в это поверить! Ты действительно собирался убить человека из-за какого-то холста! Почему бы тебе просто не отдать портрет?
Эдгар вскочил с кровати:
— Потому что он мой, а не его!
— Именно так я и думала! Ты все еще любишь свою драгоценную Оливию! И не хочешь ее отпустить!
Эдгар сжал кулаки, стараясь взять себя в руки.
— Эмили, ты говоришь о том, чего не понимаешь…
— Я не буду делить тебя с ней! — крикнула Эмили.
— А я не позволю тебе распоряжаться мной!
Долгие секунды они в ярости смотрели друг на друга. Потом Эдгар схватил ее за руку.
— Хватит препираться, черт возьми! Пошли в постель, женщина. Скоро я услышу из твоих уст, кто принимает решения в этом доме!
Эмили сбросила его руку.
— Только тронь меня, и я… я…
— Ты себя убьешь? — с издевкой подсказал он. — Думаю, это не так, дорогая. Сегодня я убедился, что тебе очень хочется жить.
Это едкое замечание выбило ее из равновесия, и секунду Эмили смотрела на мужа, потеряв дар речи. Потом опомнилась и набросилась на него с кулаками.
— Тогда тебе придется меня изнасиловать! Эдгар прищурился и попятился.
— Эмили, ты хочешь сказать, что после всего, что произошло сегодня, ты мне отказываешь просто из-за портрета…
— Да!
— Значит, ты ставишь мне ультиматум?
— Да! Я буду спать у себя в комнате до тех пор, пока портрет находится в доме!
Она подумала, что сейчас муж ее ударит, так силен был его гнев. Но вместо этого Эдгар повернулся к ней спиной. Долгие мгновения Эдгар молчал, потом тихо заговорил:
— Эмили, почему ты не доверяешь моему суждению по этому вопросу? Я обещаю, что… серьезно подумаю об этом.
Но Эмили не была настроена на компромисс.
— Нет!
Эдгар выглядел очень усталым, в глазах его стояла печаль.
— Хорошо, Эмили, делай как знаешь. Ты скоро увидишь, что только наказываешь саму себя. Наслаждайся своей чистой, одинокой постелью.
Таких обидных слов она не ожидала.
— А ты… ты можешь наслаждаться своими нездоровыми воспоминаниями об Оливии! — безжалостно ответила Эмили. — Мне не будет одиноко! Я тебя всегда ненавидела и… и я все еще люблю Дэвида!
И бросилась вон из его спальни.
Глава 16
4 апреля 1841 года