Чтение онлайн

— Похороны Джеймса Баррассо, — предложила Вера, игнорируя мужчин моей жизни.

Девушкам Стейси никогда не нравилось, чтоб ими командовали люди, у которых был член. Они бы предпочли иметь дело с другой женщиной. Я не могла их винить в этом.

— Мы все знаем о похоронах, спасибо, — промурлыкал Оскар, смотря из-под носа на Веру. — Сотни скорбящих, открытое кладбище, личная охрана. Полная трата времени.

— О да? — огрызнулась в ответ Вера, выставляя бедро в этом исключительно трагичном стиле Прескотта. Мне нравилось, что в сорок градусов на ней была розовая, порезанная футболка с надписью «Горячая Девчонка». Кстати, 40 градусов по Фаренгейту12. Я ни черта не разбираю по Цельсию. Это городская Америка, йоу, а не гребанная Европа. — А вы знаете про прием, который Максвелл устраивает в Кейзе

— Прием? — повторил Виктор, обмениваясь взглядами с Оскаром. Блять, клянусь, поставьте этих двоих вместе, и они будут думать, что знают чертовски все. — И где, блять, находится Кейз?

Вера лишь рассмеялась и покачала головой, сосредоточив свое внимание на мне.

— Должно быть, у них у всех огромные члены, раз ты можешь совладать с этим бредом, — сказала она мне, достаточно уверенная в том, как я держала Хавок на поводках, чтобы предотвратить любой резкий ответ на ее комментарий. — Кейз — мы обычно называем его «КККейз»13, потому что «Банда грандиозных убийств» — чертовы расисты — стриптиз-клуб, принадлежащий их банде, рядом с улицей Вест Бернсайд в Портланде. Мейсон уже заказал кучу девушек по вызову, чтобы они пришли. Он сделает то, что делал всегда: выберет девушку и отведет ее наверх, в свою спальню. Вот, насколько часто он бывает в этом клубе, достаточно, чтобы иметь свою комнату.

Должно быть, в моем взгляде было что-то, что сказало Вере, что я не прогнусь под мальчиками из-за гиперопекающих взглядов. Как только мы вернемся домой, я снова возобновлю этот спор, разожгу его и не уйду пока не буду играть, проститутку под прикрытием.

— Послушай…, — начала она, резко выдохнув и проведя рукой по выбритой голове. — Я думала об этом с того момента, как ты пришла к тете. Я хочу помочь отомстить за Стейси. Позволить тебе сделать это самостоятельно кажется... трусостью. Но я не готова отправить ни одну из своих девочек. Заключим сделку: я пойду, если ты пойдешь.

— Договорились, — сказала я, протянув руку, а затем задрожала, когда Вик скользнул своей ладонью по моей, убирая мою руку от Вериной.

Она щелкнула жвачкой и прищурила глаза до щелей.

— Нет, — повторил он, и злой жар его голоса заставил нескольких людей в толпе отойти назад, пока она смотрели на Веру вороно-черными глазами. — И это не обсуждается, — другая моя рука метнулась вперед и схватила руку Веры, прежде чем Вик смог остановить меня.

— Договор, — согласилась я, а затем я вырвалась из хватки Вика и села с Сарой Янг.

По сути, я переместила один из металлических кресел прямо рядом с ней и удобно устроилась. Я намеренно, избегала взгляды парней, когда началась процессия и толпа двинулась, чтобы наблюдать за ней.

Когда она закончится, я получу свое.

Но все хорошо.

Потому что у меня уже формировался план, который включал в себя федералов, стриптиз-клуб и Мейсона Миллера. Жестокие тонкости — вот подпись Хавок. Я готова подписать это дерьмо кровью.

?

12. Хаэль Харбин

Кровь стекала по разбитой губе, когда я провел рукой по челюсти, размазывая пунцовый цвет и издавая низкий, опасный смех, которые Мартин Харбин не воспринимает всерьез. Клянусь богом, если гребанные свиньи не смотрели за моим домой из своей блестящей полицейской машины, я бы убил этого ублюдка сегодня.

— Хочешь снова меня ударить? — спросил я, выпрямляясь, пока кровь капала на переднюю часть фартука.

Иронично, учитывая, что я предпочел бы перемолол своего отца в фарш для гамбургера, чем избивать свою жену. Ну…жену Виктора. Пока что. Когда-нибудь, я женюсь на этой девушке, будь это легально или нет. Черт, если эта страна когда-нибудь вытащит голову из своей пуританской задницы и внесет полиаморию в избирательный бюллетень, я проголосую за это дерьмо и поведу миссис Харбин к алтарю.

Потому что другой миссис Харбин никогда не будет.

Я уже давно это знал.

— Ты хочешь? — повторил я, когда Мартин не ответил, хмурясь на меня, когда сел, чтобы снять свои грязные ботинки. — Лупить своего сына, пока он не станет черно-синим? Тебе это раньше нравилось — видеть, как я съеживаюсь. Ну, знаешь, что, ковбой, теперь я чертовски больше тебя.

— Закрой свой гребанныйрот, ты, маленький паршивец, — рявкнул Мартин, уровень его уверенности сильно увеличился из-за присутствия копов снаружи.

Учитывая, что Хавок ходил по очень тонкому льду, я не мог больше допускать физических стычек с моим стариком. Это телочка Сара лишь искала причины, чтобы поймать кого-то из нас.

— Не смей бить моего сына! — крикнула Мари, вцепившись в мою руку, слезы текли по ее лицу. Ее зеленые глаза осмотрели комнату, ища врагов, которых тут не было. Ее никогда не обследовали должным образом, но мы полагаем, что у нее параноидная шизофрения. — On en a apres moi14, — снова пробормотала она, и мое сердце снова разбивалось.

Я положил руку поверх ее и уставился на Мартина сверху-вниз, когда он швырнул один свой грязный ботинок в стену, распластав на ней коричневые пятна.

Все это — медленно опухающий правый глаз моей матери, драка между мной и отцом, кровь, стекающая из его носа, и грязные отпечатки ботинок. Мари только что закончила вытирать пол, а этот ублюдок зашел в своей грязной рабочей обуви.

— Est-ce que tu peux enlever tes bottes dans l'entree s'il te plait?15

Вот, что она спросила: можешь ли ты, пожалуйста, снимать свою обувь в коридоре?

— Твой сын — ничто иное, как паршивец, — пробормотал Мартин, закуривая сигарету, несмотря на то, что он знает, что Мари ненавидеть курение в доме. Вот…почему я старался уважать желания моей матери, даже те, с которыми не согласен. Эта женщина прошла через много, она заслуживала немного гребанного уважения. — Копы стоят снаружи не просто так, правильно? Какого хрена ты наделал, сын?

Мартин рассмеялся, когда вставал, сигарету свисала с его рта, пока он смотрел на меня. Ментол, и это этого запаха мне становилось плохо. Я уставился на него, я был на пятнадцать сантиметров выше этого куска дерьма. Видимо, Вселенная и впрямь делала маленькие одолжения, да?