Чтение онлайн

— Заверяю: у меня нет проблем с предоставлением в сексе. Тебе ли не знать, ты видел, — нахмурился Оскар, когда мы свернули на извилистую дорогу, которая вгрызалась в холм, отрезая от него красоту леса. Эти холмы раньше были лесами и были дикими. Теперь, дома прорезали красивый вечнозеленый лес, словно пятна, шрамы, которые невозможно залечить. Все эти ублюдки из Южной Калифорнии переезжали сюда и превращали Орегон в пустыню, усеянную торговыми центрами, которую они оставили после себя. Чертовски меня раздражало.

Не должно быть удивлением, что семья Бриттани переехала сюда из Лас-Вегаса.

Мы припарковались на подъездной дорожке, но вылез только я. Британни не нужно видеть Оскара или не хотела его видеть. По крайней мере, дверь гаража была открыта, так что я смогу увидеть, что Хаммер ее отца не был припаркован внутри. От общения с этим человеком меня просто колотит. Он так отчаянно желает уничтожить меня, что мне нужно быть здесь аккуратным. Если Бриттани обернется против меня, то Форрест Бер приплетет меня в это расследование VGTF и закопает меня.

— Привет, малыш, — всхлипывая, сказала она, когда открыла дверь. Я изо всех сил старался не вздохнуть. Я просто не мог справиться со всей этой драмой другой женщины. Никогда не был поклонником такого. Я либо трахаю девчонку, либо нет. И я определенно покончил с маленькой, хорошенькой Бриттани Берр. — Заходи, — она отвернулась и пошла по коридору, устланному ковром, в направлении обновленной кухни.

Сегодня на Бритт был розовый свитер с длинными рукавами, чтобы скрыть все шрамы на спине и руках. Наша команда хорошо ее поимела в хижине. Они на этом не остановились. После того, как поменял план, чтобы бросить вину на «Банду грандиозных убийств», Кэл решил, что ее лицо было не так уж и неприкосновенно.

Прежде чем открыть холодильник, она повернулась ко мне, ее глаза были слегка покрыты синяками и немного прикрыты, чем в прошлый раз, когда я видел ее. Даже если я испытывал к ней такую неприязнь и обиду, мне было противно видеть ее в таком состоянии. Противно думать о том, что с ней случилось. Смотря, как мой отец постоянно избивал мою мать, читая полицейский отчет о том, что он сделал с проституткой…я просто, не мог выносить вида женской боли.

Это моя великая слабость. Бернадетт говорила, что это еще и сила. Полагаю, что может быть и тем, и другим. Жизнь существует в двойственности и противоречиях, не так ли?

Во время Резни в школе Прескотт — как называли это СМИ — я приставил свой пистолет ко лбу мужчины, нажал на курок и обнаружил себя запятнанным его мозгами. Меня это не волновало так, как, когда я увидел порезы Бриттани и ее лицо, покрытое синяками, ее обожженные запястья, ее беременный живот был скрыт под свитером.

Черт.

Я протер лицо.

— Хочешь соду или чего-то? — спросила она, но я покачал головой.

Было странно играть парня и отца ребенка, особенно, когда меня ждала Бернадетт. Особенно после выкидыша. Забавно, не так ли, как напуган я был, когда узнал о том, что Бриттани беременна, и как я был чертовски рад, когда Берни сказала мне, черт подери, то же самое. Конечно, радость длилась лишь долю секунды, а потом разбилась об молот реальности.

Выкидыш.

Вызванный «Бандой грандиозных убийств».

На территории моей гребанной школы.

Мои руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки пальцев выступали сквозь мою татуированную кожу. Бриттани заметила и отвернулась к холодильнику.

— Не важно, — пробормотала она, но я все равно выхватил красную банку колы, вскрывая крышку и выпивая шипучие пузырьки, пока я обеспокоенно глядел ее. Прошло три недели с момента ее посещения хижины, и она была слишком напугана, чтобы просить секса со мной. Но он приближался. Я это чувствовал. Еще немного напомнил я себе, изучая ее, когда она налила себе стакан молока. В конце концов, я расскажу ей, что ее пребывание в хижине было наказанием за предательство Хавок.

Пока что мы использовали ее.

Что угодно, чтобы обезопасить нашу семью.

— Где твой отец? — спросил я, потому что эта причина моего нахождения здесь.

Из-за информации. Она уже рассказала мне все виды забавных вещей, так как я солгал про результаты ДНК-теста у школы Фуллера: Найл был грязным копом, который работал на «Банду грандиозных убийств», Специальный отряд по борьбе с бандами VGTF планировал рейд, ее отец думал, привлечь Максвелла Баррассо к ответственности, согласно закону RICO[18], за стрельбу в школе.

Бритт фыркнула на меня и нахмурилась, перебросив через плечо свои светлые волосы, когда посмотрела на меня взглядом, с которым я был хорошо знаком: ты жалок. Я хочу тебя лишь потому, что мой отец ненавидит тебя, и ты — плохой парень, и ты умеешь трахаться. В действительности, я хочу выйти замуж за куклу Кена за 401.000, который может дать мне белый забор и золотистого ретривера.

— Тебе нужно будет забыть о своем дерьме с моим папочкой, — сказала она в своей раздражающей манере, которая заставила меня удивиться, как я вообще набрался сил, чтобы трахнуть ее. Я сделал глоток газировки и подождал, пока она вздыхала и скользнула на один из табуретов у островка. С темными волосами, которые у нее были на Хэллоуин, она выглядела лучше — не то, чтобы это имело значение — но она выглядела менее привлекательно для меня, чем раньше. Или, может, дело в том, что я влюблен и единственная девушка, которая имела значение на всем бело свете, — Блэкберд? — Он работает, — она сделала глоток своего молока, когда я стиснул зубы, а затем заставил себя выдохнуть от облегчения.

Чем больше я вел себя, как мудак, тем сильнее она зажималась

— Над чем работает?

Ее карие глаза метнулись в мою сторону, и она снова нахмурилась.

— Я не какой-то там информатор, которого можно трясти, Хаэль, Я — мать твоего ребенка, — лишь в твоих фантазиях, сука — так что лучше научись хорошо ко мне относиться.

— Бритт, если ты что-то знаешь, то стоит мне сказать. Я не особо буду папочкой малыша, если буду мертвым или в тюрьме, — я встал перед островком, напротив Бриттани, положив свои локти на плитку столешницы. — Ты знаешь, что мы никогда не навредим твоему отцу, — Только если нам не придется, слишком рискованно. — Что происходит?

— Я не стукачка, Хаэль, — проворчала Бриттани, отворачиваясь в сторону, где по телевизору шел сериал. «Гамбит королевы», какая-то драма про шахматы про чудо-девушку, которой Бернадетт была одержима последние несколько дней. Я посмотрел лишь, около, половины серии прошлой ночью, прежде чем достать свой член и скользнуть им в шелковистый жар киски моей девочки. — Ах, этот сериал нелепый. Рассказывает про то, как впихнуть в глотку культуру просвещения. Это не что иное, как феминистско-нацистский беспорядок.

У меня дрогнул глаз, но мне удалось сдержать свои мысли на этот счет при себе. Берни обожала «Гамбит королевы». Бриттани выглядела так, будто хотела блевануть. Полярные противоположности. И только к одной меня тянуло.

Бриттани использовала приложение на своем телефоне, чтобы выключить телевизор, а затем снова посмотрела на меня.

— Папа обеспокоен. Около тонны пропавших детей Прескотта, — Бриттани открыла контейнер вытащила посыпанный сахарной пудрой пончик, хмуро смотря на него несколько секунд, прежде, чем откусила его. У нее всегда были пищевые расстройства, но, полагаю, беременность заставляет тебя голодать немого сильнее. Я взял себе пончик, ожидая, пока она продолжить мысль. В конце концов, у нас было ограниченное время, пока не закончится спектакль. Как только родиться ребенок, она узнает, что он не мой. Рич Пратт, настоящий отец ребенка, которого она вынашивала, — черный. Я мог быть и не быть белым, как свадебное платье девственницы, как Бернадетт, но Бриттани узнает, что ребенок не мой после того, как посмотрит на него в первый раз. — Он сказал, что мне повезет, если ты доживешь до рождения ребенка. Очевидно, нацистская банда из Портланда убивает всю твою, что-там, команду? Так ты их называешь? Команда? — Бриттани еще откусила от своего пончика, а затем отложила его в сторону, сильно нахмурившись. — На следующей неделе они привлекут трупных собак, чтобы обыскать участок возле Венеты.