Чтение онлайн

– Вы что-то хотели?

Широкой ладонью в потертой перчатке мужчина смахнул со скамейки снег:

– Садитесь.

– Спасибо.

Он примостился рядом.

– Простите, я не представился. Когда-то вся милиция Приреченска знала мою фамилию.

Маньяк! Руки девушки похолодели, губы раскрылись, чтобы еще раз объяснить: она не имеет к милиции никакого отношения, однако следующая фраза, сказанная новым знакомым, поразила ее:

– Профессор Георгий Алексеевич Видов.

Журналистка закрыла лицо руками. Конечно! Профессор Видов! Такая же знаменитость города, как и Игнат Вадимович. Его последние разработки тянули на Нобелевскую премию. Все полетело в одночасье, когда его сын изнасиловал и убил дочь академика Хомутова. Но почему он здесь? Насколько она помнит, сюда поместили его сына, который впоследствии покончил с собой. Все эти противоречивые мысли отразились на лице журналистки, вызвав интерес бывшего профессора:

– Вспомнили?

Она не стала лгать:

– Да. Что вы здесь делаете?

– Не знаю.

Зорина пристально посмотрела на собеседника:

– Как это понимать?

Он улыбнулся:

– Я действительно не знаю. Большая половина жизни вылетела у меня из памяти. Ведь такое бывает, правда?

Катя не знала, что подумать.

– А что же вы помните?

– Здесь есть добрая старенькая нянечка Надежда Терентьевна, которая постоянно напоминает мне, как меня зовут и кем я был в той, дозаборной жизни, – мужчина горестно усмехнулся. – Она рассказала мне о моем сыне Дмитрии, якобы изнасиловавшем и убившем дочь моего соседа и друга, которую он любил и на которой собирался жениться. Терентьевна помнит, как его привезли сюда, признав невменяемым, и как он повесился у себя в палате, – голубые глаза тревожно заморгали. – Она довела до моего сведения его последние слова. Он утверждал, что невиновен, и выглядел совершенно нормальным. Его почему-то никто не слушал, – Видов достал грязный платок и шумно высморкался. – Милиция, закрыв дело, не хотела возбуждать его снова. По ее рассказу, я часто приходил в психиатрическую больницу, обвиняя главврача в фальсификации документов. Один раз со мной случился нервный припадок, и меня поместили сюда, – он вздохнул. – Сначала меня навещала жена. Она тоже ходила по разным инстанциям, добиваясь справедливости, пока не скончалась от инфаркта прямо в прихожей горисполкома. Вот и все, что я знаю о себе.

Зорина почувствовала: ее прошиб холодный пот.

– Какое лечение вам назначили?

Собеседник развел руками:

– Говорят, я был когда-то врачом, и неплохим. Но я все забыл. Могу только сказать, что мне делают уколы и дают таблетки.

– Значит, вас никто не навещает?

– Ну, почему же... – Видов усмехнулся. – Кроме главврача, мною интересуется еще один мужчина. Лучше бы не интересовался. Каждый раз, приходя сюда, он говорит мне: «Ты еще не сдох?»

– Сможете его описать?

Георгий Алексеевич наморщил лоб:

– Дыра! – простонал он. – Полная дыра в памяти! Извините меня, – он умоляюще заглянул в глаза Кати. – Я, наверное, не должен был отнимать у вас время. Но Терентьевна, мой единственный друг, советовала мне... – Видов испуганно оглянулся, – слышите? Сюда идут. Это за мной. Сейчас в наказание за опоздание на ужин мне сделают лишний укол. А это очень больно. – Бывший профессор скрылся так же незаметно, как и появился перед журналисткой. Девушка прислушалась. Больной не ошибся. Снег скрипел, давая понять: кто-то действительно приближался к пруду. Зорина встала со скамейки, отряхнув куртку. Грозный оклик заставил ее вздрогнуть:

– Что вы тут делаете?

Пожилая женщина, лицо которой почти полностью скрывал пуховый платок, направилась к Кате.

– Кто вы и откуда?

– Я корреспондент газеты «Вести Приреченска».

Незнакомка смягчилась:

– Будете о нас писать?

– Наверное.

– Вот и хорошо, – она посмотрела по сторонам. – Вам, случайно, не попадался пожилой мужчина в черном полушубке?

Зорина сама не знала, как следующий вопрос сорвался с ее губ:

– А вы Надежда Терентьевна?

Женщина улыбнулась:

– Значит, попадался, паршивец. Надеюсь, он не опоздает на ужин. Видов разговаривал с вами?

Собеседницу можно было не бояться. Девушка кивнула:

– Он принял меня за сотрудника милиции.

Терентьевна посуровела:

– И все рассказал, старый дурень?

– Я и так почти в курсе этой истории.

В нескольких словах Катя поведала пожилой нянечке, что ей известно о Видове и произошедшем с дочерью Хомутова. Собеседница вздохнула:

– Может, оно и к лучшему. Пусть пресса поможет восстановить справедливость.

Зорина подняла брови:

– Вы о чем?

Нянечка тяжело опустилась на скамейку и сделала девушке знак рукой присесть рядом:

– Извели эту семью. На моих глазах. Под корень, – она тяжело вздохнула. – То есть, конечно, профессор остался. Да разве он жилец?

Катя подалась к ней:

– Кто извел? За что?

Терентьевна пожала плечами:

– Кто хотел этого там, – она махнула рукой на забор, – не скажу. А про наших кровопивцев знаю. Напиши о них, пусть все услышат, – женщина сделала паузу. – Этой шлюхе Ванде уже все равно, а вот Степушка наш ненаглядный, за должность уцепившийся, хотя самому давно на покой пора, пусть прогремит за свои злодеяния.

Зорина ахнула:

– Вы намекаете, что в этой истории замешаны Ванда Маевская и главврач?

Старушка усмехнулась:

– Они, родимые, полюбовнички. Понятия не имею, чем им семья Видовых не угодила.

– А еще кто желал Видовым зла?

Нянечка задумалась:

– Хомутов Игнат Вадимович – ну, оно и понятно. У меня тоже единственный сын. Посягни на него кто – я бы его убийцу своими руками в землю зарыла.

– Вот видите, – осторожно проговорила журналистка.

Женщина рассердилась:

– А что я должна видеть? Я про убийцу говорю, а не про первого попавшегося, который милиции подвернулся.

– А им какой резон невиновного мучить?

– Не знаю, – мозолистой ладонью Терентьевна провела рукой по лбу. – Кто их убедил? Как убедил? При чем тут Ванда с ее прохвостом?

– Видова навещали?

– И не раз, – нянечка кивнула. – Высокий такой мужик приходил.

– Не представлялся?

– Ну почему...

От радости у Кати защемило сердце.

– Карякин?

– Да.

– Огромное вам спасибо, – Катя встала со скамейки. Говорить с заместителем главного врача не было никакой необходимости. Девушке снова требовалось одиночество, чтобы поразмыслить над услышанным и сложить два и два. – Проводите меня? А то у вас и заблудиться недолго.

Терентьевна засуетилась:

– Провожу, провожу. Для хорошего человека ничего не жалко.

Через минуту Катя уже сидела в салоне своей машины и, включив зажигание, прогревала ее, решив поехать домой. Внезапно она похолодела и, открыв сумку, стала лихорадочно искать мобильник. Господи, как же она забыла? Надо срочно ехать к Хомутову и сообщить ему, что он в опасности. Обезумевший Карякин, начавший в последнее время уничтожать свидетелей, наверняка после убийства Костыри направился к старому приятелю.

– Вот черт!

Телефон, как всегда, подвел в нужную минуту, разрядившись полностью.

– Как же я позвоню академику и Константину?

Моля Бога, чтобы муж догадался, где искать беспокойную женушку, она рванула с места, трясясь от страха за Хомутова и раздумывая над словами Надежды Терентьевны. Карякин навещал Видова в психушке. Однако зачем ему понадобился Видов? Почему он дал задание своей подельнице Ванде при помощи ее любовника, главврача Степана Германовича, извести его? Может, это опять-таки связано с научными изысканиями, на которые преступник положил глаз? Да, скорее всего, так. Выругавшись еще раз, журналистка погрозила пальцем зазевавшемуся пешеходу, пытавшемуся пересечь дорогу в неположенном месте.