Чтение онлайн

А там солнце взберётся на самую макушку неба, порозовеют вишни, выглянут из разлапистых кустов черные глазки смородины. Вскоре и колючие огурчики захрустят на наших нетерпеливых зубах.

Только бы часто шли дожди. Не так, как в прошлом году. В прошлом году, крестясь, говорила бабушка, бог разгневался на людей за грехи и загнал дожди на край света. Всю весну и все лето нещадно пекло солнце, земля трескалась от зноя, все на огороде повяло, рожь и пшеница покачивали на суховее пустым колосом.

Я бабушкиным словам не верил, как-никак третий год ходил в школу и знал, что бога нет, есть только природа. А природа, говорила наша старая учительница Платонида Харлампьевна, бывает немилосердной к людям.

Однажды, уже в начале сентября, когда пошёл запоздалый дождь и травы на лугах недоверчиво-радостно зазеленели, я, возвращаясь с уроков, упал в траву и загляделся в небо. Смотрел и думал: неужели природа такая жестокая? Разве она не видела, что творили фашистские гады в войну, разве ей не жалко измученных людей? Например, меня, нашу семью. Ведь у нас на всю долгую зиму и весну всего два мешка зерна и пять картошки — как мы дотянем до нового, урожая? Неужели она не видит меня сейчас и не прониклась моими горькими мыслями?

Вдруг как бы раздвинул кто-то голубой занавес неба, и выглянуло суровое бородатое лицо, тёмная рука погрозилась пальцем: «Не гневи бога!» Я вскрикнул, вскочил и не сразу понял, что незаметно уснул. Бегом помчался домой. В хате быстро глянул на бабушкины иконы и сразу узнал того бога, что смотрел на меня с неба. Теперь он был неподвижным, безразличным, неземная скука разлилась по его тёмному, как кора, лицу. Я сопротивлялся, не хотел, однако какая-то неодолимая сила толкала меня к иконе. Поставила прямо напротив бородатого бога и вынудила сказать дрожащим голосом:

— Сделайте, дедушка, так, чтобы у нас в погребе стало… двадцать, нет, хотя бы десять мешков картошки.

Ноги сами понесли меня к погребу. Опустившись в его тёмный полумрак, ощупью стал пересчитывать мешки. Как было пять, так пять и осталось. Вернулся в хату, с досадой глянул на бородатого бога. И показалось мне, что он виновато отводит глаза. Даже бабушкин бог слаб против природы. Хотел было со зла снять бога и упрятать в сарай — все равно бабушка надолго, чуть ли не до будущего урожая, уехала к своей дочке в соседнюю область: там не было такой засухи, у тёти есть корова… Я понимал: бабушка не хотела быть нам в тягость. А без неё, её сказок, ласкового взгляда, даже ворчанья так одиноко.

Едва на ногах удержался от сильного толчка в спину. Взмахнул руками, скользнул по молодой сочной траве, оглянулся. Сзади улыбался мой приятель и сосед Андрей Гузий.

— Ты чего плетёшься, будто объелся пирожками с маком? — насмешливо прищурился он.

Я невольно сглотнул слюну: откуда возьмутся пирожки с маком, если в тот год дозрели только отдельные маковки, да и те черви побили? Хотел было дать сдачи Андрею, но, видя, что он загадочно глядит на меня, удержался. Ёкнуло сердце: знает какую-то интересную новость.

Андрей не стал держать её при себе.

— А ты слышал?.. Хм, откуда ты мог слышать, если как аист бродишь по лугам. Уж не лягушек ли ловишь?

Пришлось вместо ответа толкнуть Андрея.

— Сейчас я был возле кооперации, — продолжал Андрей, не обратив внимания на толчок. — Слышал, что завтра привезут мороженое?

— Мороженое? — удивился я. До того непривычным было это зимнее слово в весенний тёплый день. — Откуда оно возьмётся?

Откуда? Тётка Ульяна из райцентра привезёт, сама хвалилась. Ну а мороженое — это, это… — Махнул рукой, признался: Черт его знает, что это такое. Завтра увидим. Только приходи к кооперации пораньше, а то останешься на бобах.

Боясь проспать, я всю ночь ворочался, выглядывал в окно: не рассветает ли? И мимоходом увидел, как порхают в небе звезды, как будто в прятки играют, как закатывается за горизонт луна, становится красной и сердитой, точно устаёт или обижается, что её в игру не принимают. Перед рассветом пошёл дождик — будто просо посыпалось сверху. Я беззвучно захлопал в ладоши: как раз на картошку, на мак, на все овощи! И для поля не лишний такой дождик.

Бежали мы с Андреем наперегонки к кооперации, и под нашими босыми ногами глухо шлёпала прибитая дождём пыль. Такая приятная, шелковистая. Лида едва успевала за нами. В утреннем, слегка затуманенном воздухе сочно мычали коровы, состязались голосистые петухи.

Думали, что будем первыми, оказалось — девятнадцатыми. Хорошо, что сегодня воскресенье, не нужно идти в школу. И все же волновался: а если мороженого мало привезут и нам не достанется? А вдруг чья-то мать расщедрилась и дала сыну или дочке кучу денег? Заберёт он или она все мороженое… Оглядели неспокойную очередь: ну откуда у людей теперь деньги — держат в крепко сжатых руках по рублю.

Очередь покачивалась, как от ветра, переговаривалась. Всех интересовало: что это такое — мороженое?

— Надувают людей, — кривил губу Толя Шмагун, — не будет никакого мороженого, опять тётка Ульяна привезёт конфеты подушечки, что на Первое мая продавали. А мы, дураки, повскакивали на рассвете…

Мы переглянулись. Трепач! Толе все не нравится, ему все не так. Наверно, из-за того, что его отец не пошёл на фронт, когда всех брали, а прятался в погребе. Когда вернулись наши бойцы, его там нашли и отправили в штрафную роту. Там он пропал без вести.

— Ты знаешь что? — сжал кулаки Андрей. — Заткнись или уходи отсюда, иначе получишь, как на той неделе… не забыл?

На той неделе мы отлупили Толю: чего он болтает своим противным языком, что наша учительница собралась замуж за Петра Голоту? Он хотя и тракторист, но пьяница. Она ждёт офицера, который стоял в нашем селе и жил в их хате. Я сам слышал, как однажды делилась с моей матерью, когда приходила к нам.

Толя хорошо помнит прошедшую неделю и сразу умолкает.

— А может, льда привезли с Севера? — глубокомысленно сказал наш отличник Костя Шокало. Он стоял первым — уж не ночевал ли здесь вместе со сторожем, возле кооперации? — Там до сих пор лёд не растаял в океане. Набрали, укутали поплотнее — и на самолёт. Вверху холодрыга… Вот и нам немного перепало.

Мы неопределённо пожали плечами: кто его знает, и такое может быть. А моя сестрёнка даже заплясала:

— Ой, это лёд, мёдом намазанный! Вкусно!

На этом разговоры прекратились — на дороге появилась знакомая телега с большой бочкой, укутанной тулупом. Ленивого кооперативного коня так же лениво понукала продавщица тётка Ульяна. Нетерпеливые хлопцы бросились навстречу, стали хлопать лошадь ладошками по бокам, даже подталкивать телегу.

Когда тётка сняла тулуп, мы затаили дыхание, приподнялись на цыпочках. Но ничего не увидели. Тётка Ульяна и сторож с нашей помощью стащили бочку с телеги, и теперь мы заглянули в неё. В большой бочке стояла во льду бочечка поменьше, алюминиевая. Тётка Ульяна неторопливо сняла с неё крышку. Мы даже зажмурились от белизны того, что увидели. Настоящий снег!