Чтение онлайн

— За что это ее? — вздрогнул Максимов.

— А поди пойми, — пожала плечами продавщица. — Знаете, мы с ней однажды, по завершении трудового дня… — работница прилавка заговорщицки подмигнула. — Ну, словом, почему бы двум женщинам чисто по-человечески не напиться? Вот здесь в подсобке и посидели. Красненького попили. Так думаете, я из нее чего-нибудь выпытала? Ни чер-та подобного. Добрая девушка, приличная, ласковая, всем хороша — одно в ней плохо: болтать не любит. Насилу рассказала, что отсидела на зоне в Прибайкалье восемь лет, а теперь живет по системе Станиславского — никому не верит — и ничего доброго от жизни не ждет… Да вы знаете, — отмахнулась продавщица, — я и сама по молодости залетала: осудили за недостачу. Ревизия нагрянула, а директор меня — цап-царап — и на всеобщее обозрение: дескать, вот она, злодейка. А я вообще не помню, чтобы на три тыщи — тех еще, советских! — кого-нибудь обувала. Неопытная была, боялась начальства — а в итоге суд, три зимы, и вперед: наш бесплатный труд — Родине…

Внезапно она осеклась и замолчала. Вытянув шею, глянула в окно. Максимов насторожился. Кто-то прохрустел по крыльцу.

— Тьфу ты, — сплюнула продавщица. — Опять наркоманы проклятые с курса сбились… Вы бы знали, сколько этой шелупони болтается. И где деньги берут? Как зайдут — глаза пустые, руки трясутся — уж не знаю, за какой прилавок прятаться…

Максимов ощутил необъяснимую тревогу. Сердце сжалось. Но при чем здесь наркоманы?

— Слух прошел однажды, будто за гаражами конфискованную коноплю жечь будут, — ворковала продавщица. — Так со всей округи наркоманы проклятые сбегались — подышать. А оказалось, обманула коварная полиция — бурьян подсунула! Вот тут и надо было их хватать — пока не расползлись по своим норам…

— Извините, — перебил Максимов, невольно озираясь на окно. — В шестнадцатом доме, говорите, Лида живет?

— В шестнадцатом, — кивнула продавщица. — Из магазина выйдете, через дорогу и направо — за угол. Помойку пройдете, там еще молодняк кленовый, и второй дом. Первый подъезд. Последний этаж — в смысле, четвертый. А квартиру найдете — рядом с лестницей на чердак…

— Спасибо вам огромное. — Сыщик поспешил откланяться.

Тревога выросла до необъятного, когда он спрыгнул с крыльца и направился через дорогу. Терпеть этот зуд в затылке уже невозможно. Он сделал вид, будто сбился с курса, остановился и начал озираться по сторонам. Вот оно! Черный джип притаился у проезжей части — метрах в семидесяти! Забрался на обочину и как бы ненароком притулился к кустарнику — вдруг не заметят? Да кто ж тебя такого не заметит? Здесь машин похожих нет, а если и въезжают раз в год — то просто адресом ошиблись… Принимать решение следовало быстро, но вот быстро как раз не получалось. Он дошел до середины пустой проезжей части и позволил себе избитый прием — присев на колено, начал шнуровать туфель. Джип не подавал признаков жизни. Окна тонированы, мотор заглушен. Дверцы, правда, с одной стороны приоткрыты, но кто там за дверцами? Атаманша! — прозрел Максимов. Мария Бурковец! Следит за ходом поисков! А вдруг не оплошает сыщик? Найдет Максимов Лиду, а братва тут как тут и сразу скрутит. Ведь кто его знает, этого сыщика, — а вдруг не сразу сообщит, а вдруг решится выяснить, из-за чего суматоха. А то и вовсе не расскажет о находке… А ведь эта мегера не только жесткая, но и умная. Он скрипнул зубами с досады. Не любил Максимов умных противников. Привстав с корточек, он решительно зашагал через дорогу. Варианты крутились, как барабан с последним патроном — пока без выстрела. Поворот. Новый поворот. Он размашисто шагнул за водосточную трубу и совсем расстроился. Не хотелось Максимову отдавать эту женщину малосимпатичным людям. Не последняя же он сволочь — ради жалких баксов гробить человека. В ином месте найдутся баксы — и не столь вонючие. Но ошибка уже совершена, визит Максимова в магазин не остался незамеченным. Потеряют Максимова — продавщица все равно не станет молчать, она не больная на мозги, а если к мозгам еще и ствол приставить… Он пустился вприпрыжку, промчался вдоль барака, прыгнул на крышку погреба и с разгона погрузился в кленовую поросль. Тридцать метров до очередного угла — а вдруг не успеет? Узреют его бегущим — тогда у Бурковец появятся все основания заподозрить сыщика в «непорядочности». А это рисует проблемы не только для него, но и для ближних…

Он с размаха воткнулся в кустарник и скрючился, готовый без труда принять боевую позу. Ни одной рожи в округе — как назло; вся жизнь — бездарная пародия на Голливуд… Он успел как следует затаиться, пригнул голову — в тот момент и вынеслись из-за угла крупногабаритные шкафы — бритые, мясистые, типичная классика жанра. Ломанулись мимо кустов и встали, охваченные странным чувством: а не напарили ли их? Первый бегло врезал лапой по веткам (Максимов закопал голову между ног), второй выразительно выругался.

— Убежал, с-сука…

— А я говорил тебе, Флюс! — взвизгнул первый. — Мутный фраер! Кого Машка предупреждала — глаз с него не спускать?

— Делать-то чего, Лопаха? — неуверенно вопросил второй. — Дальше побежали? А куда тут бежать? Заплутаем в этих гребаных бараках…

— Назад, — доперло до сообразительного. — Этот фраер в магазин заходил — гадом буду, продавщицу раскатал… Пошли, она и нам скажет.

Спотыкаясь, «бойцы» потрюхали обратно. Пять минут в запасе. Совесть резала на куски — подставил человека! Максимов выкатился из кустов, заспешил в обратную сторону. Помойка, молодняк кленовый, второй дом… Из-под первого выбралось какое-то неземное существо с ушами, облепленное репьем, грозно гавкая, швырнулось наперерез. Камень из-под ног — почему бродячие собаки так боятся, когда в них что-то бросают? Первый подъезд, дверь болтается на одной петле — если эту рваную фанеру, обгоревшую с четырех концов, можно назвать дверью… Жилец с мусорным ведром — старый, жилистый, культурный, мусор выносит, а мог ведь из окна вышвырнуть — так и делали в средневековых городах (им и в голову не приходила мысль о централизованном удалении). «Прошу вас, сударь, проходите, пожалуйста», — старость надо уважать даже в безнадежных ситуациях… Взлет на последний этаж — ступени старые, перила из трухи, похабщина на стенах, из которой самое приличное: «Янки — в задницу!»…

С ржавой лестницей на крышу действительно соседствовала единственная дверь. Попрочнее, чем подъездная, но фактически — хилота. Он забарабанил в обшарпанную деревяшку. Времени нет терпеть, пока соизволят открыть — если соизволят. Он ударил плечом, с разбега. Треснул примитивный замок, инерция внесла сыщика в узкую прихожую. Стены в дождевых разводах (крыша насквозь дырявая: зимой — иней с потолка, летом — сырость), косые антресоли, открытая проводка — причина беспощадных пожаров. Молодой человек с перекошенным лицом («хороший, улыбчивый»?), сжимая кухонный нож, выбежал из кухни. Да кто же так сжимает? Сущий дохляк. И одет прилично. Замахнуться не успел — Максимов вывернул запястье; нож со звоном полетел на пол, а молодой человек — носом в стену. Упрямый субъект — вскрикнул от боли, но поднялся, закрыл собой проход. Оприходовать — секунда.

— Уймись, парень, — Максимов сцапал парня за грудки, швырнул в комнату. — Лида где?.. Да не бойся, свой я. Убегать вам надо — люди Бурковец вот-вот придут…

Видно, парень был смекалистый, сообразил, что к чему. Облизал губы, кинулся на кухню к окну.

— Лида!

Из убого обставленной комнаты явилась растерянная женщина. Что-то дрогнуло внутри Максимова. Даже в пожилой женщине больно видеть следы ушедшей красоты. А если немного за тридцать — это боль в квадрате. Она стояла перед ним, ошеломленная, в каком-то наспех натянутом простеньком костюмчике (не успела облачиться в домашнее), прямая, как шест, губы дрожали, глаза в провалах глазных впадин… И не нужно быть врожденным физиономистом, чтобы сообразить: не злодейка…

— Кто вы? — негромко проговорила женщина. У нее был приятный, низкий, узнаваемый голос.

— Говорит, что свой, — растерянно пробормотал парень, отходя от окна.

— Свой, свой, — подтвердил Максимов. — Детективное агентство «Профиль», Максимов Константин, телефон во всех справочниках. Добрый вам совет, уважаемые подпольщики: хватайте все ценное и бегом отсюда! Позднее поговорим…

Полагая, что второго приглашения не понадобится, он расслабился, утер ладонью пот со лба и, чувствуя, как сводит мышцы на внутренней стороне бедер, заковылял на кухню — воды хлебнуть из крана. Хорошо, что удосужился посмотреть в окно. Целая ватага приземистых амбалов вывалилась из кустов и сделала остановку посреди пустыря. Братки вертели головами, крепко цапаясь. Кто-то выстрелил пальцем в правильном направлении. Он же и кинулся первым, энергично работая локтями…

Все текущее и будущее сжалось в эти несчастные полминуты. Ругаясь нехорошими словами, Максимов вытолкал невольных подопечных на лестничную площадку. Женщина затравленно вертела головой. Парень злобно сжимал кулаки (изрядно костлявые).

— По крыше уходите, — выплюнул Максимов. — На торец, а там перескочите на соседний барак, перебежите крышу, и по пожарной лестнице… Дуй, парень, видишь, открыто…

Молодой человек довольно неуклюже карабкался на верхотуру, отбросил хлипкую крышку люка. Подал руку.

— Господи, спасибо вам… — начала, но не закончила женщина. Он схватил ее под мышки, горячую, легкую, как пушинку, взгромоздил на болтающиеся перекладины. Она вцепилась в лестницу, поднялась на три ступени, отворачиваясь от колотящей по лицу сумочки. Парень сцапал ее за запястье, втащил на чердак. Максимов прыгал от нетерпения. Едва освободилась лестница, он схватил ее обеими руками, напрягся, расшатал и, кряхтя от натуги, выдрал из раскрошенной стены вместе с ржавыми консолями. Липкий пот заливал лицо. Дышалось с перебоями. Где-то в районе второго этажа уже топали молодчики. Стенания врожденной чистоплотности роли не играли. Максимов опустился на грязный пол — в позу наиболее уместную — и обнял голову руками. Ему и впрямь делалось дурно…

Кто-то шагнул через него, пнув по приоткрытой двери. Другой схватил за шиворот, грубо перевернул.

— Ты че, козел, тут разлегся? Баба где?

— Не знаю… — выпуская пену, булькнул Максимов. Глаза сами собой закатывались, он не прилагал к тому стараний. — Выследил ее, мужики, гадом буду, выследил… С ней абрек какой-то… По башке как дал кастетом…

— Ты в натуре козел! — зарычал амбал, швыряя Максимова на порог. Было больно, но сыщик решил потерпеть. Искусство требует жертв.

В принципе, возня бандитов, безуспешно пытающихся зацепить лестницу консолями за края люка, была зрелищем забавным. Парням пока не приходило в голову, что есть способ лучше. С трудом приделав разболтанную конструкцию, самый легкий попытался покорить чердак. Он долез ровно до середины — затем лестница решила, что хватит уже покорителей, из заржавевшей скобы выскочил болт, и все железо заодно со смельчаком рухнуло на головы молодчиков. Такой ненормативной «вавилонщины» Максимов еще никогда не слышал. От сопротивления дьявольскому хохоту свело живот.