Чтение онлайн

«Ну, и слава Богу, – пронеслось у меня в голове, прежде чем я полностью отключился. – И ладненько».

Оказывается, Хаос – весьма симпатичное место, хотя и абсолютно неподдающееся описанию. Я, правда, не уверен, что это был именно Хаос. Может быть, это была смерть или нечто не менее запредельное. Во всяком случае, какой-то аспект моей личности сохранял ощущение того, что я существую даже в самые непостижимые промежутки моего трансцендентного падения. Так что, скорее всего, я был жив, хотя реальных доказательств на этот счет я не имею.

Внезапно всё кончилось. Всё. Красочные фантасмагорические картинки исчезли, и утомительно долгое падение прекратилось.

Я очнулся и несколько минут лежал с закрытыми глазами. Тяжелая пелена постепенно сползала с глаз, но так медленно, и с такими неприятными ощущениями, что я никак не мог прийти в себя окончательно.

Мало-помалу моя способность воспринимать восстановилась. Ноздри донесли до меня запахи дыма, слегка влажной земли и свежей зелени. Чуть позднее вернулся мир звуков, полный птичьего шума, возни насекомых и треска горящих сучьев. Спустя еще какое-то время до меня дошло, что я лежу лицом вниз на прохладных и очень неудобных бугорках, а жесткие травяные стебли беспрепятственно впиваются в мое нагое тело. Мне стало холодно и страшно, отчего я тут же принял позу эмбриона.

Где же моя одежда? Почему на мне нет даже самого необходимого ее минимума? Моя тревога стала усиливаться. Собрав в узел обрывки мыслей и воспоминаний, я решил, что со мной произошло нечто ужасное, так как я нахожусь вовсе не там, где должен. Последним эпизодом, который я помнил, была идиотская выходка с распитием неизвестного напитка, обнаруженного моим другом Александром Юдиным в нашем холодильнике. Я должен бы лежать на столе или, по крайней мере, на полу возле него, но докучающая трава наглядно доказывала ошибочность моего вывода. Где же я в таком случае?

Вопрос был не праздным. Он требовал ответа, причем немедленно. Я поймал себя на мысли, что боюсь открыть глаза, так как мне вдруг живо представилось, что пока я находился без сознания, меня ограбили, раздели, избили до полусмерти и выбросили в окно, а над моим телом, измазанным кровью, собралась толпа зевак. Бр-р!

С другой стороны я чувствовал себя вполне сносно, поэтому возникшая в моем воображении картина сама собой исчезла. Тогда я, решив покончить с неопределенностью, открыл глаза и рывком сел, готовясь, если понадобится, защищать свою жизнь.

От резкой смены положения тела в голове помутилось, и я, пытаясь сохранить равновесие, оперся ладонями о землю. Кровообращение быстро нормализовалось, но я заметил это не сразу. Картина, представившаяся моему взору, была чересчур уж фантастична, чтобы я мог поверить своим органам чувств.

Насколько можно было судить, я находился на самой высокой точке небольшого плато, обрывающегося довольно резко километрах в десяти к востоку от меня. Сзади, в стороне, где солнце уже проделало большую часть своего пути по небосклону, его сплошь покрывали густые, непроходимые, как мне показалось, леса. Взгляд затерялся в могучей чаще и, словно испугавшись, вернулся назад.

По моему мнению, высота плато была не велика, но я никогда не отличался точным глазомером, поэтому наверняка определить не мог. С этой стороны деревьев было поменьше. Маленькие рощицы располагались там и сям посреди степи, кое-где имевшей серо-зеленый, а кое-где и совершенно желтый цвет. Ниже плато лежала холмистая равнина, усеянная блестящими в лучах солнца зеркалами речушек и прудов. Равнину почти пополам делила более широкая река, один край которой терялся за горизонтом, а другой впадал в узенькую лагуну, зеркальный лоскуток глубоководья, вклинившийся в долину у самых отрогов гор. За рекой местность начинала повышаться, переходя в низкий скалистый кряж, который перетекал в приземистую горную гряду. Полоска лазури, блестевшая за ней, говорила о том, что я нахожусь на небольшом полуострове, который с трёх сторон омывается волнами колыбели жизни.

Пейзаж был настолько насыщен яркими контрастными тонами, что казался почти нереальным. Но меня, признаться, поразила не столько фантастическая красота места, сколько отсутствие в обозримых окрестностях всяких следов цивилизации. Я не смог разглядеть ни одного строения, дороги, линии электропередач, ровно ничего, напоминающего о деятельности человека. Природа этих мест была девственно чиста и нетронута воздействием технического прогресса.

Пресытившись чудесными далями, я вспомнил о своем положении и оглядел место, на котором восседал в костюме Адама. Им оказалась обыкновенная полянка, окруженная сосновыми зарослями, в центре которой я и застал пробуждение своего бренного тела. В воздухе вились всяческие мошки, где-то неподалеку журчал ручей. С этим я готов был смириться, но рядом присутствовала обескураживающая деталь: трещал сучьями костер, у которого спиной ко мне сидел на корточках заросший косматыми седыми волосами старик, облаченный в одеяние, сшитое из шкур животных. Он глодал ножку какого-то мелкого копытного. Над пламенем румянились кусочки мяса и несколько рыбин, нанизанных на прутья. Повсюду было много золы.

Присутствие постороннего человека привело к тому, что мои кисти непроизвольно прикрыли низ живота, и только после этого приступа стыдливости заработал мой мозг.

Я пребывал в полной растерянности, да признаться, и было, от чего: я не знал, ни кто этот старик, ни что это за местность, и, главное, абсолютно не помнил, как я тут очутился. Сколько я ни напрягал память, мне не удавалось выудить из нее ни одного намека, хоть как-то объясняющего необычность происходящего. Тщетно. В голове был вакуум. Но в том, что происходит нечто невероятное, я не сомневался. Находясь в полной дезориентации, я не знал, что и думать.

Как бы то ни было, чувствовал я себя неплохо и был готов действовать. Оставалось только выяснить, как именно.

Хотелось есть, из чего я сделал вывод, что с момента моей отключки прошло много времени. Я попытался уцепиться за этот факт, но не смог построить на его основе никакой целостной картины, хоть чем-то проясняющей ситуацию. Единственное, что приходило на ум, так это то, что я находился без сознания довольно длительное время, за которое, пользуясь моей беспомощностью, какие-то люди или обстоятельства перенесли меня сюда. Но кому и зачем это могло понадобиться, оставалось неизвестным.

Уткнувшись в границы собственной беспомощности, мое социальное сознание сфокусировалось на чавкающей фигуре старика. Похоже, что он был единственным источником, способным предоставить мне какие-либо разъяснения.

Интересно, кто он? Лесник, егерь, охотник? А почему так странно одет? Слегка смахивает на лешего. Леший… Откуда в нашей округе такие леса? Я почувствовал себя еще неуютней, так как сообразил, что по всем признакам мой дом отсюда далече. Ну и дела! Сидеть нагишом за тридевять земель от родной постели без всякой информации о том, что к чему – что может быть нелепее!

Ситуация осложнялась тем, что я находился в полном неведении относительно намерений этого субъекта. Слишком мало я знал, чтобы строить предположения. Но лучше исходить из версии, что дружеских симпатий он ко мне не питает. Кто знает, может, именно он и есть причина моего появления здесь.

Я оценил свою мускулатуру и пришел к выводу, что мне следовало почаще посещать тренажерный зал. Под кожей дедули перекатывались мощные узлы, практически лишавшие меня шансов. Опасно тягаться с ним один на один. В случае чего придется уносить ноги. Было бы неплохо с ним мирно поговорить, но кто знает, чем это закончится? Вот я влип!