Чтение онлайн

Цепь моих размышлений была прервана стариком в шкурах. Он завершил беглый осмотр и остался удовлетворен.

– Незнание обычаев не освобождает ярита от действия бгут рита. Выполни ритуал или умри, – изрек он.

Бгут… чего? Меня это больше не волновало. Теперь я, скорее, жалел, что скоро все кончится. Тут так мило: чистота, зелень, ни следа цивилизации. Блаженство…

– Я не ярит, – невозмутимо заявил я.

Старик малость опешил. Казалось, в его душу закралось сомнение.

– Нет, – решил он после некоторого раздумья. – Этого просто не может быть. Сюда не могут попасть атманы иноплеменников, даже если они вкусят сомы. Наш род – самый древний. Мы говорили с богами и заключили с ними завет ещё в те времена, когда не гнушались мяса соплеменников, а духи, демоны и Сошедшие с небес жили бок о бок с людьми. Нам завещано проводить Испытание. Среди соседних племен не нашлось достойных, и боги выбрали нас.

Религиозный фанатизм был одним из немногих человеческих качеств, с которыми я не мог спокойно мириться. Я вскипел.

– Что бы вы там ни сочиняли, а я все равно не ярит!

– Не спорь со мной! Поверь, я знаю это.

– У вас нет доказательств.

– Есть, – засуетился старик. – Сейчас докажу.

Он вынул откуда-то из складок своей одежды изящный нож, может быть, из обсидиана или темного кремния – не разбираюсь я в этих минералах! – с очень тонким и острым лезвием. Я видел похожие штуки или их обломки в музеях, но этот выглядел куда лучше. Он был так тщательно обработан, что казался почти отполированным. Я думаю, чтобы изготовить его, мастеру потребовалось немало времени и мастерства.

Я попятился назад, решив, что этот тип вознамерился своей искусной поделкой прикончить меня за строптивость, но, вспомнив, что это понарошку, успокоил себя, что это будет не больно и не смертельно.

Старик, однако, не собирался меня убивать. Бережно взяв мою кисть, он слегка рассек ее у основания большого пальца левой руки. Из ранки выступило несколько капель крови. Это было неожиданно больно и чертовски реально, так что я едва сдержался, чтобы не вскрикнуть. В который раз мое шаткое спокойствие рухнуло. Я засомневался в том, что окружающее – всего лишь плод моего одурманенного подсознания. Ни один мысленный образ, на мой взгляд, не может так долго сохранять свою целостность, удерживая четкость, реальность и постоянство. Правда, выходки со сверхскоростным, прямо-таки волшебным изучением языка и все прочее в этом духе все еще смущали меня, но уже не столь сильно. Да и вообще, зачастившие вспышки «дежавю» стали намекать, что я тут не случайно. Мне стало чудиться, что я заранее знал, что этот день настанет, и все время был готов к этому. В происходящих событиях просматривалась своеобразная логика, которая была близка чему-то, сидящему глубоко внутри и рвущемуся из-под бетонного слоя моих воспоминаний и переживаний. Что-то древнее, почти знакомое, пыталось вырваться на поверхность, но не находило выхода.

Старик, собрав в ладони, сложенной лодочкой, несколько капель моей крови, завертелся вокруг своей оси, бормоча себе под нос какие-то слова. Завершая свою шутовскую выходку, он присел, резко подпрыгнул из этого положения и метнул горсть крови в костер. Наверное, в результате этого произошла какая-то химическая реакция, так как над пламенем возникли необычные световые эффекты, потом искры и шипение, после чего костер выплюнул мою кровь, и она в сопровождении вышеперечисленных атрибутов вонзилась в свежую ранку на моей руке. Обжигающий комок заметался по моим венам и затих где-то в солнечном сплетении. Чудеса продолжались. От пореза не осталось и следа.

Дед расслабился, почти ехидно захихикал и, вытерев остатки моей крови об амулет, висящий у него на шее, произнес:

– Хотел обмануть Хранителя Священного Очага? Не выйдет. Огонь нашего рода знает тебя. Выходит, как ни крути, а ты ярит.

Мне стало по-настоящему худо.

– Сурья, Дий, Род и прочие! – взвыл я. – Может, я и впрямь ярит, но я не знаю, кто они такие! Я ни разу не слышал о них до сегодняшнего дня!

– Плохо дело, – произнес дед. – Похоже, ты не врешь. Чересчур ты странный. Связь миров прервалась давно, и ты – просто случайный гость. Это случилось так давно, что реки не раз меняли свое русло, а мое жилище рушилось от ветхости, и приходилось строить новое. Я ждал, но юноши яритов перестали проходить испытание. Я терпелив, я могу ждать очень долго. Но со временем я утратил даже надежду. Сначала я думал, что племя уничтожили соседи, потом, что его прикончила болезнь. Только дело, похоже, не в этом. Потомки рода продолжают существовать, и ты – подтверждение этому. Прародители племени скрывают от меня истинную причину прекращения испытания, а может, и сами не знают. Но я не могу пойти и спросить у них. Мое место здесь. Я – страж Святилища Огня и не могу покинуть его. Пока горит огонь, я жив, стоит ему погаснуть, и я перестану существовать. Мы поддерживали друг друга.

– Чем это вы так повязаны?

– Древняя магия.

– А… Ну да, – сказал я, ничего не уразумев. – А эти прародители не могут сами почтить вас посещением? Это же нечестно и жестоко – оставить вас сидеть тут в одиночестве на таких условиях.

– Не мне судить предков. Отцы-питары, как и боги, любят неявное, – он сделал слабую попытку улыбнуться. – Но ты ярит, даже если не подозреваешь об этом… Почему ты обращаешься ко мне, как будто меня много? И вообще, шибко странно ты говоришь.

– У нас так принято. Так я выражаю уважение к собеседнику.

– Непривычно. Так никогда раньше не было.

– Странно. Но если это неприятно, я перейду на ты. Тогда будем знакомы. Меня зовут Сергей, а тебя?

Старик расправил плечи и гордо произнес:

– Я – Варья, внук прародителя яритов Ману, страж Святилища Огня. Я провожаю приходящих ко мне в долину Испытания. С моей помощью они проходят последнее посвящение, перед тем как погибнуть, или остаться жить.

Я пожал плечами, и не стараясь переварить непонятные фразы. Галлюцинации начинали меня утомлять.

– Если тебе не трудно, можешь рассказать мне что-нибудь о себе и обо всем этом? – попросил я, немного погодя. – Мне интересно, где я и что тут делаю. Если хочешь, конечно.

– О чем я могу тебе поведать? Почти вся моя долгая жизнь проведена здесь. Только во времена моей молодости, в начале, было славное время, о котором стоит говорить…

– В начале чего?

– В начале времен. Когда после великой скорби люди с помощью богов снова стали размножаться на земле.

– Стоп, стоп, Варья. Это ты загнул. Ты не можешь так говорить, словно ты – очевидец. Это доступно разве что бессмертным – помнить о такой древности.

– Я бессмертен.

Меня его слова развеселили:

– Серьезно?

– Да. Я ведь в своё время прошёл испытание. И когда умер в Яви, получил бессмертное тело здесь, в Нави. Правда, я не могу надолго покидать это место. Я его страж, и вынужден поддерживать огонь.

– Это невозможно. Если твой костер горит вечно, горы золы давно покрыли бы все это плато! Кстати, тебе пора заготовить дрова, а то огонь потухнет и тебя уволят.

Варья недоумённо хохотнул.

– Этому пламени не нужны дрова. В нем – дух рода. Дрова я кладу в огонь только потому, что от них мясо имеет лучший вкус. Он напоминает мне мою юность и пиры после удачной охоты. А огонь не гасит ветер и не заливает дождь. Он живет, пока рядом кровь яритов, которая течет во мне. Так заведено.

Старик глядел на меня очень серьезно, и у меня не было причин ему не верить. Хотя, с точки зрения здравого смысла этот странный симбиоз существовать не может. Интересно, а с точки зрения магии, может?

– Очаг у тебя – что надо, – заметил я. – Не пойму, правда, как ты дошел до такого святотатства, чтобы жарить в святилище мясо. Это уж воистину помрачение кумиров. Но, положим, ты и вправду бессмертен. Я жажду услышать твою историю.

Смотритель вечного огня или просто Дед, как я его мысленно окрестил, уселся поудобнее, сделал соответствующее выражение лица и, сверля меня глазами, начал свой рассказ:

– Тогда не было ни сущего, ни не-сущего, ни неба, ни земли, ни воздуха, ни воды, ни огня, и только Семя праотца мира носилось по бурлящим волнам потока Хаоса – Дана…

Рассказ затянулся надолго, в чем-то перекликаясь с моими скромными познаниями в различных мифологиях, а в чем-то, вероятно, уходя в еще более ранние пласты мифотворчества, о чем я уж никак не мог узнать из литературы. Мое сознание то прислушивалось к речитативу Варьи, то погружалось в мысленную борьбу между доводами в пользу реальности или нереальности происходящего. Временами в него вторгались также клочья депрессивной любви к Тане, беспокойство и прочее из серии "а ля мазохизм". Сквозь языки пламени я смотрел на Варью, как он покачивается из стороны в сторону, и незаметно уже и я стал покачиваться вместе с ним в такт, а передо мною, словно наяву, представали картины далекого прошлого, которое, быть может, существовало, а быть может, только грезилось древним мудрецам. Варья умело рисовал передо мною неразличимо текучие, пластичные вереницы образов диковинных существ, то ли богов, то ли антропоморфных сил природы, а может, одухотворенных философских категорий, постоянно находящихся в борьбе и движении. Мириады этих обличий, герои, жрецы и простые смертные, рождались, делали свое дело, а если требовалось – умирали или переходили в другой мир. А я в это время рассматривал таинственные знаки, начертанные на камнях его очага. Что они означают? Похожи в чём-то и на санскрит, и на руны, и на клинопись. Или это просто орнамент?