Чтение онлайн

— Почему о разных? — удивилась Алевтина Ивановна. — Вы же спросили про лупу адмирала Завьялова, нашего легендарного земляка? Это — единственная принадлежащая Николаю Гавриловичу личная вещь, имеющаяся в нашем собрании. Можно сказать, жемчужина музея, о ней говорится во всех проспектах. Тут никаких вариантов быть не может. Не знаю, почему вы считаете ее пропавшей.

— Дело в том, что самарский коллекционер Козорезов погиб при весьма подозрительных обстоятельствах. Определенные факты наводят на мысль об убийстве. Самый главный из них: у погибшего пропали ключи от квартиры, и, очевидно, убийца сразу после смерти Сергея Ивановича побывал там. Надо полагать, не ради праздного любопытства, а с целью грабежа. По мнению сына Козорезова, который постоянно живет и работает в Тольятти, единственное, что пропало, так это завьяловская лупа. Читая мелкий шрифт, Сергей Иванович пользовался ею, она лежала в определенном месте, а сейчас ее нет.

— Может, то была подделка?

— Вы же прекрасно понимаете, Алевтина Ивановна, что фальшивку воровать не станут. Лучше скажите, когда вы в последний раз видели эту «жемчужину» вашего собрания?

— Несколько дней назад. Когда делали с Зубовой проверку, тогда и видела.

— А до этого?

— Что — до этого? — не поняла Порошкова.

— Вы говорите, в последний раз видели несколько дней назад. А когда видели лупу в предпоследний раз?

— У-у-у, — протянула директор, — перед этим давно видела. Уже и не упомню когда.

— Но при Зубовой или еще при Корзинкиной?

— При Зубовой, — твердо сказала Алевтина Ивановна. — Когда Матрена Васильевна уходила, а Тамара принимала фонды, тогда видела.

— Не часто смотрите, — заметил Турецкий.

— Так ведь нужды не было. Вот на следующий год будет юбилей Завьялова, хотим подготовить выставку. Тогда лупа и потребуется. В обычное время руки до всего не доходят. Мы же бюджетная организация, денег нам выделяют очень мало. Нам в хранение позарез нужна еще одна штатная единица, так я несколько лет во всех инстанциях пороги обиваю и все без толку.

Директор почувствовала, что в глубине души следователь неодобрительно относится к ее работе, поэтому с жаром пыталась рассказать ему о насущных бедах музея.

Александр Борисович помолчал. Потом сказал:

— Ладно, зайдем с другого конца. Вы хорошо знаете мужа Тамары Александровны?

— Да, конечно. Он часто у нас бывает.

— Зачем?

— Ну, за женой на машине заезжает. Или, скажем, на открытия выставок приходит.

— В хранилище он тоже может зайти?

— В принципе, это не положено. Но я не знаю. Может, Тамара его пускает, все-таки свой человек, не посторонний.

— Вообще-то, свой он только для жены, а для хранилища посторонний, — хмыкнул Турецкий. — А как он выглядит, этот Зубов?

— Высокий, лет сорока, шатен…

— Борода, усы есть?

— Да, у него такая, — она провела ладонью от одного уха до другого, — шкиперская бородка.

— Кожаная куртка у него имеется?

— Да, — оживилась Алевтина Ивановна, — коричневатая. А вы откуда знаете? Вы Валерия видели?

— Не видел, — почти со злостью ответил Турецкий. Его начинала раздражать эта святая простота, под носом у которой, судя по всему, спокойно действовали жулики. — Зубов где работает?

— Вот этого я точно не знаю. Раньше Валера на фабрике металлоизделий работал, а потом она закрылась. Кажется, теперь каким-то бизнесом занимается. Можно у Тамары уточнить. Позвать ее?

— Нет, спасибо. Больше того, Алевтина Ивановна, у меня к вам огромная просьба: ничего не говорите Зубовой о моем визите и о нашем разговоре.

И уж тем более мужу ее, товарищу Зубову, если он случайно зайдет на очередной вернисаж, — не удержался и съязвил Александр Борисович. — Ни в коем случае. Есть некоторые настораживающие факты, все они будут проверяться. Я скоро уезжаю в Москву, этим займется городская милиция. Понадобится, так вернусь.

— А моя помощь потребуется?

— Причем очень большая, — сказал Александр Борисович и объяснил: — Вам нужно работать с Зубовой по-прежнему как ни в чем не бывало. Считайте, что ваше отношение к ней ничуть не изменилось. Если заметите что-нибудь подозрительное, мотайте на ус, запоминайте. Однако никоим образом не показывайте, что она находится, ну, скажем, под наблюдением.

— А если мне понадобится вдруг сообщить что-нибудь важное?

— На всякий случай я оставлю свои московские телефоны. — Турецкий дал ей свою визитку. — Правда, в другой город всегда звонить сложно и дорого. А куда звонить в Челноковске, я пока не знаю. Сейчас я схожу в горотдел милиции, разыщу там начальника оперативно-розыскного отдела, все им объясню. Они вам позвонят и сообщат свои телефоны.

В милиции, которую Александр Борисович разыскал примерно с таким же трудом, как и музей, он все подробно рассказал молодому капитану, начальнику оперативно-розыскного отдела.

— Насколько я знаю, у нас в городе художников, можно считать, нет, — сообщил тот. — Есть один, но он рисует на тканях. Платки всякие делает, продает. В газете еще художник есть. Только они такие непрактичные ребята, я обоих хорошо знаю, что еле-еле сводят концы с концами. О дополнительных заработках там речи нет. Скорей всего, авантюры с подделками проворачиваются через Самару, там художников навалом.

— Другая крайность — когда слишком много, трудно проверить, — заметил Турецкий и тут вспомнил про Хачика, с которым сидел в кутузке, и как тот ему рассказывал про редкого умельца из когорты тех, кто способен подделывать эмали.

Александр Борисович позвонил Плетневу:

— Антон, ты хорошо помнишь месторасположение нашего любимого кафе «Фортуна»? Мне понадобился телефон ближайшего к нему отделения милиции, где я недавно провел одну из романтических ночей.

— Начальника?

— Желательно. Остальным придется слишком долго объяснять ситуацию.

— Когда дозвонюсь, что ему сказать?

— А это долго объяснять. Просто скажи, что я позвоню ему через десять минут после того, как ты скажешь мне его телефон. Валяй.

Вскоре Плетнев сообщил ему нужный номер, и Турецкий набрал его.

— Товарищ майор, когда я единственный раз сидел в вашем «обезьяннике», моим соседом оказался некий художник по имени Хачик. Он представился мне как ваш постоянный клиент. Не вспомните, о ком я говорю?

— Прекрасно знаю его. Хачатур Суренович его зовут. Он действительно у нас гостил не один раз. Хотя не злостный нарушитель.

— Мне тоже так показалось. Сейчас я нахожусь в Самарской области, и, представляете, мне неожиданно понадобилась его консультация по художественным вопросам. Могу я узнать координаты этого Хачатура?

— Адрес? Запросто.

— И телефон, если можно.

— Сейчас я распоряжусь, не кладите трубку. — Последовала пауза, в течение которой он отдал нужное распоряжение. Потом майор сказал: — Только приготовьтесь к тому, Александр Борисович, что дома его застать крайне сложно. Во-первых, у него есть мастерская, во-вторых, он часто ночует у всяких друзей, которых у него видимо-невидимо.