Чтение онлайн

Сегодня Александр Борисович сообщил, что ему нужно на денек съездить в райцентр Челноковск. Щеткин с удовольствием выслушал эту новость. Чем позже приедет Турецкий, тем больше у Петра шансов успеть сделать что-либо существенное. Но вслух этого, естественно, не сказал, а поинтересовался, что именно надеется выяснить там Турецкий.

— Сам-то как думаешь?

— Ты же хотел узнать, кто продал Свентицкому церковную чашу, которая пропала из Челноковского музея.

— Точно. Так вот, из квартиры Козорезова исчезла одна маленькая вещичка, которой по всем статьям тоже место в этом музее, а не в частном собрании. Принадлежала одной исторической личности, их земляку. Не хочу раньше времени излагать подробности, боюсь сглазить, но пахнет жареным.

— Для кого?

— Для всех. В хорошем смысле для тех, кто идет по следу, то есть для нас.

— А эта вещь тоже перечислена среди пропаж на сайте в Интернете? — поинтересовался Щеткин.

— В том-то и дело, что нет. Тут налицо некая странность. Поэтому и еду. Надеюсь на месте разобраться.

— Очень опасно?

— Трудно сказать. Всяко может случиться.

После разговора с Александром Борисовичем Щеткин завистливо вздохнул. Умеет работать Турецкий, ничего не скажешь. Поехал и в два счета чего-то добился. Про себя он этого сказать не мог. В Зеркаловке Щеткин беседовал с несколькими людьми, знавшими Гайворонского. Получалось, что тот никоим образом не мог быть связан ни с Вертайло, ни с его деревней Красный Быт. Кто-нибудь из друзей наверняка слышал бы о таком интересе. Виктор был человеком общительным, всегда говорил дома, куда едет, от друзей этого не скрывал. Связан в основном был с западной частью Московской области, изредка наезжал в Москву. Красный Быт находится на востоке области, фамилии Вертайло никто не слышал. Теоретически это может быть очень искусная игра, на которую способны опытные преступники. Виктор, судя по всему, был не из таких. Но ведь Вертайло назвал именно его. Правда, когда прапорщик это говорил, он был сильно пьян. Тут возможны два варианта: либо он спьяну возвел на Виктора напраслину, либо, наоборот, потерял контроль над собой и проговорился о том, о чем следовало молчать.

Щеткин обрадовался, когда к нему пришел Антон. Плетнев так деликатничал, что лишний раз боялся зайти. Говорил, мол, тебе морока, нужно заказывать для меня пропуск. Тогда Щеткин оформил ему месячный пропуск. Теперь Антон мог проходить к нему в любое время без предупреждения. А когда сегодня свалился как снег на голову, Петр сразу стал упрекать его:

— Ты почему не позвонил? А если бы я сидел на совещании?

— Подождал бы.

— А если бы я долго был занят?

— Так ты же свободен, — простодушно ответил Антон, чем обезоружил собеседника, заставив того рассмеяться.

— Все-таки в следующий раз звони, — попросил Щеткин. — Окажись я занят, ты бы впустую время потратил.

— О’кей. Я ненадолго, к четырем еду в районную управу. Что новенького?

— Ничего особенного, — вздохнул Петр и рассказал Плетневу о своих попытках установить, были ли связаны между собой Гайворонский и Вертайло.

— А не может быть, что Вертайло, зная о гибели Виктора, валит вину на него?

— Запросто. Только я даже не представляю, как он сумел бы об этом узнать! Вот в чем закавыка.

Оба помолчали, потом Антон спросил:

— А что известно про третьего, про Легостаева? Вдруг он тоже с ними связан?

— Вертайло говорит, что знать его не знает.

— Мало ли что он говорит. Хочет пустить нас по ложному следу. Согласен?

— Так-то оно так. Адрес Легостаева уже у меня есть. Хочу подскочить сегодня вечером.

— Это который за вымогательство загремел? Ты звонил ему?

— У него телефона нет.

— Вот тебе и раз! — Плетнев даже присвистнул от удивления. — Чтобы в наши дни квартира без телефона?

— Как раз это меня удивляет меньше всего. Наверное, когда сидел, не платил, отключили. Вернувшись, завел мобильник. Вполне логично.

После работы Петр поехал домой. Он решил явиться к Легостаеву попозже, чтобы была больше вероятность застать того. Татьяна, узнав, что брат вечером уедет по делам, расстроилась.

— Господи, что же у тебя за работа! Ведь ты с восьми утра на ногах. За такие деньги, что ты получаешь, мог бы и не корячиться!

— Ладно, не ворчи. Зато интересно, с людьми работаем.

— Ага. С такими людьми по доброй воле знакомиться не станешь.

— Это если преступник. Тогда да. А если имеешь дело с хорошим человеком?

— Хороший человек с вами не захочет знакомиться.

— Таня! Это непедагогично! — с наигранной строгостью произнес Щеткин и покосился на десятилетнюю племянницу. — Подумай только, как после твоих речей Оленька станет относиться к нашим славным органам…

Как и следовало ожидать, в сторону области были несусветные пробки. Когда Щеткин приехал в Медведково и разыскал нужный дом на Полярной улице, уже стемнело. Подойдя к подъезду стандартной девятиэтажки, он посчитал расположение квартир. Выходило так, что Легостаев проживал в однокомнатной квартире, выходящей окнами на улицу. Петр обошел дом и определил окна нужной квартиры. В обоих света не было.

Он вернулся к подъезду. Отругал про себя расплодившиеся кодовые замки, которые мешают работе, не давая проникнуть в подъезд. Пришлось дожидаться кого-нибудь из жильцов. Минут через пять подошла женщина с двумя сумками. Доставая ключи, она с некоторой опаской поглядывала на топтавшегося незнакомца. По ее мнению, тот выглядел прилично, но, как известно, внешность обманчива. А можно ли такого пускать? Не террорист ли?

Поняв, о чем подумала женщина, Щеткин объяснил, что он оперуполномоченный уголовного розыска, и даже достал из кармана удостоверение, но женщина не стала его смотреть. Петр вошел в подъезд за ней следом. Поинтересовался, знает ли она Легостаева с третьего этажа. Та ответила, что живет выше.

Само собой, на звонок в 185-ю квартиру никто не откликнулся. Никого не было и в соседней, трехкомнатной. Щеткин перешел на другую сторону лестничной площадки, позвонил в двухкомнатную. Дверь открыла молодая женщина.

— По-моему, он здесь не живет, — сказала она. — Во всяком случае, я давно его не видела.

— А с кем он тут общался? У кого можно узнать точнее? Может, он вообще переехал?

— Не знаю, с кем он общался. А переехал ли? Вы поднимитесь на шестой этаж, там живет председатель нашего кооператива, Зинаида Ивановна. Она наверняка что-нибудь знает. Без ее ведома переезды не обходятся, бумаги нужно подписывать. Знает, кто сдает квартиры.

Щеткин поднялся на шестой.

— Нет, Легостаев у нас прописан, это его квартира. Правда, сейчас здесь не живет, кажется, уехал к любимой женщине. Точнее можно узнать у его приятеля, Володи, с первого этажа. Я видела, что тот открывает легостаевский почтовый ящик. Видимо, Сергей оставил ему свой ключ.

Дверь открыл заспанный лохматый детина. Петр представился, объяснил, что разыскивает Легостаева.

— Он ведь оставил вам ключ от своего почтового ящика?

— Ну да. Там каждый день рекламу пихают пачками, надо же выбрасывать.

— А сам он где живет?

— В Коленовске.

— Почему он туда уехал?

— Женился. Не знаю, расписались они или нет, но живет там. И на работу устроился.

— Он кем работает?

— Механиком в автосервисе.

— Здесь-то он появляется?

— Иногда бывает. Но редко. Чего ему здесь делать?!

— Адрес его или телефон вы знаете? Мало ли что? Трубу в квартире прорвет.

— Да, он мне на такой случай и ключи от квартиры тоже оставил. Телефон свой записал. — Володя с виноватым видом почесал затылок. — Да я его потерял. Вернее, дочка графин с водой опрокинула, бумажка размокла, ее и выбросили. Когда в следующий раз приедет, я у него спрошу.