Чтение онлайн

– К столбу привяжут.

– И всё?
– удивился граф.

– Над муравейником, и пятки кровью измажут. И через седмицу от человека остаются одни кости.

Апраксин мысленно представил, как это происходит и содрогнулся. Он-то всяких казней насмотрелся, но вот так...

– М-да... действительно, - пробормотал, - что ж там за муравьи такие...

Положение спас, и совершенно неожиданно, Ефим Григорьевич.

– А не будет ли мне позволено, ваше сиятельство, просить вас о назначении меня начальником экспедиции?

Все с неимоверным удивлением посмотрели на деда.

– Я ещё бодр, раны мои затянулись, а вот Славка говорит, что мне будет полезен морской воздух. Вернусь на службу, послужу ещё во славу отечества.

– Ты чё, дед, рехнулся на старость лет?
– не выдержал Костя.

– Константин!
– упрекнул его граф.

– Виноват, ваше графское сиятельство, простите меня Ефим Григорьевич, не со зла брякнул, - сдал назад Берёзов, - а токмо беспокойством за ваше здоровье.

– Я ещё тебя переживу, - озлился Романов, лицо его пошло красными пятнами, - говорить много начал!

– Всё, всё, всё...
– стал успокаивать деда Славка, - ну в самом-то деле... Негоже при чужих людях лай устраивать. Только вы хорошо подумали?

– Подумал, - как отрезал, сказал Ефим Григорьевич, - силы есть ещё, что дома на печи сидеть?

– Хорошо, - удовлетворённо сказал Апраксин, - и это очень хорошо. Господин поручик смелостью и рассудительностью своей в своё время благоволение государя имел. Напишешь мне напрямую, минуя Воинскую коллегию, я сам все документы сделаю, - распорядился он.

– Ну раз мы, - осторожно начал Ярослав, - это решили, не соизволит ли ваше графское сиятельство помочь нам в нашей челобитной? По поводу гимназии.

– Ну да, разъясните мне, к чему вам нужно те школы.

– Ну, для начала я осмелюсь напомнить вашему графскому сиятельству печальную историю с де Бурновилем.

Апраксин потемнел лицом. Не сказать, что это была какая-то тайна, но кому приятно, когда тебя тычут носом в твои провальные ошибки? Тридцать тысяч ефимков коту под хвост!

– Но это я вам не в упрёк, - успокоил его Ярослав, - а о трудностях поиска достойных мастеров в иных странах. И как среди них много жуликов и мошенников. Надо только надеяться на наших, русских. Самим учить и самим воспитывать.

Нет, они не проходимцы какие-то, вот, к примеру, ходатайство от попечительского совета будущей гимназии. Уважаемые, достойные люди, все, как один, удивительной честности и полного самопожертвования. На алтарь отечества, да. И, главное, бронзовая доска с именами на фасаде здания. Вот проект. Вот программа обучения.

Слава говорил ровно и складно, умело играл интонациями и модуляциями. Вовремя делал паузы и вовремя восклицал. Плавно жестикулировал и, если надо, смело рубил ладонью воздух. "Оратор! Ритор высшего класса!" - начал было гордиться Славкой Костя, но тут ему показалось, что Фёдор Матвеевич как-то временами выпадает из реальности. И что он, Константин, снова теряет нить Славкиных рассуждений. "Под вашим сиятельнейшим патронажем... первоприсутствующий попечительского совета... птенцы гнезда Апраксина... под сенью крыл русской Минервы расцветёт и воссияет... "

Он потряс головой. Союз Меча и Орала, не иначе! Что он несёт? Что за сиротский дом? Мы же договаривались!

– ...вашей милостью не будут оставлены. А мы, со своей стороны, опираясь на уездное дворянство... На лучших представителей...

Апраксин лучился самодовольством, с лёгкой тенью сомнения, но внимал, в целом, благосклонно. Тут что-то за дверями стукнуло, послышался звук падающего тела. Костя мигом сорвался, уронив стул, распахнул дверь. За ним, пыхтя отдышкой, примчался граф.

Мыш прижал коленом к полу какого-то человека, накинув тому на шею кожаный шнурок. Фёдор Матвеевич остолбенел на мгновение. Спросил:

– Что тут такое?

– Подслуха поймал, - пояснил графу Мыш, - к двери ухом стоял. Прикажете удавить?

На Фёдора Матвеевича ясными синими глазами смотрел малец с чистым ангельским личиком.

– Какой, однако, резвый, живенкай мальчонка, - восхитился Апраксин, - чей будешь?

– Сирота, ваше сиятельство, Степаном величают, - доложил вместо него Костя, стягивая за спиной у лакея руки, - подобрал, обогрел. Обучен чтению, письму и счёту. Разрешите негодяя допросить, в тихом месте?

– Иди, - кратко бросил граф, - на конюшню.

Потрепал Мыша по густым белокурым вьющимся волосам, тяжело вздохнул. И тут Мыш совершил совершенно, с точки здравого смысла, бессмысленное действие.

– Деда, дедушка, - бросился он в Апраксину, вцепился ему в камзол, - неужто ты меня забыл? Я скитался, голодал, добрые люди из милости кормили...
– подвывал Мыш, размазывая сопли и слёзы по лицу, - а ты меня бро-о-о-сил... Я тебя звал, искал, а ты куда-то исчез...

Фёдор Матвеевич отшатнулся, попытался отстраниться от Мыша. Но тот настолько жалостливо и настойчиво называл его дедушкой, что пришлось графу внимательно всмотреться.

– Ну-ка, ну-ка...
– Взял ладонями его лицо ладонями и повернул на свет, - где вы его нашли?
– взволнованно спросил он.

– Недалече от Владимира, - не стал уточнять детали Костя.

– Да, так оно и есть, - бормотал, продолжая рассматривать лицо Мыша, - Аннушка, вылитая Аннушка... Господи, боже мой, это меня настигают грехи мои тяжкия... Внучек...
– и начал заваливаться набок.

Костя подхватил Апраксина, аккуратно уложил на пол. Рванул лацканы тугого камзола, золотые пуговицы с глухим стуком разлетелись по полу. "Не хватало, чтобы старый пердун кони двинул прямо щас. Мыша прибью, сироту сраного", - мысли скакали с места на место.

– Лекаря, лекаря сюда, - зычно проорал Ефим Григорич.

Засуетилась дворня, откуда-то из-за угла, как чёрт из табакерки, выскочил лекарь, графа уложили на кушетку и пустили кровь.

Лекарь, судя по всему, немец, протокольным голосом начал вещать:

– Госсподин граф есть плёха чувствовать. Нада дать ему покой.

– Пшёл вон, - сообщил ему Апраксин, - где Романов? Константин? Ярослав?

– Все здесь, ваш сиясь, - отозвался Костя.

– Чей подсыл, узнал?