Троецарствие (том 1)
Шрифт:
– Нет, я приехал повидаться, вспомнив нашу старую дружбу.
Чжан Ляо соскочил с коня, отбросил клинок и приветствовал Гуань Юя. Они уселись на вершине горы, и Гуань Юй спросил:
– Значит, вы прибыли уговаривать меня сдаться?
– Нет, нет! Просто я хочу спасти вас, как вы когда-то спасли меня.
– Так вы намерены помочь мне?
– Тоже нет.
– Тогда зачем вы приехали?
– Неизвестно, жив ли Лю Бэй, или погиб; судьба Чжан Фэя тоже никому неведома, – начал Чжан Ляо. – Прошлой ночью Цао Цао завладел Сяпи. Правда, он не причинил вреда ни воинам, ни народу, даже распорядился охранять семью Лю Бэя. Беспокоиться вам не о чем. Об этом я и хотел вам сообщить.
– А все же вы решили уговаривать меня! – гневно воскликнул Гуань Юй. – Из этого ничего не выйдет! Пусть я отрезан – смерти я не боюсь! Я смотрю на нее как на возвращение домой. Поживей убирайтесь отсюда! Я иду в бой!
– Над вашими словами будет смеяться вся Поднебесная, – расхохотался Чжан Ляо.
– Кто будет смеяться, если я умру во имя долга и справедливости?
– Если вы погибнете, будете виноваты втройне!
– В чем?
– Лю Бэй, вступая с вами в союз, поклялся жить и умереть вместе с назваными братьями. Он только что потерпел поражение, а вы вступаете в смертельную схватку. Возможно, Лю Бэй жив, и ему еще потребуется ваша помощь, а вы ее не сможете оказать! Вот вам первое нарушение клятвы. Затем Лю Бэй поручил вам охранять свою семью. Погибнете вы, и обе его жены останутся беззащитными. Отступление от долга, возложенного на вас старшим братом, – вторая вина. И, наконец, вы обладаете необыкновенными военными способностями, которые достойны войти в историю. Вы же отказываетесь спасти Ханьский дом и предпочитаете броситься в кипяток или прыгнуть в огонь – такое деяние недостойно благородного мужа! В этом ваша третья вина.
Гуань Юй погрузился в размышления.
– Чего же вы хотите от меня? – проговорил он.
– Вы окружены войсками Цао Цао, – сказал Чжан Ляо. – В бессмысленной смерти нет никакой пользы. Послушайтесь меня, сдавайтесь Цао Цао, а потом уйдете, когда узнаете, где Лю Бэй. Вы спасете жизнь двум женщинам, не нарушите клятву, данную в Персиковом саду, и сохраните свою жизнь, которая еще принесет пользу. Вот об этих трех выгодах вам и следует подумать.
– На ваши три довода у меня есть три условия, – сказал Гуань Юй. – Если чэн-сян их примет, я снимаю латы, если нет – я беру все три вины на себя.
– Чэн-сян щедр и великодушен, – заверил Чжан Ляо, – он согласится на все. Я хотел бы знать ваши условия.
– Во-первых, мы с Лю Бэем поклялись поддерживать Ханьский дом, и потому я покоряюсь ханьскому императору, а не Цао Цао. Во-вторых, прошу снабдить жен моего старшего брата деньгами и продовольствием и распорядиться, чтобы ни высокопоставленные лица, ни люди низкого происхождения не смели приближаться к их дверям. И в-третьих, мне должны разрешить уйти к Лю Бэю, как только я узнаю, где он, будь то хоть в десяти тысячах ли отсюда. Если одно из трех этих условий не будет принято, я не сдаюсь. Надеюсь, что вы все передадите чэн-сяну?
Чжан Ляо известил Цао Цао, что Гуань Юй согласен покориться только ханьскому императору.
– Я ханьский чэн-сян, – с самодовольной улыбкой заявил Цао Цао, – Хань – это я! Следовательно, можно принять его первое условие.
Выслушав второе требование Гуань Юя, Цао Цао воскликнул:
– Да я дам вдвое больше, чем полагается женам императорского родственника! А что касается запрета входить в покои женщин, так это закон каждого дома. Кто тут может его нарушить!
Только третье условие вызвало у Цао Цао некоторые сомнения. Он покачал головой и произнес:
– Значит, его придется кормить даром? Какая же мне от этого польза? Нет, на это согласиться я не могу.
– А разве вам неизвестны рассуждения Юй Жана о людях простых и благородных? [ 57 ] – вмешался Чжан Ляо. – Лю Бэй обращался с Гуань Юем милостиво, по-дружески, и если вы сумеете щедростью и добротой привлечь его сердце, вам нечего будет бояться его неповиновения.
– Вы правы. Я принимаю все три условия, – заключил Цао Цао.
Чжан Ляо вновь поднялся на гору и сообщил Гуань Юю о согласии Цао Цао. Гуань Юй сказал:
57
Рассуждения Юй Жана о людях простых и благородных. – Юй Жан – один из служилых людей цзиньского правителя Чжи-бо. Первоначально Юй Жан служил роду Фань, потом – роду Чжунсин, а когда они были уничтожены цзиньским Чжи-бо, Юй Жан перешел на службу к нему. Правитель княжества Чжао Сян-цзы, в союзе с княжествами Хань и Вэй, уничтожил Чжи-бо. Юй Жан при этом спасся бегством в горы. Стремясь отомстить за Чжи-бо, Юй Жан дважды пытался убить Сян-цзы. Один раз он проник с кинжалом во дворец Сян-цзы, но был схвачен стражей. Однако Сян-цзы его простил. Во второй раз Юй Жан пытался убить Сян-цзы на мосту. Его снова схватили. Сян-цзы пытался усовестить Юй Жана. – Вы прежде служили роду Фань и роду Чжунсин, – сказал Сян-цзы, – но вы не стали мстить за них, когда их уничтожил Чжи-бо, а наоборот, пошли к нему на службу. Почему же вы так жаждете отомстить мне за смерть Чжи-бо? – На это Юй Жан ответил: «В роду Фань и в роду Чжунсин обращались со мной, как с человеком простым, и я отплатил им, как простой человек. Чжи-бо обращался со мной, как с человеком благородным, и я хочу отблагодарить его, как надлежит благородному человеку.» Сян-цзы был тронут такой преданностью Юй Жана Чжи-бо, но заявил, что на сей раз простить Юй Жана не может. Тогда Юй Жан попросил у Сян-цзы его одежду. – Я проколю вашу одежду кинжалом и умру с сознанием того, что я вам отомстил, – сказал он. Сян-цзы приказал дать Юй Жану свою одежду. Юй Жан трижды пронзил ее кинжалом, а затем этот же кинжал вонзил себе в грудь, воскликнув при этом: «Теперь я отомстил за Чжи-бо!» Событие это описано у Сыма Цяня в «Исторических записках». Имя Юй Жана стало символом преданности.
– Это все хорошо, но все же, прежде чем я сдамся, прошу чэн-сяна временно отвести войска и разрешить мне съездить в город повидаться с женами моего старшего брата.
Цао Цао дал согласие и на это и велел войскам отойти на десять ли.
– Не делайте этого! – предостерегал его Сюнь Юй. – Здесь, наверно, кроется какая-то хитрость!
– Гуань Юй не подведет, он человек правдивый! – уверенно возразил Цао Цао.
Войска были отведены. Гуань Юй ушел в Сяпи. Народ в городе был спокоен. Жены Лю Бэя, узнав о приезде Гуань Юя, вышли его встречать. Гуань Юй склонился у ступеней:
– Я заставил вас натерпеться страху, простите меня!
– А где сейчас наш господин? – спросили женщины.
– Еще не знаю.
– Что вы теперь намерены делать?
– Я вышел из города с намерением вступить в смертельный бой, но попал в безвыходное положение на горе, и Чжан Ляо уговорил меня сдаться. Цао Цао принял мои условия и пропустил меня в город. Не смею действовать самовольно, не зная вашего мнения.
Женщины поинтересовались условиями, и Гуань Юй рассказал подробности.
– Вчера, когда армия Цао Цао вступила в город, мы уже считали себя погибшими, – призналась госпожа Гань. – Кто бы мог подумать, что ни единый волос не упадет у нас с головы! Ни один воин не посмел войти в нашу дверь! Но зачем вы спрашиваете нас, если уже дали свое согласие? Мы опасаемся только одного: может быть, завтра Цао Цао уже не захочет отпустить вас искать брата.
– Не беспокойтесь. На этот счет у меня есть свои соображения! – заверил обеих женщин Гуань Юй.
Вскоре в сопровождении нескольких десятков всадников он отправился к Цао Цао. Тот лично встречал его у ворот лагеря и приветствовал с нескрываемым радушием. Гуань Юй спешился и поклонился.
– Как военачальник разбитого войска, я благодарен, что вы сохранили мне жизнь, – промолвил он.
– Я глубоко восхищен вашей преданностью и честностью, – отвечал Цао Цао. – Одного сознания, что вы у меня, достаточно, чтобы удовлетворить желания всей моей жизни!
– Чжан Ляо передал мне, что вы согласны на мои условия. Полагаю, что вы их не нарушите?
– Раз я сказал, от своего слова не отступлюсь! – заявил Цао Цао.
– Как только я узнаю, где мой старший брат, я уйду к нему, хоть бы мне пришлось пройти сквозь огонь и воду, – продолжал Гуань Юй. – Может статься, что тогда я не смогу проститься с вами, и поэтому, надеюсь, вы заранее поймете меня.
– Конечно, если Лю Бэй жив, вы уйдете к нему. Но сдается мне, что он погиб, – ответил Цао Цао. – Не беспокойтесь пока и предоставьте мне это разузнать.
Гуань Юй поклонился. Цао Цао устроил в честь его пир, а на другой день отдал распоряжение войскам возвращаться в Сюйчан.
Гуань Юй приготовил две коляски, усадил в них обеих золовок, и они тронулись в путь под его охраной. Дорогой остановились отдыхать на подворье. Цао Цао, желая «внести разлад в отношения господина и слуги», отвел для Гуань Юя и двух женщин одну комнату. Но Гуань Юй с зажженным факелом в руке простоял у двери с вечера до утра, не обнаруживая никаких признаков усталости.