Чтение онлайн

Привыкнув к моим странностям, вечным протестам и яростным воплям о недостойных, прогнивших и сломленных писаках, свыкнувшись к моим душераздирающих криках о продажных творцах, коллектив уже равнодушно, порой ради потехи, когда я наводил шумиху – поддакивал.

– Эти капиталистические лицемеры, черт бы их побрал! Понапишут за полгода два романа, заработают имечко, наймут литературных рабов и все, вуаля! А планка искусства падает! Так везде, везде! В кинематографе! В музыке! В живописи! Везде, даже в науке, образовании и воспитании! Мы и не заметим, как однажды хорошее, годное творчество назовут ширпотребом, ибо оно не подходит под критерий оценки массового потребителя! И это не шутки! Вы задумайтесь, только задумайтесь! – стуча по столу, быстро вышагивая, словно адвокат на судебном процессе, доказывал я.

– Книги все однообразней, фильмы тупее, а музыка примитивнее! А сколько тех, кто просто копирует стиль! Скопировать стиль, вот так достижение! О-о! Скопировать стиль легко! Зачем нечто новое изобретать, лучше по старинке, на готовеньком всем! А-а-а! Бездари, глупцы, пустоголовые балбесы, стадо овец, толпа, толпа!

– Да-да, Степа, все они писаки такие! Продажные, гады! Один ты такой особенный, наш гений, кумир, великий Степан! Пушкин нервно курит в сторонке! Только ты это, писать-то не забывай. А то все кричишь, да кричишь. Согласен Степка? – сурово констатировал Артемий.

От взаимоуважения и авторитета, денег, к сожалению, не прибавилось. Их было все меньше и меньше, поэтому экономия на питании дошла до аскетизма. Ежедневно я довольствовался булочкой хлеба, одной упаковкой дешевой, крайне вредной для здоровья лапши, бесплатным чаем, кофе, сахаром и водичкой, а также подачками со стороны добродетелей в лице нового окружения. Прогуливаясь по супермаркету, я думал, как бы ничего не украсть.

То ли я был законопослушный гражданин, то ли голод оказался не настолько силен – воровать мне не понравилось. Пару раз я стырил шоколадку, жвачку да какую-то сладость, но это мелочи. После того, как голод стал влиять на мой сон, самочувствие и умственную активность, я приобрел привычку, от которой не могу избавиться до сих пор. В некоторых супермаркетах есть открытые, застекленные по бокам витрины. Также как в уличных киосках и магазинчиках, в тех витринах аккуратно лежат разносортные виноградные лозы, черешня, кедровые и не только, орехи, миниатюрные персики и так далее. Помимо фруктов, ягод и орехов, те витрины, именно в супермаркетах, наполнены мармеладом, конфетками, мелко покрошенными пряностями и вкусностями. Так вот! Каждый день новой, полностью самостоятельной и независимой жизни, я посещал один из тысячи филиалов сети круглосуточных супермаркетов «N». Чтобы вызывать меньше подозрений, собираясь в «N», я одевался солидно и со вкусом. Внутрь я входил естественной, разгульной походкой самоуверенного покупателя. Затем, подходя к тем витринам, поочередно, с видом гурмана, я проводил тщательную и с комментариями, дегустацию. Начинал я по обыкновению, с винограда.

– Хм, так он с косточками? Ну-ка, а этот, – отрывая сразу четыре виноградинки, кладя их в рот, вслух рассуждал я, – а этот тоже с косточками! Может быть, этот без косточек? Ммм, что за гадость! – брюзжал я.

На самом деле было довольно трудно сдерживать животный порыв и удерживаться от желания наброситься на еду, было невероятно трудно соблюдать грань наглости и съедать не больше, ровно до четырех виноградинок.

После драматической постановки дегустации винограда, я уходил в молочный отдел. Там я рассматривал йогурты, яйца, молоко, а затем вновь возвращался к витринам, но уже за мармеладом и орехами. Ягоды и персики я потчевал лишь тогда, когда в супермаркете «N» было полно людей – они отвлекали внимание персонала. Такие финты я вытворял по три, четыре, бывало, пять раз на дню. Специально покупая булочку в обед, а лапшу вечером, дегустируя в основном тогда, когда иду компанией, я выживал! Для охранников и уборщиц, которые успели меня запомнить, я превратился в постоянного, бесстыдного, бесцеремонного, не очень-то обеспеченного, но – культурного покупателя.

Два раза в день, без разрешения Левы я смешивал его запасы протеина с кипяченой водой и быстренько, чтобы успеть замести следы, выпивал вкусную, приторно сладкую, химическую жидкость. Тренажерный зал, двенадцать посещений которого стоили мне две тысячи рублей, место, где я мылся и вспоминал, что являюсь полноценным членом общества, вместо того чтобы придавать мне сил, выматывал! Оказалось, спорт без правильной диеты несет не пользу, а вред. Но даже когда я узнал об этом, спортклуб, расположенный в подвале гостиницы «Европа», продолжал нравиться мне! В конце концов, я там мылся, парился и психологически расслаблялся! Когда я шел в «Европу» вместе со Львом, тот угощал меня молочным протеиновым коктейлем и творогом! На первой тренировке, благодаря тому самому Льву, я, голодный, измотанный, так еще и новичок в плане качалки, подчиняясь его крикам, – жми-давай! Жми! Обосрись прямо здесь, не ссы, выжимай на полную, ори! Жми сильней, ты сдохнешь сегодня, я тебе обещаю! Давай мать твою, жми! – я потерял сознание и, не успев добежать до уборной, блеванул прямо в зале и у всех на виду. Закалившись такими суровыми методами, впоследствии я добавил к ним душ в самом холодном режиме.

По окончанию наших тренировок, первые двадцать минут на улице – были божественны. Мы шли до коворкинга спокойным шагом, рассуждая о том, как красив наш город и насколько сильна человеческая мысль. Путь длился около пятнадцати минут. Ветерок щекотал наши волосы, обволакивал кожу и закалял тело свежестью. Иркутск тогда казался нам большим и знакомым, изведанным и звездным. Пред родным городом мерк галантный Париж, меркли джентльмены Лондоны, страстные Мадриды и большущий Нью-Йорк.

– Свой город надо развивать. Построю здесь метро, сотни новостроек, сделаю нормальные дороги, облагорожу улицы, насажаю деревья и воздвигну памятники культуры, заведу сюда сотни тысяч туристов! У нас ведь есть Байкал, жемчужина Сибири! – мужественно рычал Лев.

– Именно горожане должны делать родной город лучше! Где массовая осознанность? Если каждый пятый будет бросать бутылку мимо урны, то это уже минимум сто тысяч бутылок мусора! Сто тысяч бутылок мусора, только представь этот масштаб! Это уже не мусор, а сырье для производства! – махая руками, точно политик, разглагольствовал он.

– Я тебе так скажу. Каждый должен быть лучшим в своей сфере. Ты строитель? Строй качественно и строй там, где это действительно нужно. Дворник, уборщик, официант, да хоть сторож и тот полезен, если делает свою работу качественно, если он лучший! Не сори там, где живешь, действуй иначе, создавай уют, подавай пример, вдохновляй! Город определяют люди и именно благодаря таким, как мы, сюда будут стремиться. Мы вершим историю! – солидно переигрывая, мудреным голосом, будто убедительный сектант, я глаголил дальше, – Иркутску нужны перемены, да! Обеспечить их реализацию под силу либо тем, кто у власти, либо народу, а в идеале, обоюдными усилиями! Это под силу таким, как мы!

– Многие жалуются, мол, дороги дырявые, а потом хоп! Проспали выборы, неявка! Процентов десять из ста голосуют! Остальные девяносто кричат «фальсификация!», «пендосы страну развалили, запад паршивый, ух!» а потом пьют и с утра плетутся на ненавистную работу. Не нравиться что-то, поменяй это! А не можешь, так не ной, крокодил бестолковый! А по поводу горожан, здесь ты верно подметил, одобряю. Мы этот город прославим, я тебе говорю Лева…

Поймав волну моего настроения, Лева представил сотни филиалов компании «КС». Жуя творог и идя в сланцах, в своих фантазиях он монополизировал весь рынок, построил тысячи невероятных небоскребов с фонтанами и скульптурами; в его голове взрывались фейерверки, он мечтал и действовал!

– Лева, дай творога чуть-чуть, – попросил я.

– Держи, – отломил половину он.

Поддавшись зиянию рассудка, я постиг душевную гармонию. Тщеславие, тревога, страх, чувство превосходства, эти твари поджали разноцветные, малиновые, зеленые и пурпурные хвосты и, не оглядываясь, будучи лишь трусливыми внутренними демонами, бежали прочь! Гармония, то самое состояние великолепия, пафоса и благородного спокойствия, гармония смотрела им вслед жалостливо, точно на глупеньких, доверчивых, но обманутых детей.

– Я дзен-буддист-монах, я постиг тайны мироздания, весь мир есть часть меня, а я есть часть всего мира, мы единое целое! – пел разум, – нет ничего невозможного. Нет прошлого. Нет будущего. Есть лишь настоящее. Мечта способна изменить мир, главное верить и действовать. Реальность моя давняя подруга! Да, мать вашу! Все именно так, иначе я сплю или давно умер!

Песня разума закончилась сразу же после того как началась мигрень. Стрессы, голод, насыщенные дни, переизбыток людей, общения и событий не только развивали, но и изматывали.

– Мне непривычно! Непривычно! Хочу, как раньше! – говорил засевший в сознании червячок паразит.

– Терпи! Голод рано или поздно закончится, а опыт останется! Сдаваться нельзя, ты ведь отрезал все пути назад! Терпи и думай! Думай, как хоть немного, но встать на ноги! – билось чувство собственного достоинства.

Трезвый интеллект начинал паниковать, впрочем, как и вы. Запутались? Это нормально! Давайте в очередной раз вернемся к событиям моего переезда в коворкинг, к событиям 21 июля.