Трофей для хулигана
Шрифт:
— Егор, — меня пихает в плечо Юрий, — Обними ее, — говорит одними губами, — Не тупи… Пожалеешь.
И я, пересиливая свой шок, притягиваю Дашу к себе.
— Тщщ… Я верю… — глажу ее волосы, — Но папа будет не рад…
— Да уж… — она всхлипывает, — Ты — мягко говоря, так себе жених по их мнению…
— Мы все решим, — я успокаивающе целую девушку в кончик носа и вижу, как подхватывается с места Юра.
— Мать твою…
Со стороны зала начинает звенеть женский крик, мужской мат и коронное…
— Всем лежать! Не двигаться! Работает ОМОН!
— Уводи Дашу через задний, — пихает мне в руки связку ключей Юрий.
— Егор! — испуганно вскрикивает Даша. Я подрываюсь, утягивая ее за собой, но она виснет у меня на руке и тормозит, — Я должна что-то о тебе знать?
И в ту же секунду нас с ней силой растаскивают в стороны, как котят и, жестко распиная, укладывают лицами в стол. Мышцы скручивает от болезненного захвата, сердце срывается в скач от адреналина. И в моей голове бьется только одна мысль: «Это пиздец…» А ещё, сейчас я даже малодушно рад, что Дарье ничего не грозит, ввиду положения отца, кроме мало приятного задержания.
— Киреев Матвей Дмитриевич, — гремит над моей головой знакомый голос, — Вы арестованы. Добегались. Поздравляю.
Я поворачиваю голову в сторону Матвея и ничего не могу понять. При чем тут он?
— Товарищь майор, у девушки в сумочке «аптечка» целая…
— Болеете? — хмыкает мент, — По весу лет на пять тянет…
— Это не мое… — я слышу срывающийся от ужаса Дашин голос и холодею, оборачиваясь в строну диалога.
Боец отдаёт Дорышеву несколько маленьких пакетиков с таблетками.
В моей голове начинает складываться простой до безобразия пазл…
— Сука! — взрываюсь, скидывая с себя бойца. Дёргаюсь к Матвею и тут же получаю ощутимый удар в солнечное.
— Спокойно! — рявкает омоновец и укладывает меня лицом в пол. Вдавливает колено в позвоночник и защёлкивает за спиной наручники, — А то сопротивление добавим.
— Гнида… — я рычу и бьюсь в бессильной злобе лбом об кавролин, — Это тебе Макс бабло торчал!
— Ну что же вы такой нервный, Егор Иванович, — издевательски ерничает Дорышев, — Я же предлагал вам сотрудничать со следствием…
— Егор… — Дашин панический выдох.
— А вы, Юрий Семёнович, семейный человек, — продолжает мент, — Ну далась вам эта химия и синтетика…
— Ты ж майор нашёл, кого искал, — дрожит голос Юрия, — Я ведь правильно понял? Зачем тебе остальные?
— А для статистики, — щёлкает языком Дорышев, — Висяков полно.
— Кого пакуем, товарищ майор?
— Этих четверых и всех выпускать из здания только после обыска.
— Понял! — отзывается боец.
Меня дергают вверх, и я на секунду встречаюсь глазами с Дашей.
— Все не так, детка… — мой голос взрывается эмоцией.
Она не успевает ничего ответить — нас отворачивают друг от друга и выводят из здания через разные входы.
В машину меня заталкивают без церемоний и с явным пренебрежением.
— Голову… — давят на затылок.
— Я хочу позвонить адвокату, — упрямо рычу на бойца.
— Из СИЗО позвонишь, — получаю толчок, и дверь с решеткой захлопывается.
Договор, который нельзя нарушать
Егор.
Обхватив голову руками, я сижу за столом в уже знакомой мне комнате для допросов. Мне хочется проораться, помесить кулаками стены… Так, чтобы до крови, и чтобы отключились от боли мозги… Но тогда встреча с адвокатом закончится для меня, так и не начавшись. Да и на руках уже живого места нет.
В моей груди горит, будто кислотой облито. И выхода я не вижу. Просто здраво понимаю, что не в праве просить свою нежную девочку идти против семьи. А скормить любящим родителям такого персонажа, как я — сложно. Да что говорить, сам бы вёл себя за дочь точно так же… Удавил.
При мысли о потенциальном ребёнке сердце ухает, и я реально жалею, что залёт в наших с Дашей отношениях маловероятен. И блять… Это тоже все не честно. Выбор без выбора.
Замок глухо щёлкает. Я поворачиваюсь на звук открывающейся двери и на несколько секунд зависаю, неотрывно следя глазами за человеком, который пересекает комнату.
— Доброй ночи, Егор Иванович, — Кирсанов садится за стол напротив меня и кладёт перед собой папку с документами.
Меня припекает перекинуться через стол, схватить его за грудки и пару раз приложить холёным «фэйсом об тэйбл»… И тогда я точно окажусь здесь надолго! Блять!
— Я хочу, чтобы ты вышел! — рычу на него.
— Егор Иванович… — его тоном можно крошить бронебойное стекло, — Быть ближе к народу можно иными путями. Совершенно необязательно садиться по «народной» статье, — ставит локти на стол и нависает.
— Кто тебя пропустил?! — я моментально сверепею от его надменности, — У меня должна быть встреча с адвокатом…
— Как в жизни сложно работать с людьми, которые невнимательно читают документы… — качает головой Артур. Открывает папку и подаёт мне второй экземпляр договора, который я подписывал с Тимуром, — Сдесь же строго прописано, что адвокатов в вашем деле несколько. Я — один из них, — он делает эффектную паузу, наслаждаясь тем, как я смотрю на договор, как на дохлую крысу, — И ещё важный момент, — его голос тяжелеет, — Здесь сказано, что мы не занимаемся делами, связанными с наркотиками…
— Я помню… — устало, и не желая смотреть в глаза выигравшему сопернику, возвращаюсь в исходную позицию, — Всего хорошего, господин Кирсанов.
— Но и никто из моих коллег не возьмётся за заранее провальное дело. Против Дорышева вести игру сложно…
— Чего ты хочешь, Кирсанов? — я резко его прерываю, припечатывая кулаками стол, — Ты же не просто так пришёл. Все расклады лучше меня знаешь!
— Расскажу я вам, Егор Иванович, — Артур вальяжно откидывается на спинку стула, — Одну занимательно — глупую историю. О том, как некий Верютин Максим Аркадьевич решил быстро и непыльно заработать денег. Чтобы утереть нос доставшим родственникам и доказать, что он самостоятелен. И надо так удачно сложиться, что одним из близких друзей его брата оказался Киреев Матвей Дмитриевич. Надо сказать, Матвей — барыга высшего уровня. Проработал почти четыре года. Как-то случайно продал стимуляторов дзюдоистам перед соревнованиями, а они уже привели его в фанатскую среду.
— Сука… — стервенею я и стискиваю зубы.
— Не смог Макс толкнуть товар. Совесть, видимо, заела и он спустил почти килограмм синтетики в унитаз. Решил, что угонит тачку, разберёт на запчасти, отдаст долг и себе заберёт улов. Ну, а дальше вы все знаете…
— Это Максим сам рассказал? — я в безнадежном шоке качаю головой.
— Сам, мы с Тимуром Гурамовичем уговорили вашего брата на сотрудничество со следствием. А теперь — главное! — Артур опускает тон до тихого бархата, — Я могу сделать так, что сядут все. А могу вытащить и тебя и брата, раскрутив на всю катушку одного Кириеева. И вы пойдёте, как свидетели, отделавшись штрафом за автомобиль