Чтение онлайн

– …Горит и сердце, понимая, что мы расстанемся к исходу ночи. Но ты не плачь, не плачь, моя родная!

– Что он там бормочет?

Сонно пробормотал кто-то совсем рядом с Арвольдом, и тут же метнул в сторону певца камень.

– Эй! Дай поспать!

Но тому было словно всё равно. Голос мужчины, мелодичный, певучий, быть может, немного слишком высокий и нежный для привычного Арвольду певчего мужского тембра, как ни в чем ни бывало, продолжал плести мелодию в душной тьме, полной пленников пещеры:

–…Лишь только лик я твой узрел, как понял, что мы будем вместе! И на пути моём преграды… кхе…

Не выдержав, кто-то из пленников, чьи цепи были длиннее, оттого, что прикованы они ближе к выходу, подошёл к лежащему на земле мужчине и со всей силы пнул его. Снова и снова, ещё и ещё! Словно он один был виноват в том, что со всеми ними приключилось.

Арвольд зарычал, до предела натянув свои цепи, но ничем не мог помочь бедняге. В отличие от других, его приковали к камню не только за ноги, но и за шею. Так, что он едва мог сидеть, оперевшись на стену позади себя. Надсмотрщики боялись его, ведь хоть Арвольд и был ещё мальчишкой, а всё равно на поверку оказался сильнее многих из них.

В сумраке ночи было видно, как отчаявшийся мужчина с мольбой протянул руки к тому, кто избивал его. Точнее, одну руку. Вместо правой, у него оказалась перебинтованная грязными тряпками культя.

– Оставь ты принца, – сжалился кто-то из пленников, – что ты хочешь от дурака? Он и так нежилец.

– Да, – поддержал его другой, – совсем башкой от жажды поехал, его сиятельство!

Пленники тихо и зло рассмеялись, а избивавший лежачего, наконец, остановился. Он смачно плюнул в сжавшегося на земле мужчину и хрипло, задыхаясь от усилий, пробормотал:

– То-то же.

Арвольд проводил его взглядом обратно в темноту, стараясь запомнить профиль и походку. Кровавые господа заковывали пленников в короткие цепи только на ночь. Днём у него будет время поквитаться с ублюдком.

В плену у Озура Арвольд провёл не так много времени. Перейдя горный перевал и оказавшись в пустыне, его шайка головорезов попала в засаду других разбойников, предводитель которых не говорил на общей речи. Арвольд с холодным спокойствием и улыбкой наблюдал за тем, как одни пустынники вырезают других. Было ли дело в простой наживе и какой-нибудь давней вражде и кровной мести, юноша не знал. Но ему, безусловно, приятно было наблюдать за тем, как вздувается и слезает клочьями кожа на роже Озура, чью голову привязал к своему седлу предводитель шайки.

Его пленником Арвольд пробыл недолго. Всего через пару дней головорезы продали его другим головорезам – так называемым погонщикам двуногого скота. Они скупали пленников у таких вот пустынных разбойников и гнали их через всю пустыню, продавая там, где больше предложат.

Арвольду не повезло остаться в золотых копях Кабара. Кровавым господам очень понравилось то, что странный пленник не боялся раскалённого железа и огня… Никто из них не понял, с чем связан его небывалый талант, но тем лучше. Ведь что толку от дракона, который не умеет обращаться?

– Предаваться одиночеству и грусти в священную ночь единения лун, значит навлечь на свою голову проклятье, мой друг. Пока мы тут харкаем кровью и изнываем от жажды, во дворце шаха Тазара рекой течёт вино и прекрасные девы танцуют с юношами танец слияния лун. Вот, держи…

Арвольд было отмахнулся, но пересохших губ коснулся край фляги, в которой, чёрт возьми, была вода! Жадно припав к ней, юноша сделал несколько жадных глотков.

– Тише, тише… оставь и мне немного. – С улыбкой прошептал однорукий, прежде чем забрать флягу и допить остатки. – Сегодня Аль Хаятти – праздник полного лунного затмения. Чтобы снискать благословение богов, всем сегодня надлежит праздновать. Так скажи мне, разве же глоток воды в нашем с тобой положении хуже вина?

Прикрыв глаза на миг от удовольствия, Арвольд тяжело выдохнул сожаление. После целого дня на жаре без воды, которой их лишили из-за того, что один из вновь прибывших пленников попытался сбежать, напав на надзирателя с киркой, трёх глотков было отчаянно мало. Но всё же лучше, чем ничего.

– Он убьёт тебя, ты знаешь? Когда обнаружит, что ты стащил у него флягу.

Однорукий тихо рассмеялся.

– Смерть на свободе лучше жизни в цепях… но как насчет смерти в цепях? Смерть, даже в цепях, это тоже свобода. Значит и она лучше жизни в них… Но ты не бойся. Он меня не убьёт. Иначе придётся рассказать за что. Как ты думаешь, много ли жизни в нём самом останется после того, когда остальные узнают, что он прятал от них воду?

Арвольд ядовито усмехнулся. Сейчас, когда однорукий оказался к нему ближе, а лунный диск вновь открылся на небосводе, пройдя цикл полного затмения, он смог разглядеть его лучше.

Худое, измождённое лицо и тело могли бы принадлежать старику, но однорукий вряд ли был старше тридцати лет. О том говорили и его моложавый голос, и глаза, лишённые старческой тоски по утраченным годам, и редкие, но все же яркие, сильно вьющиеся каштановые волосы. Борода на щеках однорукого почти не росла, может быть от недоедания, а может и по какой другой причине. Хоть и свободно владел общей речью, он всё же не отличался внешностью от прочих жителей пустыни. Такой же смуглый, толстогубый и темноглазый. Один из многих, если бы был покрепче, вполне бы сошёл и за кого-то из надсмотрщиков. Самой яркой деталью в его внешности были разве что три неприятные выпуклые родинки, венчавшие его лоб на равном расстоянии друг от друга, словно три зубца короны. Возможно, потому другие пленники и звали его принцем.

– Как ты узнал, что сегодня будет лунное затмение? По мне, так была самая обычная ночь.

Спросил его Арвольд. Теперь, после нескольких глотков воды жажда и тяжёлый сон отступили. Спать юноше больше не хотелось.

– Нет… не обычная. Такая бывает лишь раз в два с половиной года… – Однорукий широко улыбнулся ему своими ровными белыми зубами. – Я рос хилым и болезненным ребёнком, не то что мои братья. И отец в своей мудрости, вместо войска определил меня в ученики к Золотой Дюжине, самым видным учёным всего востока. К их совету обращаются даже кровавые господа и погонщики двуногого скота… Благодаря знаниям законов природы и способности к чтению её знаков, они предсказывают, когда лучше сеять, когда жать, когда готовиться к засухе… или когда воевать. Что им предсказать какое-то лунное затмение?

Арвольд горько усмехнулся. Сумасшедший или просто фантазёр? В золотых копях Кабара многие быстро сходили с ума – вечная жара, скудная пища, тяжёлый труд и постоянные избиения. Не так-то просто в таких условиях сохранить здоровье, что и говорить о разуме.

– Значит, ты и правда принц… и что же принц забыл в этой забытой богами дыре?

– Вероятно, то же, что и дракон. – Просто ответил тот, заставив юношу задержать дыхание. – Я слышал, как надсмотрщики шептались о юноше, который не боится огня.

– Дракон… – фыркнул Арвольд, пытаясь свести всё в шутку. – Если ты такой же принц, как я дракон, тогда всё ясно.

– Что ясно?

– Неужели ты думаешь, что будь я драконом, то не спалил бы всё тут к чёртовой матери? Я не дракон, а ты не принц. Мы с тобой рабы на золотых копях Кабара, мясо на столе кровавых господ, вот и всё.

Однорукий смерил его задумчивым взглядом и улыбнулся, совсем не взрослой, а какой-то детской, непосредственной улыбкой. Словно несколько минут назад его не избивал озверевший от усталости пленник, словно его ноги не сковывали тяжёлые цепи, а правая рука была на месте, как и левая.