Чтение онлайн

— Правда?

Его губы дрогнули в ласковой улыбке.

— Правда.

— И ей действительно нужны очки?

— О, совершенно определенно. Без них она слепа, как двухголовая речная крыса.

Я не знала, что такое двухголовая речная крыса, но я ему поверила. Наконец она вышла из своей комнаты и сразу же приобрела цвет спелой клубники, когда обнаружила, что Андретцо ждет её.

— О, и она влюблена в Андре.

Его комментарий был настолько небрежным, что я почти не поверила ему. За исключением того, что я могла видеть свою взволнованную сестру прямо через коридор. Она нервно поправила очки на носу и попыталась встретиться взглядом с Андре, уставившись на свои ноги.

У меня вырвался тихий смешок.

— Ты не врешь?

— Мой брат тоже влюблен в неё, — продолжил он уверенным шепотом. — Но до тех пор, пока она оставалась с нами, она была обещана Алексею.

— Обещана Алексею? — выражение его лица говорило мне говорить потише, но он был богат информацией, которую я не знала, можно ли ожидать.

— Вот почему мой отец согласился взять её к себе. Я думаю, он считал, что сможет претендовать на Место Силы, если она выйдет замуж за его старшего сына. Но потом появилась ты, и мой отец понял, что ты лучший выбор, — он прочистил горло. — Насколько это возможно.

— Это было сделано официально?

Он покачал головой.

— Больше похоже на ожидание. Мой отец — не более чем оппортунист.

— А Алексей?

— Совсем как он.

— А как насчет Андре?

Его узкий рот расплылся в усмешке.

— Он похож на нашу мать.

На другом конце коридора Андре дергал себя за воротник, пока мы ждали появления Раванны.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? Конечно, твой отец был бы недоволен, если бы узнал, какая ты… открытая книга.

Он улыбнулся шире, и я почувствовала укол нежности.

— Катринка это лучшее, что когда-либо случалось с моей семьей. Мой отец — очень серьезный король. И это королевство не менее сурово. Своей любовью к книгам и грязным прогулкам по вересковым пустошам Катринка нарушила естественный порядок вещей.

— Ты любишь её, — я не могла в это поверить. — Действительно.

— Нет, — возразил он, вскидывая руки в воздух и украдкой бросая взгляды на своих братьев.

Настала моя очередь улыбаться.

— Не так как, — я понизила голос, — Андре. Но ты любишь. Как сестру. Может быть, друга? Но да, это явно любовь.

Он закатил глаза и одернул подол своей туники, поправляя что-то, что не нуждалось в поправке.

— Любовь — это не та концепция, которую мы продвигаем в Барстусе. На случай, если ты еще не поняла это по нашим декоративным демонам. Страх, да. Ненависть, конечно. Но мы не любим.

Только разве он только что сказал мне, что Андре влюблен в мою сестру?

— Конечно. Очевидно.

Он недовольно промычал что-то себе под нос.

— Кстати, о твоих, эм, декоративных демонах. Они действительно прокляты?

— Прокляты? — он фыркнул от смеха. — Возможно, прокляты быть уродливыми.

— Я не имела в виду уродство. Я имела в виду… буквально. Или заколдованы?

— А, ты имеешь в виду гоблинский ветер. Это миф. Ничего больше.

— Ваши горничные, похоже, думают, что это правда.

— Да, горничные. Но разве не все горничные суеверны? Всё, что угодно, лишь бы увековечить сплетни.

Я обнаружила, что это правда. Но всё же я почувствовала озноб в тот момент, когда мы пересекли границу Барстуса. Даже сейчас я мечтала о своём самом теплом плаще и горячих камнях для ног.

— Значит, ты не веришь, что Катринка полна черной магии?

Он снова откровенно рассмеялся. Это был легкий, беззаботный звук для человека, выросшего без любви.

— Катринка? Ты серьезно? Однажды она упала с лестницы, просто пытаясь спуститься по ней, — должно быть, у меня было испуганное лицо, потому что он быстро добавил. — Это была небольшая лестница. И у неё был всего лишь вывих лодыжки. Ничего серьезного.

Ничего серьезного. Он говорил серьезно?

— Значит, ты не веришь в гоблинов?

Его улыбка превратилась в усталый вздох.

— Я полагаю, что мой отец использует их, чтобы играть в игры с аристократами. И я верю, что Катринка слишком милая и добросердечная, чтобы поддаваться черной магии. И я думаю, что ты слишком умная принцесса, чтобы верить сплетням служанок.

В этом он был прав.

Но…

Наконец, дверь Раванны открылась, и она вышла в холл, действительно закутанная в черный меховой плащ, который выглядел почти таким же тяжелым, как и она сама. Заметив удивленные взгляды из коридора, она ещё выше вздернула подбородок и плотнее запахнула плащ на плечах.

— Я никогда не выживу в этой сырой земле, — сказала она нам в качестве объяснения. — Во всем этом королевстве нет достаточно горячего огня, чтобы прогнать этот холод.

Я оглянулась на Антона и увидела, как его глаза расширились. Возможно, было бы неправдоподобно, чтобы Катринка была наполнена черной магией. Но было гораздо легче поверить, что это могла быть мрачная и холодная Раванна Пресидия.

Дрожь пробежала по мне при этой мысли, и я пожалела, что не была такой храброй, как Раванна, и не надела плащ на завтрак.

Так что же это говорит обо мне?

Была ли я слишком полна черной магии? Неужели ветер гоблинов проник мне под кожу и пробрался сквозь кости?

Старый путь — это истинный путь.

Эти слова непрошено пришли мне в голову. Каким именно был старый путь? Черная магия? Или что-то большее? Что-то, что было не таким уж отвратительным?

Антон наклонился вперед и прошептал:

— Мой отец никогда не позволит Андре жениться на ней. Не без подсказки кого-то могущественного.

Он имел в виду меня.

Мы начали идти тем же путем, которым пришли прошлой ночью, но мы с ним задержались, чтобы продолжить наш тайный обмен наедине.

— Почему ты не приехал в Элизию? Если твой отец хочет, чтобы Алексей попробовал себя в качестве супруга?

Антон фыркнул.

— Мой отец — жадный человек, но в то же время он гордый. Он считает, что выставлять напоказ своих сыновей перед тобой — это ниже его достоинства.

— Ах. Поэтому вместо этого он привел нас сюда, чтобы выставить меня напоказ перед ними.