Трон великих Предков
Шрифт:
Совершенно одновременно двоих старших каритов, что ехали по краям колонны, утащило в кусты. Шоуки этого не увидел — почувствовал, и едва успел обернуться, чтобы увидеть исчезающие в кустах ноги, и шарахнувшуюся от неожиданности лошадь. Практически тогда же рванули в сторону другого, а откуда-то сверху прямо в центр построения рухнули ещё две твари. Высокие, горбатые, Шоуки едва успел обернуться на звук и заметить длинные, бледные руки с мощными когтями да рваную шкуру, накинутую поверх тела, как фигуру ударило вспухшим ледяным щитом. Ножи уже поднимались в воздух, Хризантема взорвалась стальным вихрем, а тронутая ледяным щитом фигура с вытянутыми грабками лопнула со звонким чпоком, подняв волну высвобожденного проклятия.
Мгновения замешательства наконец сменилось криками и ржанием лошадей, Шоуки отметил что в сторону второй твари, приземлившейся почти перед мордами волов летит куча стали, и переключился на пытавшегося отбиться старшего карита, вырванного из седла. Он чувствовал, как того мотнуло, будто приложив о дерево и меч перестал быть “чужим” — духовной энергией его подпитывать перестало. Второй “похищенный”, похоже, крепко застрял ногой в стремени и был отбит соседями, и на его счёт можно было не переживать, а вот старший карит Короми… Шоуки потянулся даром к его клинку, кажется, выпадающему из пальцев, и вонзил с силой почти наугад, прикинув, что тело, должно быть, закинули на плечо. И попал, ибо уже на приличном расстоянии от сбивающегося в кучу отряда обиженно и возмущённо заревело от боли.
Происходящее заняло считанные удары сердца, второго, шипящего от боли “похищенного” быстро подтащили ближе к телегам, куда делась вторая упавшая с неба тварина, Шоуки вообще не понял, продолжая размахивать клинком над телом лежащего где-то там за кустами воина на случай, если его снова попытаются сцапать. Но через пару мгновений загнал клинок в дерево, судя по тому, как тот перестал слушаться. Но да Тамай, выкрикнув пару коллег, уже проламывал конём кусты, направляясь в ту сторону, а стайка лепестков неслась впереди него. Все замерли в ожидании, середина отряда — под покрытым изморозью ледяным куполом. Шоуки находился с краю и под него не попал, о чём, впрочем, не особо жалел. Из под него было бы плохо видно, что происходит вокруг…
И куда делась ещё одна тварь?! Одна утащила Короми, его вон, уже подбирают, вторая не смогла выдернуть из седла и утащить вон того карита, третья лопнула…
Куда делась четвёртая?!
Шоуки вертел головой, очередной раз досадуя на то, что не смог угостить монстров погнутыми в крючки булавками. Коробок с ними и вовсе в сумке с ножами остался…
Шоуки похлопал Пятнышко по холке, успокаивая воинственно топчущегося на месте коня, оценил количество висящего в воздухе железа — кариты были в полной боевой готовности и тоже подоставали ножи.
Он хорошо запомнил, где увидел ту, лопнувшую тварь, но опустив взгляд и сместив коня ближе к куполу, не увидел на дороге никаких следов. Впрочем, дорога была довольно сухая и пыльная…
Убедившись, что Тамай с остальными медленно отступают, неся, надо надеяться, раненного, но живого товарища, Шоуки спрыгнул на землю, и внимательно осмотрел дорогу. Потом сунул поводья подъехавшему Кено, который тоже оказался вне сферы, но по другую от неё сторону, и протиснувшись мимо скучковавшихся и нервно бормочущих молитвы жрецов, подошёл к волам, тянувшим первую телегу. И снова на земле никаких следов — только несколько ножей, воткнувшихся в землю. И три лепестка от Хризантемы среди них.
Шоуки подобрался ближе к раненому, над которым возились несколько каритов с навыками целителей. Мужчина был помят, одежда надорвана, но крови было совсем мало. А вот ногу ему вывихнуло серьёзно — ступня смотрела в сторону под таким углом, который богами при создании людей предусмотрен точно не был.
Вокруг было тихо, если не считать возни животных, скрипа и шороха одежд, да бубнежа жрецов.
Шоуки знаком успокоил нахмурившихся каритов, порадовавшись, что как ученику Тамая и одному из приближённых императора, ему позволено столь многое, и, осторожно раздвинув ветви, скользнул за куст, в который едва не уволокли одного из коллег. Быстро осмотрел лес, и склонился, рассматривая куда более влажную землю, покрытую перегноем. Тварь должна была стоять, учитывая длину её рук, вот прямо тут…
Следы и правда были, глубокие, но значительно ближе, чем он рассчитывал. Они напоминали следы огромного лопаторогого оленя, которые им показывали на севере во время охоты — двупалое копыто с относительно тонкими и широко расставленными пальцами, и позади — глубокие отпечатки поноготков, или малых пальцев. Определённо, твари обладали копытами, и при таком весе просто обязаны были оставить отпечаток пусть даже на довольно жёсткой поверхности. И ещё — тварь стояла так близко, и они её не увидели проезжая мимо?
Шоуки заключил, что что-то тут нечисто, и поднялся, чтобы отступить обратно к отряду, когда почувствовал колебание воздуха, принесшее с собой какой-то звериный, отдающий мокрой шерстью дух.
Он отшатнулся, и рванул обратно на дорогу, но в следующее мгновение в его плечо, прорвав ткань, больно впились крючкообразные когти, и землю выдернуло из-под ног….
Глава 12
Шоуки вскрикнул от пронзившей его боли и совершенно потерял ориентацию в пространстве на несколько мгновений. Потом его ударило в живот чем-то угловатым, а в лицо ткнулась пыльная шерсть, пахнущая зверем и сыростью. Когти отпустили многострадальное плечо, зато впились в бедро, заставив дёрнуться. А потом пришло понимание — да его закинули на плечо как мешок с рисом! Широкие шаги твари больно ударили костистым плечом в пузо, и молодой карит, опомнившись и сцепив зубы, взял контроль над своим даром и выдёргивая ножи из рукавов. Меч, увы, оказался неудачно придавлен собственным телом, и выхватить его не представлялось возможным. Не глядя вогнал ножи куда-то ниже, едва не задев собственную руку, метя туда, где по идее должна была находиться спина твари, но два ножа ушли мимо, вонзившись в землю. Другие два, впрочем, попали, заставив тварь возмущённо рявкнуть и ещё глубже впиться когтями в его ногу.
И в то же мгновение сверху навалилась чужая духовная сила — кто-то из отряда плеснул ею от души, так, что воздух вокруг стал вязким как мёд и почти парализующим. Шоуки, по крайней мере, досталось по полной, но тварь, хоть и сбилась с шага, продолжила, натужно сопя, двигаться вперёд.
И вырвалась вскоре из ловушки, перейдя снова на широкий пружинистый шаг, и позволив Шоуки выдохнуть, и снова потянуться к своему дару. Ножи остались где-то позади, Шоуки суматошно потянул их к себе, но те застревали в подлеске и мху.
Дёрнулся, сцепив зубы от боли, и попытался извернуться так, чтобы высвободить рукоять меча. Едва не скатился с плеча твари, но та его перехватила, снова цапнув когтями, и Шоуки всё же умудрился и даром, и рукой перехватить свой клинок и ударить из неудобного положения, прочертив им по вытянутой морде твари. Сталь скрежетнула о кость, монстр взревел и отбросил его в сторону, и молодой карит покатился кубарем по мху и кочкам папоротников, приминая похожие на перья ветви.
Едва остановившись, перевернулся на бок и подхватив клинок даром, широко махнул им, едва не засадив в дерево, но умудрившись отогнать тварь.
И рассмотреть её, к несчастью.
В целом, существо выглядело как человек. Как человек, не бравший в рот ни единого зёрнышка как минимум месяц. Сухая, серовато-жёлтая кожа обтягивала кости плотно, лишь местами позволяя рассмотреть жгуты мышц. Выпирающие суставы, ввалившийся едва не до самого позвоночника живот, чётко просматриваемые рёбра, которых было, впрочем, куда больше, чем полагалось человеку. Голова была вытянута, но всё равно напоминала человеческую посадкой глаз и надбровными дугами. Вот нос бы приплюснут и ноздри больше напоминали выгнутые щели, а пасть и вовсе была чем-то из ряда вон. Губ у существа почти не было, и массивные клыки, верхние и нижние, выпирали, сдавливая собой желтоватые мелкие резцы. Ну и конечности были невероятно длинны, что нижние, с тонкими длинными пальцами, заканчивающимися чёрными крючками, что нижние, с раздвоенными копытами и удлинённой стопой. Тварь горбилась, пряча спину под потрёпанной звериной шкурой, и взирала на Шоуки маленькими, глубоко посаженными жёлтыми глазами, полными ненависти и какого-то животного голода.