Чтение онлайн

— Выползай, и мы убьём тебя быстро. — Вожак явно собой любовался. — И не скалься зря. Мы знаем, что сейчас ты не способен даже плюнуть огнём!

И он был прав.

Я думал — вот же паскудные твари! Нет бы им опоздать на день-два. Я был бы снова молодой, дурной, и навешал бы им таких люлей, что эти Верхние костей бы своих не собрали, вместе с золотыми кудрями…

Но даже сейчас, лишённый огня и большей части силы, я был способен на отчаянный удар. Последний.

Я рванулся из пещеры, словно арбалетный болт. Смял массой заоравшего вожака. Ударил плечом кого-то ещё, стоящего за ним. Глаза резануло слепящим заклинанием. Крылья опутала сеть. Выдраться!

— Ещё! Ещё!!! — отчаянно верещал кто-то, и я дёрнулся в ту сторону, перекатываясь. Под моей спиной захрустело. Крик сменился истошным визгом.

Есть! Хоть кого-то я зацепил!

— Сеть! Ещё сеть! — вопили справа.

Не дотянусь!

— Что с Лиовен?

— Плохо! Придётся самим!

— Мы не справимся! — ух ты ж! Испуг в голосе!

— Хватайтесь! Скорее, иначе он переродится!

— Ещё сеть! Взяли! Бросим его туда!!!

— Ты молодец! Держи, Тэйс!

Опутывающие меня сети дёрнулись, и я почувствовал себя словно в гамаке. Нет, верно, муха так качается в паучьей ловушке! Я призывал на помощь последние крупицы иссякающей магии…

Вижу! Словно сквозь плёнку, но всё же вижу!

Верхних осталось трое. И они тащили меня в облака.

Зачем? Надеются сбросить меня на скалы? Гиблое ж дело!

И тут я понял и внутренне похолодел.

Они несли меня к жерлу вулкана!

Этот старик и не буйствовал, но и не совсем спал — в распахнутом к небу зеве дышала лава, а пеплом регулярно посыпало остров, оттого и было тут пустынно.

Я отчаянно задёргался, пытаясь разорвать сеть. Уж лучше изломаться о скалы — перерождению это не воспрепятствует, чем заживо сгореть!

Треугольная сеть заколыхалась.

— Скорее! Скорее! — завопила одна из верхних. — Он вырывается!

Тот, что тянул передний угол, обернулся через плечо, оскалившись, и прибавил ходу. Неудобно ему, вишь ты, крылами махать! Этак боком лететь приходится. Надо помочь!

Я задёргался сильнее, враскачку. Вырвал из паутины одну лапу! А потом одним резким движением провернулся, словно веретено! Задние, инстинктивно вцепившиеся в свои углы сети ещё сильнее, залипли в образовавшийся кокон. А головного я успел цепануть когтем. Рявкнул:

— Все со мной пойдёте!

Мы камнем падали вниз. На самую кромку кольцевого гребня жерла. Мелькнула безумная надежда, что нашему спутанному комку удастся скатиться по внешней стенке кратера…

Нет.

За короткие секунды я успел рассмотреть и серые частицы, усеивающие стенку кратера изнутри, и поднимающийся снизу чад, и неестественно широко распахнутый рот Верхней, неожиданно оказавшийся совсем рядом со мной.

Мы упали на схватившуюся на поверхности лавы чёрную корку, и на мгновение в сердце мелькнуло упование на чудо…

Нет.

Чёрная корка лопнула, и раскалённая лава поглотила нас. Я ослеп второй раз за день. Признаться, я не очень хочу рассказывать в подробностях, как оно — сгорать в вулкане заживо. Гораздо больнее, чем при перерождении. Вот просто в разы.

А потом меня выплюнуло из этой лавы, словно вулканическую бомбу! И я летел и не верил сам себе — жив? Жив!!!

Да-а-а!!!

Только тут я догадался расправить крылья. Едва не шваркнулся об землю со всего маху!

Заложив крутой вираж, я вернулся к пещере. Златовласый вожак возился вокруг кровавой каши, в которую превратился пятый боец их отряда, когда я прокатился по нему всей своей старой тушкой.

— Тут уже нечего ловить, — сказал я ему из-за плеча, и он испуганно вскинулся, перевернулся на спину да так и пополз от меня, перебирая по земле руками-ногами, путаясь в крыльях. — Если б ты сразу к ней кинулся, — наставительно сказал я, — или к нему, хрен вас разберёшь — оставался бы мизерный шанс. А ты, я гляжу, первым делом свои ножки лечить заторопился. Я ж тебе обе ножки переломал, так?.. Да не открывай рот почём зря, не порть воздух. Вижу. Не сломал даже — раздробил. Но мог бы поползти, например.

Он снова открыл рот, но я снова не дал ему сказать:

— Больно, понимаю! Но ты же командир отряда. Или как это у вас сейчас модно?.. Глава, в общем. Мог бы и потерпеть. Но не стал. Или не стала? Понять не могу, мужик ты или баба. Да и какая, в сущности, разница?

Я наступил ему на крыло и откусил голову. Или ей. Выплюнул, потому что терпеть не могу волосы во рту. Голова булькала и открывала рот. Я ж говорю — регенерация у них чудовищная. Брось тут эту башку сейчас — он себе её ещё и приставит. И срастётся всё! Ну, нафиг! Мне такое без надобности.

Я подхватил златовласую башку, отдельно — тело за ногу, с огромным удовольствием поднялся в воздух — легко и сильно и сделал кружочек над вулканом, скинув ношу в окошко ярко-жёлтой лавы. Поразмыслил, вернулся к пещере и сгрёб раздавленного пятого, вместе с комом земли и пепла. В шар скатал и тоже в вулкан выкинул. Мало ли — полежит тут, оклемается ещё. А свидетели мне вовсе не были нужны.

Даже если по их следу придут — группа опоздала. Они хотели убить старого дракона, но он успел переродиться. На том и буду стоять, если спросят. А пещерку эту придётся забыть. Жаль. Удобная была.

...

Я вернулся на материк по воздуху, упиваясь вернувшейся силой и удивляясь, что в этот раз меня не особо и растаскивает на глупые эмоции. Мне не хотелось орать, драться, да и мысли о женщинах не вызывали восторженной испарины. То есть, я с удовольствием рассматривал перспективу уединиться с какой-нибудь хорошенькой девицей, но сперва, пожалуй, пообедать бы. Странно. Обычно после перерождения всё наоборот.

Удивлялся я до тех пор, пока не добрался до ближайшего города и не преобразился в человеческий вид. Войдя в приличную таверну, первое, что я услышал, было:

— Добро пожаловать, господин! — от хозяина.

Просто «господин». Не «молодой» и уж тем более не «юноша», как меня иной раз в первый день перерождения навеличивали.

— Комнату? — продолжал меж тем трактирщик, кланяясь. — Обед? Или ещё какая нужда?

Под последним, надо полагать, подразумевались румяные улыбчивые подавальщицы.

— Сперва обед. Да получше.

Хозяин отвернулся распорядиться, а я уставился в пузатый начищенный самовар, стоящий на главной стойке. Это, конечно, не зеркало, но отражение, пусть и вытянутое, разглядеть было можно. Из медной глубины выпуклого бока на меня смотрело вовсе не мальчишечье лицо. Я бы сказал — муж лет двадцати пяти. Густые усы, аккуратно подстриженная борода. И никакой нескладности! Тело ощущалось ещё не зрело-заматеревшим, но уже взрослым.