Чтение онлайн

В пещере, с которой собственно начался город, сейчас гремит промышленный район. Он превращает Камт из просто торгового мира в перерабатывающий центр солидной мощности. Фермы, о которых я уже рассказывал, занимают объемы по обе стороны от входа, примыкающие к стенам кратера. Гигантские стеклопакеты отделяют растения от вакуума и предоставляют свет солнца. Вдоль ферм проходят два тракта, где тоже есть жилые районы. Здесь в непосредственной близости от ферм, живут работающие на них семьи, а так же беднейший слой населения, так как готовая недвижимость тут наиболее дешева.

Помимо всего прочего, здесь можно обзавестись недвижимостью и абсолютно бесплатно. За пределы города выходит множество небольших туннелей. От них можно прокопать проход и вырубить себе дом по своему вкусу. Регистрировать такое жильё вовсе не обязательно, но выгоднее это всё же сделать. Во первых, в этом случае, всё что ты выкопал закрепляется за тобой законом, и никто другой здесь копать уже не может, а во вторых это абсолютно бесплатно. Всё это удовольствие даже не будет облагаться налогом, если поставить собственные генераторы воздуха, электричества и т. п. По рассказам местных жителей, за городом полно такого жилья, от бедных нор отшельников, до богатейших загородных резиденций. Я, правда, так почти и не успел побывать за городом.

Немного погуляв вдоль весёлого прыгающего ручейка, я встретился с Ритой, и мы договорились поужинать в одном из ресторанчиков на Большой полости. Настроение было конечно не праздничное. Мне просто хотелось побыть наедине с человеком, который меня понимает, уж чего-чего, а этого у Риты не отнять. Официант в баре очень удивился, увидев С-банкноты (на Камте имеет хождение своя валюта), может быть он их видел впервые в жизни. Однако не отказался нас обслужить, лишь сходил за меню с другими ценами (понял кто мы). Не знаю кто ему их составил, но они оказались до смешного низкими.

Глава 26.

Тони Сервантес.

На следующий день за мной заехал блестящий чёрный лимузин и повёз на встречу с президентом Камта. Просторный салон электромобиля выглядел просто и шикарно. Я удобно развалился на мягком диване и до хруста в суставах вытянул ноги. После тесного и жесткого (как на вид, так и на ощупь) водительского закутка на "железе" начинаешь ценить пустоту в замкнутых пространствах.

Водитель - безликий паренёк (особенно через толстое стекло, отделяющее его от пассажира) в бескозырке - вывернул из подземного гаража (забавно это звучит на Камте) на магистраль, проходящую между Большой и Средней полостями чуть ниже уровня пешеходных зон. Движение на магистрали было односторонним в восемь рядов. Над нашими головами сверкали разноцветные фонари, окрашивающие в неброские тона каждую полосу. Здесь, в отличие от полостей, уже чувствовался лёгкий ветерок упадка - светили не все фонари, да и дорога проявляла свой норов через хорошие амортизаторы лимузина. Очевидно Камт всё же чувствовал ярмо порабощения.

Водитель не включал ни мигалок, ни сирен, и мне это было по душе. Мы спокойно мчались в четвёртом по скорости ряду, постепенно опускаясь вглубь планеты. Никто не сгонял участников движения с нашего пути и вообще, не было никакого понта с кортежами и перекрытым движением, что так любят спесивые слуги народа. Сперва я подумал, что и охраны нет, но потом заметил державшийся поблизости микрофургон с тёмными стёклами.

Минут через пятнадцать мой провожатый сбавил скорость и перестроился в крайний правый ряд. Мы свернули в одно из ответвлений, ведущих наверх, пересекли Большую полость и на последовавшей развязке выбрали узкий, но высокий и тщательно вылизанный тоннель. "...кий Грот" успел прочитать я на табличке перед въездом. Через сто метров дорога резко повернула на девяносто градусов, а ещё метров через двадцать возвращалась на прежний курс. Между этими поворотами расположился КПП, где шофёр остановился и опустил своё окно. Охранник, кажется, осмотрел его кабину, а затем посветил фонариком в мой салон. Ни одного видимого лучика не проскользнуло через поляризованное стекло, но охранник увидел всё что хотел.

Скоро мы въехали в обширное пространство, действительно похожее на грот естественного происхождения. После фонтана и гектара зелёных в цветочек газонов стояло довольно большое и самое настоящее здание. Только его левое крыло уходило в стену грота. Имелась плоская крыша с литыми перильцами, что в пещерных условиях смотрится весьма круто. К тому же дом был облицован необычным камнем тёмно-серого цвета со светлыми прожилками, а правое крыло утопало в зелени сада.

В нутрях президентского дома роскошь выходила за рамки лексикона простого клановского паренька. Для половины предметов обстановки и окружающих материалов я не мог подобрать подходящих сравнений. Не думаю, что всё это великолепие обновлялось в последние годы, но раньше Камт, похоже, весьма и весьма процветал.

Меня удивила абсолютная безлюдность помещений. Я по совету шофёра пересёк холл и поднялся на второй этаж, не встретив ни охраны, ни других смертных. Свет был приглушенным, и стояла идеальная тишина, только где-то на пределе восприятия слышалась музыка (хотя это, возможно, была лишь игра воображения). Короче уютно было, как-то не по-официальному. Последнее время я стал завсегдатаем прибежищ власти и теперешнее мне нравилось больше всего.

Притормозив перед дверью, я посомневался стучать или нет. Потом плюнул, в конце концов, сказал же шофёр, что "первый" ждёт меня. И действительно, президент не занимался ничем предосудительным и смотрел в дверной проём, как будто услышал моё приближение. А я, в общем-то, подсознательно, не нарушал царящей здесь тишины.

В Кабинете президента освещение было гораздо ярче. Свет вливался через открытое окно справа. Казалось, что если посмотришь в окно, то увидишь нежно розовый закат. Президент выпустил клуб дыма из лёгких и вроде бы решил встать мне на встречу. В левой его руке была зажата курительная трубка, тонкая и прямая. Она помешала ему опереться о ручку кресла. Видимо президент передумал. Махнул рукой, коротко рассмеялся, и с удовольствием и скрипом опять развалился в кресле.

– Здравствуйте, здравствуйте, дорогой сеньор... Миха!
– голос у президента был среднего тембра, громкий и радушный. Даже уже привычную мне паузу перед моим именем почти пропустил.
– Меня зовут Сервантес... Антони... хм... я президент Камта. ... Да присаживайтесь, присаживайтесь же, пожалуйста.

Антони Сервантес (я так до сих пор и не понимаю, какая буква первая в его имени. Все произносят что-то среднее между "а" и "э") сидел напротив глубокого блестящего кресла, в которое приземлил меня. Его правый локоть удобно располагался на широком столе. По левую руку Сервантеса стоял низкий круглый столик на колёсиках с подставкой полной трубок, книжкой, парой бутылок и булочками под стеклянным колпаком.

– Я ужасно рад вас видеть. Это очень хорошо... что вы так сказать, вымели... этот милитаристский мусор с нашего уголка.
– Сеньор Антони делал больше пауз посередине фраз, чем между ними.
– Вот угощайтесь... трубка... алкоголь...
– он пододвинул мне столик. Мундштуки были девственными, но чашечки выглядели тщательно обкуренными. Рядом стояла прозрачная банка с табаком и тяжёлой крышкой. Я взял банку и вдохнул аромат. Может и не по этикету... ничего, пусть думает, что на моей родине так принято. Не знает же он, что редко кто из клановцев курит, и что достать в клане можно только два вида табака - "сигареты" и "дурь". Запах президентского табака показался мне приятным и опасным. Надо с ним поосторожнее.

Покинув клан, я столкнулся с целым ворохом удовольствий и уже оброс новыми пристрастиями, вкусами и привычками. Часто мне приходила мысль в голову, зачем так ограничена жизнь в клане. Зачем нас держат в чёрном теле? Чтобы злее были? Делают, понимаешь, из людей автоматы. Конечно, тут без евгеники не обойдешься, сколько вольнягу не муштруй - он всё равно в кабак смотрит. А вот ублюдки наши любо дорого посмотреть - почти не пьют, совсем не курят. Только ебутся как кролики, да и то "для снятия напряжения". Всё это конечно для великой цели. Но ведь они не Керенский со своей шоблой. Что будет, если кланы покорят Внутреннюю Сферу, откажутся они от своей разлюбезной евгенической программы? Отдадут они... Да есть примеры. Вот, вокруг меня такой пример. Брызжущий счастьем от избавления народ. Нет, не хочу, чтобы кланы победили. Ё моё, вот крамола! Но больше она меня не пугает.

Пока я набивал трубку, президент продолжал рассыпаться о том, как всё-таки хорошо, что мы здесь появились.

– Вы понимаете, сеньор... Миха, нельзя сказать, что нас притесняли. Но... наш мир потихоньку плесневел. Торговли с внешним миром нет. Качество производства... упало. За десять лет ни одного нового тоннеля. И главное... беспросветное будущее, никакого развития. Молодое поколение уже не помнит свободы... в полном смысле этого слова. Им незачем учиться. К стати... нашей национальной чертой всегда были предприимчивость... и стремление к развитию. Да, да... и именно это было задавлено оккупацией. Как я всё-таки рад... мы все рады... что это проклятое ярмо сброшено с Камта.