Чтение онлайн

— Змей испугался? — хихикнула Бонни.

— Да нет же, — обиделся Бен. — Но как мне бросить грядки?

Как же мне хотелось все им рассказать — о свете и тьме, и времени, и животных; о лисе с пристальным взглядом, о красных сполохах; о паровозном гудке, о том, как я их все время вспоминала. Я хотела рассказать про Детский Мизинчик, тропу Девы и Воронью пустошь, только не знала, как описать чувства словами. Да и потом, они не привыкли, чтобы я болтала без умолку. И через пару часов я сникла, снова превратилась в тихую, молчаливую Цинни.

Ближе к вечеру я начала нервничать и задыхаться. В доме я чувствовала себя как в клетке и то и дело выбегала во двор или на крыльцо глотнуть свежего воздуха. Шум голосов становился невыносимо громким и резким. Скрипели стулья, гудел компьютер, звенели тарелки, топали ноги, хлопали двери, беспрерывно звонил телефон, оглушительно орала музыка...

Когда Бен, Сэм и Бонни начали одновременно вопить каждый свое, а сверху доносились гневные крики Мэй, потерявшей расческу, я не выдержала и сбежала на задний двор. На грядке Бена царил образцовый порядок: ни одного сорняка, идеально прямые стебли стоят по стойке смирно, как рота исхудалых солдат, бледные стручки свисают, как хилые пальцы.

На свою грядку я и взглянуть боялась. Даже совестно стало, что я ее на все лето забросила. Сорняки, должно быть, на корню задавили несчастные помидоры и циннии. Но нет — кто-то догадался подвязать ростки, и с ветвей на меня глядели круглые зеленые плоды. Ни следа сорняков, листья целехоньки; а циннии весело задирают к солнцу пышные головки.

Кто-то заботился о моей грядке. Это должно было бы меня тронуть, но вместо того обозлило. Кто-то вмешался, присвоил мою грядку себе. И кровать мою тоже, кстати, кто-то присвоил.

В самом мрачном настроении я вернулась в дом и пошвыряла в рюкзак смену одежды, зубную пасту и семена цинний. Составила новый список продуктов, вытащила из шкафа деньги и отправилась в магазин.

32. Отпад

Едва я вышла на шоссе, рядом притормозил блестящий красный кабриолет.

— Эй, Цинни!

Что за голос? Снова Джейк, загорелый, гладко выбритый, белая футболка, голубые джинсы, тщательно уложенные волосы.

Я не могла поднять взгляд. Не смела. Медленно продолжала путь, а Джейк ехал рядом.

— Погоди. Ты куда?

— К миссис Флинт.

— За продуктами? Садись, подвезу. — Он затормозил, выскочил из машины и распахнул передо мной дверцу. — Запрыгивай. Жарче, чем в аду, да и ноги сотрешь.

Я бы вполне сумела позаботиться о своих ногах, но в кабриолет все же села. Пора наконец все выяснить. Только еще один знак со стороны Джейка. Один намек — нравлюсь я ему или нет. Сердце трепетало: конечно же, нравишься, он же тебя поцеловал. Но голова упорно твердила иное: Бог дал, Бог и взял. Вот-вот с небес опустится суровая рука и утянет Джейка прямо из-за руля.

— Отпад, а? — сказал Джейк, любовно поглаживая щиток.

Я ухватилась за дверную ручку и уставилась на дорогу. Усилием воли я заставила голос не дрожать:

— Откуда она у тебя?

— Отпад, — повторил он, будто не слыша вопроса. — Грузовики, значит, тебе не нравятся. А как тебе эта тачка? Полный улет, а?

Последи за собой, Цинни. Постарайся быть хоть чуть-чуть приветливее.

— Полный улет. Так где ты ее достал?

— Ты здорово продвинулась там, в лесу.

— Тебе виднее. Так откуда, говоришь, эта машина? Он затормозил метров за сто до магазина.

— Слушай, не хочу попадаться на глаза миссис Флинт. Не обидишься, если подожду тебя здесь?

С минуту я не двигалась, ожидая поцелуя или признания в любви, но Джейк молчал и нервно оглядывал в зеркало дорогу. Я выбралась наружу и с силой хлопнула дверцей. Вот тебе и вся любовь.

В одном он был прав — тачка действительно была отпадная.

* * *

— Ну и ну, — сказала миссис Флинт, когда я выложила на прилавок гору покупок. — Так это ты пропадаешь на лесных тропах? Тебя, помнится, зовут...

— Цинни.

— Точно. Цинни. — Раздался телефонный звонок. Миссис Флинт закатила глаза: — Вот уж чего не знаю, — пожаловалась она. — Я готова его выставить вон. Снова опаздывает, по вечерам вообще не приходит, еле волочит ноги, словно только из могилы вылез. Я уж жаловалась вчера его матери. Она сама с ним намучалась. Дома не ночует, где был, объяснять отказывается. Может, в дурную компанию... — Миссис Флинт осеклась. — Я тебе перезвоню. Покупатели заждались.

Ах вот как! Джейк и правда все ночи меня охранял. Ну разве стал бы он это делать, если бы всего-навсего втрескался в Мэй?

Из размышлений меня вывел голос шерифа.

— Привет, — улыбнулся он миссис Флинт. — Ну, здравствуй... кто же ты из сестер...

— Цинни.

— Цинни? Так это ты крутишься у тропы? Как же, твой папа мне все рассказал. Смотри, осторожно там.

— Постараюсь.

— Мне плитку шоколада, — обернулся он к миссис Флинт. — И сладкой кукурузы. Розовой.

— Что за вызов? — полюбопытствовала миссис Флинт.

— У Фостеров снова беда.

— Опять корову украли?

— Хуже. Вроде как машину. Я толком, правда, не разобрал, Бетти тут же принялась рыдать. Ну, ты ее знаешь.

Я попятилась к двери, прижимая к груди пакеты, и не очень-то удивилась, не найдя на месте ни кабриолета, ни Джейка. Машинально я взглянула на небо в поисках большой морщинистой руки, которая утягивает добычу в небеса.

33. Старушка

Я еле перебирала ногами. Груз покупок и тревог клонил меня к земле. Собственная тень заставила меня вздрогнуть. И эта скрюченная старушка — в самом деле я? Щелк! Из запретного уголка памяти выскочила новая картинка, и в ней была Роза.

* * *

После того как в гостях у нас побывала мамина двоюродная бабушка, Роза научилась забавно кривляться. Она вся скрючивалась, начинала подволакивать ноги и морщила личико так, что оно становилось похожим на маленькую сухую сливу.

— Роза превратилась в старушку! — смеялась тетя Джесси.

Я начала обезьянничать за Розой. Кто-нибудь просил:

— Роза, Цинни, покажите старушку! — И мы начинали волочить ноги и корчить рожицы.

Тетя Джесси хлопала в ладоши, откидывала голову назад и хохотала так, будто ее щекочут до смерти.