Чтение онлайн

Торольд из Вихтуйки особо нас не обнадежил. «Нахрап» заметили, и весть о нем разлетелась далеко. Речные тати все-таки рискнули, наняв усиньцев, и собирают флот. Степняки этого угла привычны к нападениям на воде и также не упустят своего шанса. В итоге в эти дни движение на Великой практически прекратилось. Ходят слухи один страшнее другого. И ведь время вороги выбрали какое. Основная масса торговцев уже ушла на юг, пользуясь полной водой. Так что вооруженных насадов и ошкуев для охраны небольших караванов сейчас не найти. Речные пираты об этом отлично знают, поэтому смело собирают силы.

Инженеры, организуя настоящий рейд, здорово рисковали. Но им также требовалась полная вода. Никто не знал глубины нужной нам протоки. Это сейчас мы все вымеряли и уверены, что туда можно пройти до конца лета. И в данный момент попали в тяжелое положение. И оставаться опасно, и уходить на юг чревато стычкой с пиратами. Но Полевой совет решил придерживаться принятого ранее плана. Мощь крейсера давала надежду на удачный прорыв. В форте мы заправились до полных баков, пополнили запасы боеприпасов и еды, чтобы не тратить время на рыбалку и охоту. Особенно все радовались свежему хлебу и овощам. Обменяли все полученное, кстати, на взятые в мертвом городе сущие безделицы. Даже не подозревал, что они могут столько стоить. Эх жаль, у нас было так мало времени на поиски.

Так что двигатель работает в полный ход. Механики время от времени появляются наверху для передышки. Вытирают мазутные руки и пьют много воды. Внутри машинного жарко. На вопросы отвечают осторожно. Вроде все работает безупречно, но корабль новый. Кто его знает, что там внутри происходит механизмов? Это один из элементов рисковой работы «охотников». Не нравится — ищи другую. Все напряжены, но настроены боевито. Истерички и трусы в рейды не ходят.

И все равно сигнал тревоги прозвучал нежданно. Ударил колокол и раздался отчаянный крик дежурного:

— По правую скулу — насад!

Мы тут же кинулись к борту, за которым виднелись большой гористый остров. Западный берег в здешних местах имеет весьма изрезанный ландшафт. Возвышенности, скалы, торчащие из воды камни и буйная растительность на пойменных лугах. Из-за поросшего лесом мыса нам наперерез устремился небольшой корабль, величиной с речной буксир моего мира. Такие любят использовать речные разбойники. Ставят на лодью более мощный двигатель и кочегарят его в ожидании рывка. Что там у него стоит впереди, пушка или пулемет, пока не ясно. Насад отчаянно дымит, машина работает на пределе. Вскоре за ним появляется еще один столб черного дыма. Нас атакует разом два пиратских насада. Насколько я понимаю, такой силы хватает для нападения на целый караван. Дорого нас ценят, раз пустили в бой такую силу!

Федор опускает бинокль, хмурится и кричит что есть мочи наблюдателям:

— Внимание на левую скулу!

Он оказался прав. Кто-то на рубке замечает спрятанные там в протоке учаны. Моторные закрытые струги, на манер наших катеров. Видимо, нас решили зажать в клещи. Насады остановят боем, а учаны нападут с тыла.

Ерофей встревоженно спрашивает нашего боевого командира:

— Что делать будем, Федя? Серьезная мощь! Там одних сабель больше сотни.

Наверное, он имел в виду и обычные струги татей, что точно пойдут на помощь своим при абордаже. Привычная тактика усиньцев. Только вот кто столько бандитов нанял? Этих тварей на Великой терпеть не могут и в плен обычно не берут.

Федор, видимо, все уже просчитал и кричит в трубку телефона, связующего бак с рубкой.

— Руль налево! Держать учаны по левую щеку. Пушкари, осколочным по готовности.

«Щеки», «Скулы» и прочие именования заменяют на лодье градусы направления. Ют обозначают «копчиком».

В этот раз работали по врагу лишь артиллеристы и снайперы. Остальным стрелкам было слишком далеко. План Федора начал работать сразу же. Ерофей убежал в машинное отделение, там сейчас решалось многое. Если встанем, то нам хана. Шум машины стал ощутим и наверху, палуба нервно подрагивала. Стрелки живо попрятались за укрытия. С той стороны по нам лупили из пулеметов, но из-за расстояния у них не получалось бить прицельно. Рядом со мной присел Вениамин и улыбнулся мне:

— Это мы вместе с Даниславом придумали. Десять раз лоцию перемеряли и поняли, где усины спрячут свои насады. Они ими очень сильны и здорово дорожат. Струги так, раз плюнуть для нас. А сюда они не пойдут, если мы их засадников разметаем.

Так и вышло. Три учана скрылись в метких разрывах. Вверх взметнулись водяные конусы, в которых мелькало что-то черное. По существу, учаны суть деревянные катера, осколки их прошибали насквозь. Когда водяная пыль осела, мы заметили, что два струга уже тонули, один горел, еще один пытался отстреливаться, но был тут же метко поражен нашими пушкарями. Как развеялся дым, мы увидели на воде лишь ошметки пиратского флота. Добивать засаду не стали, не до того нынче. Кого успели, конечно же, застрелили. В таком положении не оставалось места жалости. Убьем врага здесь — спасем чью-то жизнь в будущем.

Затем «Нахрап» на полном ходу повернул в сторону торопящихся к своим товарищам насадам. Кормчий поставил курс крейсера таким образом, что оба вражеских корабля оказались на одной линии к нам. То есть передний корабль на некоторое время заслонил собой второй. Скорость кормчий на прямой линии убавил для удобства прицеливания. Даже на речных волнах крейсер немного покачивало. Я замер в ожидании развязки. У переднего усиньского насада на баке также стояла пушка, и он был обшит спереди железом. Кто кого побьет пока неясно, потому что в приречной растительности наверняка прятались моторные струги усиньцев. Наши стрелки понемногу переместились на правый борт.

— Пробивной!

Подносчик проносит мимо меня снаряд с красной окаемкой. Это что-то вроде бронебойного снаряда моего мира. Но нас опередили. С пиратского насада выстрелили первыми. Недолет! То ли волнуются, то ли дальности не хватает. Внезапно по бортам застучало, пулеметчик у них оказался на редкость метким. Кто-то неподалеку вскрикнул.

— Лекаря!

За санитаров у нас была кухонная команда. Мне стало страшно за Милораду. И ей придется ползать под огнем! С той бурной ночи она стала мне еще родней. Там и рассказала мне секрет, связанный с Лунницей. Такие украшения дарят обычно перед свадьбой. Так что мне и деваться нынче некуда. Подсуропили товарищи.

Прогрохотал выстрел, еще один. Затем победный крик наблюдателя!

— Попали!

И тут нас крепко тряхнуло. Вражеский комендор засадил прямо в башню. Оттуда с визгом выскочил наводчик и сверзился на палубу, из его ушей текла кровь, сам он ничего не соображал. Рядом со мной внезапно свалился, как подкошенный подавала. Осколок железа торчал у него прямо из горла. Бедолага уже не мог даже сипеть, из глаз стремительно ушла жизнь. Меня же как будто сковало. Это был не страх, а нечто иное. Принятие неизбежности смерти.

— Что застыл? Подмогай!

Пушкарь, что обычно крутил манипуляторы наводки, указывал мне на поворотный механизм башни. Ударом его заклинило. По борту, рубке и башне снова застучало. Нас обстреливали уже с двух насадов. Пулемет на левой щеке в какой-то момент поперхнулся, затем снова бодро застучал. Палили и наши стрелки из винтовок. Крейсер заволакивало серым пороховым дымом. Наши лодьи тем временем стремительно сближались.

Но мне в этот момент было не до звуков боя. Я и еще один матрос пытались сдвинуть с места поворотный механизм. Но он никак не поддавался. В какой-то момент меня кто-то невежливо подвинул. Я разглядел широкую спину Добрыни: