Чтение онлайн

— Сварог нам в помочь!

То ли мы так дружно постарались, то ли у него была огромная силища, но поворотный ворот сдвинулся. Спереди закричал о готовности стрелять Федор, он сел на место наводчика и сейчас яростно крутил ручку управления башней. Электрический движок не работал. Пушкарь отрывисто скомандовал мне:

— Подавай пробивной!

Я тут же опрометью ломанулся к походному погребу. Туда доставали снаряды из трюма перед боем. Вокруг жужжали осколки, летали кусочки отбитого металла и дерева. Что-то ожгло мне щеку, в нас стреляли без продыха. Часть борта была пробита насквозь чем-то крупнокалиберным, в рубке сияла пробоина. Пахнуло едко каленым железом и порохом.

— Держи!

Пушкарь засунул снаряд внутрь казенника и сноровисто закрыл его.

— Готов! Тащи еще один. У этого гада что-то скорострельное.

Неимоверно громко бахнуло. Рот я открыть не успел до выстрела и на некоторое время реально оглох. Сбегал еще за одним снарядом, а затем повернулся туда, куда указывала рука Добрыни. Он что-то кричал мне, но я не слышал. Похоже, что наш бронебойный прошил первый вражеский насад насквозь и ударил во второй. Там разгоралось пламя. Еще два выстрела и первый насад встал, как будто споткнувшись. Его пушка больше не палила, по палубе заполошно носились люди, падая под нашим огнем и вставая. Но часть уже обратно не поднялась. Наши палили метко из станкового и ручного пулеметов. Затем стало заметно, что первый пиратский насад резко кренится вперед. Федор выстрелил по нему еще раз, уже осколочным и пиратов буквально смело с палубы.Последний снаряд он влепил прямо в рубку. Чтобы и оттуда никто не ушел.

— Все к борту!

Мы проходили мимо второй вооруженной лодьи. Пушка уже не успевала повернуться в ее сторону. Потому что вручную крутить орудие было долго. Я спрятался за башней и прицелился. Среди черного, густого дыма мелькали оранжевые огоньки, тати отчаянно отстреливались. Но у нас было явное преимущество.Да и за бронированным бортом бойцы надежно защищены. «Нахрап» шел вперед прямо, не рыская, прибавив ход, изрыгая огонь трех пулеметов и множества скорострелов. Я также поучаствовал. Весь диск выпалил. Горящий вражеский насад остался позади. Оттуда уже почти не стреляли. Добивать врага нам было недосуг. Самим бы уйти дотемна. Да и здорово сомневаюсь, что их насад дойдет до ближайшего логова. Ему точно нужен буксир.

Осознав, что бой закончился, начал настороженно озираться. Увиденное на борту «Нахрапа» не порадовало. Внизу, сразу за выступом бака перед входом в погреб лежали тела. На палубе заметные натеки крови, груды стреляных гильз, осколки и просто оторванные от корабля куски металла и дерева.

— Мила!

Рванул вниз и там внезапно заметил знакомый рабочий комбинезон. Она перевязывала Добрыню. Когда его успели ранить, даже не заметил.

— Ты как, радость моя?

— Жив!

Я ощутил, что она рыдает на моем плече. Дошло, что отчаянно переживала за меня все это время.

— Я, конечно, понимаю, дело молодое, но можно закончить с перевязкой?

Дюжий абордажник ехидно улыбался.

— Ой, я сейчас!

Только в этот момент я окончательно пришел в себя, и слух восстановился.

— Тебя куда ранило, бродяга?

— В плечо. «Метлу» куда-то уронил, — виновато ответил Добрыня. Сидящий рядом с перевязанной головой наводчик кивнул в сторону:

— Туда она упала.

— Сами как?

— Да я чего, вот…

Пушкарь кивнул в сторону лежащих трех тел. Я узнал в одном убитого на моих глазах подающего, рядом с ним лежали матрос с палубной команды и…Рено. Гищпанец был также убит осколком. Попало ему точно в сердце, потому и крови почти не было заметно. Я снял картуз и перекрестился. Рено был сторонником Единого.

— Отбились, браты, — Добрыня также сотворил некое знамение. Затем перевел на меня взгляд, видимо, понял мое настроение. — Такова уж наша судьба, перунец.

— Воды, — наводчик жадно опростал поданную флягу, затем прошепелявил, бедняга лишился зуба. — Да ништо! Если бы не броня, то болтать нам нонче на дне с русалами.

Одно из «мертвых» туловищ внезапно пошевелилось. Мила ойкнула и бросилась к тяжело раненому матросу. Тот был весь в крови, но раны оказались неглубокими.

Добрыня поинтересовался:

— А что такой по нам палило? Заряд за зарядом.

— Тульские самострелки, анчутки их подери! — мы не заметили, как к нам заглянул Федор. Он улыбнулся, растирая платком грязь на лице. — Там пять зарядов зараз вылетает. Чуть нас не подловили, вергой им в глотку!

— Откуда усиньцы их взяли? Их же им не продают.

— Вот и мне интересно узнать. Как и будет Торговой гильдии.

— Вызнать обязательно следует, — сжал кулаки Добрыня, — а потом наказать для острастки.

— Накажем. Пойдем, Слава, посмотрим, как там наши.

Я улыбнулся Милораде и пошел следом за командиром, с опозданием вспомнив, что забыл перезарядиться.

Мы ушли уже далеко от места речного боя. Дым горящего насада еще виднелся, но вскоре исчез за поворотом. Бронезаслонки уже открыли и на рубке возились со станковым пулеметом. На палубе матросы под зычным голосом кормчего начинали приборку. Раненых тащили к погребу. Кроме виденных мноюЮ погибли еще двое. Один из матросов и пулеметчик с левого борта. Снаряд вражеской скорострелки попал в бронезаслонку пулемета, разбив ее напрочь. Его заменил второй пулеметчик, ему самому стрелять мешал прямой курс «Нахрапа». Мы остановились у борта, где виднелось крупная дыра. Федор задумчиво протянул:

— Из крупного калибра молотили. Он стоял на втором насаде. Так что свечку надо ставить Даниславу, это его маневр спас нас от одновременного залпа.

— Зачем мне свечка? — послышалось кряхтение кормчего. — Лучше дарами.

Он остановился и горестно вздохнул.

— Откуда усиньцы взяли такие оружные насады?

Мы дружно повернулись к Пабло. Он был все время на рубке около пулемета. Усталый, но довольный, в порванной рубке и закопчённым лицом напоминал бравого вояку.

— Меня тоже это озадачило, — ответил ему Федор. — Я никак не ожидал встретить тут скорострелку.

— Заметили, как резво они рванули. Стояли под парами наготове.

Егер повернул голову к кормчему:

— Разведка. Нас заметили раньше и передали сигналами. Поставили вышки на высоких деревах. Готовились всерьез.

Наш военный глава покосился на меня, кормчий кивнул.

— Измена у заводчан завелась.

Данислав устало усмехнулся:

— Она никуда и не уходила. Любят люди гривны.

Пабло на некоторое время впал в задумчивость:

— Только вот против кого они приготовили такие силы? Их явно перекупили, узнав про нас, это ясно. Тати получили чрезмерную мощь. И так дальше продолжаться не может. Торгаши и сами пострадают.

Федор сухо ответил:

— Поговорим со старшиной в Иржене. Если хотят нашей помочи, пусть сами решают.

Честно говоря, из этого разговора я мало что понял. Но точно было одно: меня считают за равного. Стремительная карьера для попаданца.

К вечеру мы увидели огни большого города. Больше всего переживали, выдержит ли такого напряжения наша машина. Механики помалкивали. Я уже знал, что люди они суеверные и верят в приметы. От кузнецов, что ли, передалось?

— Дозор!