Чтение онлайн

Не отпуская локтя, занесённого для удара, он вскинул другую руку, на которой показал сначала три, потом два, потом один палец – так он обозначил, что игра началась. Он потряс рукой и снова выбросил ножницы в этой дурацкой игре. Пайк поругал себя за то, что всегда выбрасывал ножницы. Однако Хейли не выбросила ничего.

Хейли точно знала - чтобы переубедить Пайка, необходимо было спорить, а не убеждать. И тогда Пайк понял простейшую истину, что в данный момент это не он играет, а играют с ним и по-крупному. Тогда он взялся за кулак руки, нацеленной на кнопку, чтобы удвоить силу.

– Я думал, ты вкуриваешь, - разочарованно сказал он, - что даже при таком раскладе я всё же предпочту рискнуть…

Когда Пайк начал спускать удар локтем по кнопке, Хейли не изменилась в лице. Она без лишних эмоций решительно бросилась к нему навстречу. Её движения были точны и стремительны. Не было никаких сомнений, что, если бы она успела, то оттолкнула, скрутила бы его в два счёта, и не дала бы добраться до цели. Всё это было так непохоже на настоящую Хейли…

Удар по кнопке пришёлся с такой силой, что рамка треснула, а крышка отлетела в сторону. Конец света начался.

ГЛАВА 8.12

КАК НАСТОЯЩИЕ

История всего

Поднялся машинный вой. Роботы над головой стали неистово беспорядочно вертеться и сталкиваться друг с другом. Из отверстий повалил дым, а затем начали вырываться языки пламени. Напор огня начал выстреливать прямо из стен вместе с частями этих самых стен, без разбора окутывая всё, что попадалось ему на пути. Роботы мгновенно превратились в почерневшие шары, и уже через долю секунды пространство наверху было заполнено красным светом пылающего огня. Температура резко повысилась, стало тяжелее дышать, так как горячий воздух стал наполнять лёгкие и драл горло. Шум наваливался всё сильнее, предвещая скорое приближение катастрофы.

Ленайа подняла глаза и увидела, как плавно осыпался шар воды. Ядро больше не удерживали никакие силы, и потому жидкость просто начала падать, пока не достигла дна. Последняя долетевшая молния ушла вкривь и, поразив целую вереницу роботов, погасла в сгустках огня. Надвигалась беда.

Всё это могло означать только одно: кто-то добрался до выключателя мамы, каким-то образом смог найти её слабое место и отключить. Всё было в точности, как и говорила мама, когда они находились с ней в трубе, а Бёрнедит лежала без сознания. Видимо сработал тот протокол, о котором она говорила. Значит, она подстроила всё таким образом, чтобы действительно доверить всё Ленайе. Выходило, что она не лгала. А, если это было так, то следующий шаг Ленайи должен был быть согласно инструкции, которую наскоро выдала мама. Вот почему зашумело здание: активировались системы зачистки, которые должны были препятствовать этому, но опоздали, и теперь всё заполнялось огнём. Как получилось отключить её? Сама мама не могла этого сделать, так как, по её словам, она работала в фоновом режиме и скрывалась от системы защиты. Значит она действовала чьими-то руками. Как и всегда.

– И что же это значит, что будет дальше? – Не отводя глаз от Ленайи, спросила Бёрн.

Ленайа с трудом посмотрела на неё. Взгляд Бёрнедит был тревожным и беспокойным. Её глаза бегали, и было явно, что она не понимала, что происходит. Она была на грани того, чтобы сорваться, но теперь не для того, чтобы устроить очередную истерику – на глазах её стали проступать слёзы.

Только это была не Бёрн, ведь именно об этом Ленайу и предупреждали…

Волосы на голове Бёрн задымились, и такой же жар Ленайа почувствовала и на своей голове. Огонь стремительно приближался к ним.

– Ленайа! Нужно что-то делать!

В её голосе Ленайа узнала настоящий страх.

Конечно, ведь эта эмоция принадлежала людям. Однако, если Бёрн была вовсе не Бёрн, то всё равно она оставалась человеком…

И здесь пришло новое осознание.

Теперь Ленайа стояла перед сложным выбором. С одной стороны она понимала, что перед ней сейчас стояла не Бёрн, а, вероятнее всего, её копия, фотографический образ, транслировавшийся ей прямо в глаза, в рецепторы, в мозг... Получалось, что, как и говорила та, кого они пришли уничтожить, следовало дать Бёрнедит умереть. С другой же стороны поступить так означало поступить совсем не по-человечески. Но разве это и не было правильным? Ведь Ленайа не была человеком. Её природа была совершенно иная! И, тем не менее…

И, тем не менее, что-то теперь в ней самой было другим. Она поменялась, она больше не была прежней. Та часть от Бэкки, что оставалась в ней в воспоминаниях, тот мир, что видели её глаза, те чувства, что переживала она день ото дня – всё это изменило Ленайу и стало неотъемлемой составляющей. А, разве правильно было бы убивать другого человека?

Бёрн подняла и протянула к ней руку. Под действием температуры её кожа меняла цвет. Лицо Бёрн сделалось обречённо грустным.

– Ты только посмотри на меня… - С появившейся от жара хрипотцой в голосе произнесла она, с ужасом разглядывая свою руку, - я горю!!!

Конечно, она просто играла на эмоциях и чувствах Ленайи, провоцировала её сделать ошибку. Она знала все ниточки, за которые можно было потянуть, чтобы это сработало с любым человеком… Ей не дано было понять одного.

По правде сказать, у Ленайи выбора просто не было. В конце концов, если это было реальностью, в которой приходилось жертвовать друзьями, значит это действительно был ад.

Ленайа схватила Бёрнедит за руку и втащила её в тоннель.

Если была хоть малейшая надежда на то, что Бёрн можно было спасти, то попытаться было необходимостью. И эта черта принадлежала не Бэкки, а самой Ленайе – такова уж была её особенность – она верила, не могла не верить, она хотела верить! Как и всегда. И не могла по-другому!

– На тебя возложено ноль процентов успеха, - донеслось из динамика, который мгновенно был выведен из строя, как и всё кругом, потому что огонь охватил помещение, и не осталось больше ничего, кроме огня. Реакторная была полностью уничтожена.

Ленайа почувствовала, как ударная волна толкнула её в спину, лишив возможности контролировать себя. Жар смешался с ощущением удара, внутренности перемешались от резких изменений. Ленайа почувствовала эффект падения, а затем встретила сопротивление, словно упала в воду, неудачно прыгнув в бассейн. Чтобы обезопасить себя и не захлебнуться, пришлось задержать дыхание, но, так как это было сделано в самый последний момент, Ленайа забеспокоилась, что горячего воздуха, который она успела вдохнуть перед погружением, не хватит надолго. Однако среда, в которой она очутилась, не была водой, хоть и ощущалась очень похоже, разве что была менее плотной и совершенно не была холодной, какой обычно и бывает. Скорее даже не имела температуры вовсе. Что бы это ни было, это сильно смягчило падение, и, когда Ленайа почувствовала под руками дно, ей стало немного, но спокойнее.

Недостаток воздуха заставил Ленайу открыть глаза. В это трудно было поверить, но её окружала вовсе не вода. Это был огонь! Острые переливы красок пульсировали градиентами от самого тёмного до яркого света, который болезненно воспринимался глазом. Гипнотическая красота пламени бушевала вокруг, прикасалась к её коже, ласкала лицо… Словно вода.

Удивительно, но огонь не был горячим, либо же болевой шок был настолько сильным, что казалось именно так. Прикосновение огненных переливов было колким, но в то же время и приятным как щекотка от нежнейшего шёлка, что ниспадает по телу. Всё это было необычным. Весьма необычным. Настолько, что стало понятно – это тоннель, и только в нём могли происходить вещи, природу которых Ленайа ещё пока не разгадывала.

Задерживать дыхание больше не было никаких сил, и Ленайа вдохнула. Воздух также оказался не горячим, что удивило ещё больше. Прежде, чем сделать следующий вдох, Ленайа повременила – уж больно страшно было вдыхать огонь в свои лёгкие. Но и второй вдох оказался не болезненным. Намного больше неудобств ей причиняли последствия ударной волны: всю спину ломило, руки и ноги не слушались, тело тряслось…

– Бёрн… - Позвала она, но голос оказался намного слабее, чем она предполагала.

Смотреть на огонь было больно и приятно одновременно. Ни одна деталь в его структуре не повторялась, была опасной и притягательной, красивой и ужасной. Огонь перетекал из себя в себя. В нём можно было потеряться…