Чтение онлайн

— Сергей Викторович!

— Кеша!

Мой упрямый взгляд против его спокойного мужества. Я проиграл.

…Я мог бы рискнуть остановить его силой, но — смысл? Сергей Викторович — дяденька тертый, ушлый, да и жизнь поболе меня видел. Должен сам знать, что делает.

«Должен» не значит «обязан». Так что в ночь Дроботецкий ступил не один. Я прятался за углами, паря над землей, чтобы ни один звук не выдал моего присутствия. Охотник шел быстро, не оглядываясь. Вытащил мобильный телефон, с кем-то коротко переговорил и, остановившись на краю проезжей части, принялся в нетерпении постукивать ногой.

Вот здесь он наблюдал за окружающим очень внимательно. Пару раз мне приходилось двигаться на пределе возможностей, чтобы укрыться от его цепкого, все подмечающего взгляда.

Рядом с Дроботецким остановилась ничем не примечательная «семерка». После посадки пассажира машина развернулась и резво понеслась в обратном направлении.

Мне это было на руку. Держась над машиной, я мог следовать за ними сколько угодно. Семерка повернула вправо, проехала сотню метров и повернула снова. Интересно, куда мы направляемся? Или они так слежку проверяют? Глупо, между прочим: вампиры сзади телепаться не будут. Им сверху удобнее.

Глухой стук, короткий свист. Пока я пытался это осмыслить, в левую ногу впилась стрела. Сезон охоты на рябчиков, что ли?

Тело само завалилось на левую сторону…. Промахнувшись мимо крыши, я с размаху врезался левым плечом в стену ближнего дома. Обдирая одежду о кирпич, заскользил вниз.

Неподражаемое клацанье зубов возвестило о приземлении. Затем уши уловили торопливый топот ног. Приближающийся, между прочим. Надо думать, рядом есть злобные персонажи. Пора делать ноги. Но сначала — стрела!

Сомкнутые на ней пальцы мгновенно онемели. Осина! Спасибо, что чесноком не натерли. С них станется!

Помогая себе другой рукой, я выдрал зловредную деревяшку. Из раны потекла, было, темная кровь, но быстро остановилась. Я встал на ноги. Болит. Двигаться можно.

Вы, ребята, плохо себе представляете, с кем имеете дело! Подстреленный «рябчик» может быстро бегать, да и реакция у него получше будет. Выскочившего навстречу охотника я шмякнул о бетонный забор, подле которого охотник и остался.

Доносившаяся со всех сторон беготня предупреждала: пути отхода перекрыты. Потеряв несколько драгоценных мгновений, я сообразил: бежать надо туда, через забор!

Щазз!! Прочухавшийся охотник с неожиданной прытью подбил здоровую ногу. Онемевшая нога не выдержала нагрузки, и я с размаху въехал затылком в выглянувший из-под снега асфальт.

Агрессору бы отсидеться в сторонке — разошлись бы миром, — но он решил меня добить. Бросился вперед с тонким, угрожающе острым клинком. Серебряным, кстати.

В память навсегда впечаталось его лицо: плотно сжатые губы, беспощадный взгляд — и родинка под левым глазом.

Я успел извернуться. Лезвие вонзилось совсем рядом — у лопатки. Чуть промедлил бы и… Я крутанулся в другую сторону, подмял охотника под себя, зафиксировал руку со стилетом — и безжалостно сломал ее в локте.

Всё. Не успел. По обе стороны прохода выросли грозные фигуры охотников. Интересно, выигравший единоборство получает право дать стрекача? Не, вряд ли. Пока «гости» прицеливались, я взвалил на себя обмякшего противника и под его прикрытием отполз назад, прислонившись спиной к двухэтажному зданию. Заветный забор маячил впереди, в двух метрах, но это же расстояние сейчас могло соперничать с длиной маршрута до Альфа Центавра. Если они хоть в половину так хороши, как Сергей Викторович, удрать не получится.

Охотники не стреляли. Держали свои арбалеты наготове, но не стреляли. Почему? Боятся в свого попасть? Может, обойдется?

— Вы что, мужики, охренели? — заговорил я.

Ни звука в ответ. Хоть бы один мускул на лицах дрогнул, хоть бы жилка шевельнулась! Эх, собьются с ног мама с папой, выискивая, куда же подевался их непутевый сын.

— В чем дело-то?

Ага, вон у того чуть дрогнули губы. Нет, ничего не сказал.

Значит, добром меня не выпустят. Будем уповать на чувство дружеской привязанности между охотниками.

Поудобнее ухватившись за свой импровизированный щит, я начал медленно подниматься вверх. Арбалеты наконечниками стрел следили за каждым моим шевелением.

Я забирался выше — они следили. Ждали малейшего угрожающего действия, но, пока, Слава Богу, не стреляли.

Я поднимался. Народ продолжал тупить — неужели не соображают, что я могу утащить их товарища в невообразимые дали? Давно могли бы долбануть телепатически всем скопом. Боятся, что сразу не справятся? Или телепатов, как Сергей Викторович, среди них просто нет?

Я поднимался. Охотники с каменными лицами следили за мной, держа супостата в перекрестье сердитых глаз и отнюдь не сердитых, но очень грозных арбалетов. Ничего, ребята, потерпите еще немного: сейчас заберусь на крышу и оставлю там вашего собрата: мне он, поверьте, совсем не нужен. Был бы здесь Дроботецкий, не пришлось бы играть в игры со смертью. Сам виноват: устроил, дурак, слежку! Нашел ротозеев!

В спину подуло ветерком. Значит, стена позади закончилась. Еще немного и все будет тип-топ. Еще чуть-чуть…. Есть, встали ноги на крышу!

Некто тут же ухватил меня за ворот и потянул назад. Фаргел, наверное, опять, ба…

Бац! В смысл «бум!» Так отдался в голове щедрый удар палкой. Осиновой, разумеется, — они ж других не носят.

Перед глазами все поплыло. Рядом повалился бессознательный охотник, глухо вскрикнув при падении. Неужели всё?

Кое-как я встал на четвереньки. Поднял голову, оглядел мутными глазами сцену.

Два охотника. Один целится из арбалета, другой бросил палку и, ухватив меня за волосы, замахнулся стилетом. Всё.

С неба рухнула серая молния, с лету выбросив с крыши охотника со стилетом и клоком моих волос в намертво сжавшейся руке. Спаситель тут же прыгнул в сторону, всего на чуть опередив застрявшую в рукаве стрелу. Зубодробительный удар — и арбалетчик, деля судьбу товарища, падает в темный проем.

Фаргел развернулся:

— Я же говорил: будь осторожен!

Он подошел ближе, заглянул в глаза:

— Лететь можешь?

Я кивнул. Голова обиженно отозвалась головной болью. Потерплю. Я поднялся на ноги. Сам.