Чтение онлайн

Сложно сказать. Я не самая приметная девушка, это на сестру и мать оборачивались даже огородные пугала. А я - так. Воробей.

За тобой три зла. Зло в прошлом, зло в настоящем, зло в будущем. Два зла могут сожрать друг друга, третье - тебя. Пожалеешь многое - потеряешь все. Зло уже идет. Берегись добра, оно бывает злее.

Слова старой рофтерки звучали в ушах.

Зло в прошлом - барон Артау? Это он уже идет?

Я вдруг фыркнула - и принялась смеяться до слез. Видимо истерика началась.

За мной три зла? Замечательно, на всех хватит! Два могут сожрать друг друга? Авось, барон окажется в числе съеденных! Третье - меня?

Тогда надо повышать уровень костлявости и ядовитости. Чтобы встать у любого зла поперек глотки. Не подавится, так отравится!

Что мне еще остается?

Только смеяться. Потому что плакать...

Неужели я плачу?

Да.

Это я сижу за столом, опустив голову на расшитую ирисами скатерть, и рыдаю так, что самой страшно. Это именно я.

Какая же я дура. Дрянь и дура...

***

Дура или не дура, а на работу идти надо.

Лечебница встретила меня привычным запахом карболки.*

* карболка, карболовая кислота, фенол, применялась для дезинфекции с 1865 года. Убивал микробы, правда, был достаточно ядовит, но в отсутствие антибиотиков и то было за счастье, прим. авт.

Сейчас здесь стало почище. Нельзя сказать, что стали чаще убирать, или число уборщиц увеличилось. Но я в качестве благодарности от больных принимала только уборку. Помыть полы, окна, что-то постирать...

Постепенно, шаг за шагом, в лечебнице становилось чище.

Обход прошел как обычно. Ничего нового, ничего удивительного.

Беременности, роды, болезни, раны, переломы и ушибы - что принесли за ночь. Ночь у нас пора богатая, уж сколько дурачья несут из портовых районов...

Вот и еще один пострадавший.

Лет двадцати, огненно-рыжий, с большими голубыми глазами и тонкими длинными пальцами. Я пригляделась внимательно.

А ведь...

Пальцы тонкие, длинные, с аккуратно обработанными ногтями, без заусенцев, руки чистые, без мозолей...

Будь мы на приеме у короля - я бы сказала: 'аристократ'.

А здесь - нет. Карманник. Синяк на пол-лица расплылся, видимо кто-то заметил, как его 'ощипывают', да и угостил рыжика, чем потяжелее.

Это понимали и остальные лекари. Карнеш быстро осмотрел бедолагу, и принял решение.

– Два дня еще полежишь, потом гуляй. Проблем быть не должно. Но сегодня-завтра лежи спокойно, а то потом начнет голова болеть, или в глазах двоиться...

Судя по лицу парня - хоть пять дней пластом пролежит, лишь бы без последствий. В его профессии такое недопустимо.

Но к парню мы относились спокойно.

Ни следить за ним, чтобы что-то не стащил, ни приглядывать, никто не собирался. Лечебница же.

Сегодня ты в ней пошакалишь, а завтра сюда же и попадешь. И отнесутся к тебе безо всякой любви и симпатии, были несколько раз прецеденты. Так что я могла спокойно оставлять одежду и обувь, могла даже деньги оставлять в комнате отдыха.

Никто не возьмет.

С тем я парнишку из головы и выбросила.

Поболтала с Бертеном, согласилась прогуляться с ним в выходные, но уже не по набережной. Вдоль побережья ходили лодочки. Получше - для аристократов и чуть попроще и подешевле, но для 'чистой публики'. Можно было поплавать несколько часов, пристать к берегу, устроить завтрак на траве...

Я согласилась, и пообещала что-нибудь приготовить. Бертен довольно улыбнулся.

Хороший он...

А вот я поступаю подло. Он - простолюдин, я аристократка, то есть у нас ничего быть не может. Разве что короткая связь после того, как я выйду замуж. Конечно, за кого-нибудь своего круга. А я подаю ему надежду. Порядочно ли это?

Нет.

Тем более, что замуж за него я не пойду. Но... мне хочется хоть какой-то иллюзии тепла. И нормальной жизни. Хотя бы ненадолго.

День шел, как обычно.

Два перелома, одна дурочка, которая на седьмом месяце принялась тазы с бельем таскать, едва спасти успели, что ее, что ребенка, теперь будет у нас месяц лежать, как миленькая, рваная рана...

Ничего нового, ничего интересного.

Разве что доставили целую охапку лекарственных растений. Харни сказали, что это от виконта Леклера. Господин Растум порадовался, мы тоже, и принялись за разборки. Сам виконт не явился, так что Харни Растум решил отправить ему благодарственное письмо. Вдруг еще чего пришлет?

Мне об этом размышлять было некогда.

Я читала книгу, которую раздобыл для меня маркиз, делала упражнения, с радостью понимая, что многое уже умею, и прикидывала, как бы попрактиковаться. Хотя это себя ждать не заставит. С моей-то работой...

Женщина лежала на боку и стонала. Симпатичная, высокая, с темными волосами, светлыми глазами и правильными чертами хорошо вылепленного лица. Сейчас лицо искажалось болью, расплывалось, смазывалось...

Она обхватывала живот руками, выгибалась, жалобно вскрикивала...

Роды.

Тяжелые, болезненные, и... Темного крабом!

Вообще, лекари говорят так: 'отошли воды - начались роды'. А тут воды, похоже, давно отошли. А она еще не родила. И даже...

Я привычно принялась прощупывать женщину.

М-да. Потуги есть, а вот собственно родовой деятельности и не наблюдается.

– Принеси обезболивающее, - попросила я служительницу, а стоило той выйти, пустила в ход свои умения.

Паршиво.

Если кто не знает, роды - это мероприятие, которое требует от женщины всех ее сил и еще немножечко сверху. А у нее силенок и не осталось, считай. Не знаю, что эта дурочка делала, но вымоталась она до изнеможения. Критического, в ее случае.

Роды начались, а силы на них и нет. Вообще...

– Вот.

Линда Морли протянула мне стакан с разведенным в нем маковым молочком.

Женщина оказалась настоящей находкой для лечебницы. Неглупая, не брезгливая, не боящаяся крови, расторопная чистюля стала мне хорошей помощницей. Я знала, она выбирала дни, когда я дежурю, и старалась работать именно со мной. Видимо, потому что я отнеслась к ней по-человечески, сюда привела, посоветовала...