Чтение онлайн

Криталь Верандуа постучался в мое окно поздно ночью.

С-скотина! Мало того, что день испортили, так еще и выспаться не дадут?!

– Да!?

– Госпожа Ветана, можно?

– Можно, - проворчала я. А куда денешься?

В руках у Криталя оказался здоровущий букет цветов и коробка конфет. Дорогущие... сто лет таких не пробовала.

Кажется, я его уже простила.

– Госпожа Ветана... простите меня. Нас с Арзелем. Пожалуйста...

Я вздохнула.

– Какие планы у вашего герцога?

– Н-не знаю, госпожа Ветана. А....

Я сообразила, что Криталь ничего не знает о приказе непосредственного начальства, и вздохнула.

– Ваш герцог приказал мне завтра явиться в казармы. К сержанту Лоури.

Криталь потер лоб. Подумал. Мыслительный процесс, видимо, шел с трудом и нуждался в стимуляции, поэтому парень потер еще и затылок.

– Госпожа Ветана, я не знаю.

– У вас есть лекари? В гвардии?

– Да. Но всего двое.

– А требуется больше?
– прищурилась я.

Слово за слово, я вытащила из Криталя всю гвардейскую историю.

Что такое гвардия?

Это личная охрана короля. Кстати, гвардейцев не так много. Всего двести человек. Сто конных, сто пешцев. Отличительный признак гвардии - плащ, всегда одного и того же цвета. Сине-белый.

Коронные цвета, морские, говорят, их еще Алетар Раденор выбрал.

Синий, белый, золотой.

Конная рота по традиции, считается более почетной, служба в ней дороже, там ведь требуется хороший конь, выученный особым образом. Это себе не каждый может позволить.

Поэтому конники смотрят на пешцев... ну, не то, чтобы с презрением, но без уважения.

Пешцы же не любят конников за высокомерие и надменность.

Ссоры вспыхивают между этими двумя группами с завидной регулярностью.

Дуэли... да, тоже случается.

По традиции, в гвардию идет 'алмазная молодежь'. Короли во все времена пытались изменить эту традицию, но потом плюнули и смирились. Зато столько заложников под рукой!

Обратная сторона медали - привести гвардейцев к порядку было очень и очень сложно.

Королю этим заниматься времени нет, а командующий гвардией должен быть личностью. Иначе...

Сыновья герцогов, например, не станут подчиняться сыну барона.

А сын маркиза - сыну графа.

То есть для любого капитана гвардии этот пост превращался в постоянное подтверждение своих способностей. И это если обходилось простым выяснением отношений. А уж если подключалась вельможная родня...

Обычно после пары лет службы капитаны гвардии просились куда подальше от двора. На границу, например.

Противоречие?

Да еще какое!

Гвардия, которая должна быть опорой короля - и вдруг... такое.

– А лекари-то там зачем нужны?

Если я правильно понимала суть вопроса,, все это высокопоставленное стадо должно было или ломиться к придворному магу, или, на худой конец, пользоваться услугами своих семейных лекарей.

Криталь еще раз почесал затылок - и развел руками.

– Не знаю.

***

В ворота казарм я входила злая, как шершень.

Видит Светлый, если я сейчас на ком-то сорвусь... ладно! Сама покалечу, сама и вылечу!

Вот!

Казарма для гвардейцев не дом, а место службы. Живут они кто по родовым особнякам, кто по частным квартирам, здесь обретаются только самые бедные, кому титул остался да фамильная спесь. Только все равно шумно, людно, лакейно и ливрейно, аж в глазах рябит.

Первого же пробегающего мимо лакея я поймала за отворот ливреи.

– Мне нужен сержант гвардии Элетон Лоури.

– Эммм... госпожа....

– Госпожа Ветана.

– Я...

– Вы сейчас меня к нему проводите. Или я сообщу герцогу Моринару ваше имя, - одно упоминание о 'белесом палаче' привело лакея в чувство. Хоть кракен приползи, если он ссылается на герцога, перед ним будут на задних лапках плясать.

Я шла вслед за лакеем, пока дорогу нам не преградили трое дворян. Пришлось остановиться. Лакея они пропускали, а вот меня блокировали плотно.

– Господа?
– получилось в меру спокойно и в меру надменно.

Я смотрю на дворян, как на новый экземпляр таракана. Три таракана.

Один - лет двадцати пяти, высокий и тонкий, весь словно лист бумаги в профиль, угловатые движения, темные волосы - и то кажутся острыми на ощупь, темные глаза смотрят колко и холодно. Второй - настоящая девичья погибель, очаровательный юноше лет семнадцати с роскошными золотистыми локонами, голубые глаза светятся почти детской наивностью, улыбка сияет на красивом лице, тонкие пальцы украшены рубиновым кольцом и с привычной небрежностью лежат на рукояти шпаги. Третий - обаятельный медвежонок. На вид ему лет двадцать - двадцать пять, сложно сказать точнее, он наверняка выглядит моложе. Каштановые локоны, карие глаза, пухлые щеки, плотная (почти полненькая) фигура под плащом. Но учитывая, что никто другой не пристал к нам, а вот эти трое отметились - наверняка впечатление обманчиво. Для себя отмечаю их, как 'тонкого', 'красавчика' и 'медвежонка'. 'Тонкий' начинает первым. Заводила по возрасту - или по характеру? Или просто его выставили вперед?

– Олли, смотри, какая бабочка к нам залетела?

– Траурница?

– А может, это вовсе даже гусеница?

Намек на мое простенькое коричневое платье с белой оторочкой. Но не наряжаться же сюда? Вот еще не хватало!

– Надо просто снять платье и посмотреть.

Платье им снять...

Ну-ну...

– А зачем к нам залетела эта бабочка?

– И какого цвета у нее крылышки?

– Господа, извольте уйти с дороги. Меня ждет господин Лоури, - холодно произношу я.

– Крошка, зачем тебе Лоури?
– очаровательно улыбается 'красавчик'.

– Мы же лучше, - подхватывает 'медвежонок'.

Я насмешливо улыбнулась, вскинула голову.

– Господа, я лекарь. А потому вы меня интересуете только, как пациенты. Больные есть?

– Я болен, - 'красавчик' демонстративным жестом схватился за ширинку.
– Молю, не дайте мне погибнуть в страшных мучениях!

Я кожей чувствовала направленные на нас взгляды.

М-да, если я сейчас не поставлю нахалов на место, потом мне прохода не дадут...

– Какой ужас!
– схватилась я за голову.
– Так что же вы! Немедленно показывайте свою рану! Сейчас же!

Такого поворота троица не ожидала. Я сделала шаг вперед и недвусмысленно протянула руку к завязкам штанов.

– Сейчас же показывайте, что болит! Лекарства у меня с собой! Ну же!

– Может, устроимся где-то... поудобнее?
– попробовал мурлыкнуть красавчик, но я уже перла вперед, словно боевой рыцарский конь.

– Нет-нет! Промедление смерти подобно! Сейчас же! Немедленно предъявите источник своих страданий, а лекарство я уже приготовила.

И в моей руке выразительно качнулась ловко извлеченная из саквояжа клизма.*