Чтение онлайн

— О, Великая Шадану, молю тебя, сжалься надо мной, не отдавай меня этому извергу.

Все, включая Лэйярда, застыли на месте — никто не ожидал такого поворота событий.

— Защити меня, — продолжала я "истерить". — Я не хочу с ним идти, он делает со мной ужасные вещи. Лучше я останусь тут или умру, чем возвращаться с ним.

Королева совсем растерялась.

— Ладно, я подумаю.

Думала он секунд десять.

— Вот мое королевское слово: ты идешь с ним.

— Пожалуйста, не надо. Я не хочу, — снова поклонилась я, пытаясь схватить ее за руку.

Лэйярд, пока Шадану не успела передумать, развернулся и потащил меня за куртку прочь. А я старалась подыгрывать, плача и брыкаясь.

— И хорошенько оттаскай ее за волосы.

— И накажи.

— И подарки не забудь.

— Мы ждем.

И другие подобные реплики доносились нам в спину.

Мы поспешили убраться из этого леса подальше, вернуться на то же место, откуда начинали путь через густые заросли.

— Что это было? Они не хотят пропускать нас? — интересовалась я на ходу.

— Билкис всегда пропускают мужчин, сопровождая их всю дорогу и прося рассказать какие-нибудь сказки или истории. А вот с женщинами — проблема. Нужно было вымазать тебя грязью и порвать одежду. Они бы почувствовали свое превосходство, позлорадствовали, глядишь — и пропустили бы.

— Так давай вернемся на поляну, вымажем меня, и попробуем еще раз.

— Нет, этот номер уже не пройдет. Мы сюда не вернемся.

— Они очень опасные?

— Они — хищницы. Если их слишком много, думаю — опасные.

— А самцы у них есть?

— Не знаю, никто не видел. Мне скорее кажется, что им не одна тысяча весен, иначе, почему всех остальных они называют "смертными"?

Лэйярд не переставал восхищаться моей затеей и недюжинной смелостью.

— А если бы это не сработало?

— Тогда бы мы применили твой план. Но ты один не справился бы с ними.

— Я с Улой.

— Все равно. Мужчины привыкли все решать силой и напролом. А таких дубин надо брать хитростью.

— А ты — лиса.

— Если только совсем чуть-чуть.

Я покрутилась вокруг Лэйярда и потихоньку выкрала его кинжал, показывая свою ловкость.

— Ах, так. Ну, тогда придется все-таки тебя наказать, — улыбнулся он.

— Как? Грубо и по-мужски?

— Не-ет, это слишком мягкое для тебя наказание. Лучше оставлю тебя без ужина.

Через пару часов пути мы вышли на открытое место. Лес закончился. Вдалеке виднелись камыши, карликовые деревья, кривые елки и много-много зелени.

— Там болота? — поинтересовалась я, вставая на цыпочки и вытягивая шею.

— Да. Давай останемся ночевать здесь. Скоро начнет темнеть.

— А эти Билкис не доберутся до нас ночью?

— Дочери леса никогда не покидают свое убежище и не выходят на открытое место.

— А есть другой путь в Тарсиллинн?

— Есть, через болота. Но их охраняют жрецы. И если тут я знал, что увижу, то там… Даже не представляю, какую чертовщину они придумают на этот раз.

— Зачем они это делают?

— Охраняют Тарсиллинн от всех и вся. Ведь предполагается, что свои, вестгейры, ходят только через тоннель… которого уже нет.

Мы развели костер, Лэйярд притащил веток и мягких еловых лап. Затем решил отправиться на охоту, пока я сооружаю постели.

— Лэйярд, не оставляй меня одну, когда охотишься, — заметила я, отложив одеяла в сторону.

— Я никогда бы не оставил тебя одну. Ула всегда с тобой. Мне нужно идти, пока совсем не стемнело.

Ночью с нами спала рысь. Мне было спокойнее, когда Ула рядом. По крайней мере, в случае опасности она поднимет тревогу. Среди ночи я проснулась, приснилась какая-то ерунда. Решив перевернуться на другой бок, я приподнялась на локте и увидела что-то странное. В ту же секунду сбросив с себя одеяло, я обежала мирно посапывающую Улу и приземлилась на постель Лэйярда.

— Вставай. Там, на болоте, что-то светится.

Он приподнялся, посмотрел и снова лег.

— Это болотные духи, они не опасные, — сонно ответил он.

— Какие еще духи? Ты ничего о них не говорил, я боюсь тут спать.

— Не бойся, болота далеко.

Одновременно с этими словами он приподнял край одеяла, и я, расценив это как приглашение, быстренько туда нырнула. Я лежала на его плече, прислушиваясь к каждому ночному шороху.

— Эти духи бродят только ночью и только по болотам, заманивая путников. Они безобидные и никогда не приблизятся. Нужно не обращать на них внимания и идти своей дорогой.

— Лэйярд, хватит рассказывать страшилки, а то я никогда не усну.

— А о чем тебе рассказать?

— О чем-нибудь добром и веселом…

Я засыпала, слушая рассказы о балах и светских приемах в Тарсиллинне и ощущая, как он кончиками пальцев гладит мои волосы.

Утром мы долго ждали, пока над болотами не рассеется туман. Солнце было уже высоко, а разорванные клочки тумана еще там-сям белели над болотом.

— Пора, — наконец сказал Лэйярд, и мы тронулись в путь.

Впереди, как обычно, уверенно шествовала бесстрашная Ула, следом шагали мы, держа в руках сделанные наскоро посохи. Пару раз я вступала в неприметные, затянутые травой ямы с зеленой жижей. Хоть они и не были глубокими, но в кроссовках уже начинало противно хлюпать. От наших шагов лягушки и прочая живность разбегались в разные стороны. Небольшая змея проскользнула в шаге от меня и нырнула под корягу.

— Далеко еще? — мое настроение начинало заметно портиться.

— Солнце еще не успеет склониться к западу, как мы пройдем эти болота. За ними будет хижина старой Хильды, а к ночи уже будем в городе.

— Что еще за Хильда?

— Жрица. Очень старая. Никто не знает, сколько ей весен. Она, верно, и сама не помнит. Некогда она рассорилась с кастой жрецов, уж не знаю из-за чего. Поговаривают, даже плюнула в верховного. Живет далеко от всех, с жабами общается — может, ей так жить интереснее. К ней можно будет зайти отдохнуть — Хильда рада пообщаться с гостями, если те — не жрецы, конечно.

Я опять заметила змею, и снова. Они принялись ползти рядом. И это мне ужасно не нравилось. Вдруг я обнаружила, что туман ни с того ни сего начинает сгущаться, словно стекается отовсюду в одно и то же место. Я снова оступилась и чуть не провалилась, заметив, как из тумана начинают проступать очертания всадников. Точнее, наездников на рысях. Они неспешно плыли над землей.

— Лэйярд, ты видишь это?

— Не бойся, это всего лишь наваждение. Они отпугивают чужаков. Одно и то же уже много лет. Неужели жрецы не могли придумать что-нибудь новенькое?