Чтение онлайн

– Ты снова меня подвела Гхань. Я предупреждала моя "бывшая рабыня", еще один проступок, и алтарь твой. Я открою тебе тайну, почему ты сейчас на алтаре. Ты посмела клеймить слугу Анубиса, а великий бог Дома ночи такое не прощает.

Глаза девушки наполнил нескрываемый ужас, от осознания того что ее может ожидать после смерти.

– Да, ты правильно испугалась Гхань!

Риандра взяла в руки жертвенный клинок и, произнеся формулу на "старом" языке пронзила сердце жертвы. По залу прокатился эхом потусторонний крик боли. Послышалось рычание пришедшего за жертвой слуги бога, после чего крик прекратился, а со стороны статуи Анубиса послышалось тихое клацанье когтей по каменному полу.

"Следом должны умереть слуги привезшие жнеца сюда! А те, кто продал его на аукционе, покинут мир живых еще до восхода Ра! Когда я выполню все это, думаю смогу просить у бога прощения, и освобождения от унижения!"

– Вижу, жертва пришлась богу по вкусу, хороший выбор дочь!
– Раздался из-за спины слегка рокочущий голос верховного жреца Темного бога Анубиса.

– Отец!
– Кинжал звякнул о камень алтаря.
– Надо поговорить.

– А разве здесь мы не можем этого сделать?

– Можно, но тогда придется отправить к стопам Анубиса всю смену храмовой стражи!

– Тогда идем в мои покои, если тебя не смущают мои наложницы.

– О, уж их-то под нож пустить я всегда рада, отец! Но у меня действительно важная новость.

Наложницы Верховного жреца темного бога Анубиса, в страхе скрылись за створками дверей личной спальни своего повелителя. Сказать, что он был в гневе - значит, ничего не сказать. Таким его еще никто и никогда не видел.

Его любимая старшая дочь, она же старшая жрица храма Анубиса стояла на коленях и орошала слезами пол. Никто не слышал ни слова произнесенного жрецом, только всхлипы испуганной старшей жрицы.

– Теперь она попадет в немилость!
– Радостно оскалилась старшая наложница Дарна.
– Поделом проклятой су...

– Тише! Ты забываешь, что у стен есть уши!

– Если только в эти уши скажешь ты, или Саелта!

– Что?

– Тише вы, иначе повелитель переменит свой гнев на нас! В отличие от вас двух блудливых кошек, я не намерена попасть в мужские бараки, как это сделали с Райлой! Она была отдана на съедение шакалам после трех ночей!
– В глазах наложницы застыли слезы страха.

Внезапно дверь распахнулась и в покои, где сидели наложницы, влетела заплаканная Риандра.

– Можешь реветь сколько хочешь! Ты остаешься здесь, пока мне придется улаживать твои ошибки!
– Тут его взгляд упал на колено преклонных девушек склонивших при его появлении головы.
– А вы вон отсюда! И не попадайтесь мне до ночи на глаза!

– Да повелитель!
– в один голос ответили испуганные девушки, вскакивая на ноги и исчезая в дверном проеме.

– И посмей еще выбросить подобный фортель, и у меня не только не будет дочери, но и поменяется старшая жрица, а ты пойдешь в гарем фараона как главный подарок от меня! Ты слышала?

– Да отец!
– некогда величественную и волевую женщину била крупная дрожь.

– Не приведи, о Великий Анубис, ты ослушаешься...

Я пришел в себя прикованный к узкой деревянной пластине, которую несли четверо дюжих мужчин с загорелой кожей и весьма тяжелым немигающим взглядом. Ошейник на моей шее жестко фиксировал мою голову, мешая двигаться. На спине у двоих несущих такие нестандартные носилки спереди, был искусно вытатуирован аист со сложенными крыльями в прямоугольнике с закругленными концами.

– Не дергайся отрыжка Тота!
– Послышалось откуда-то сбоку.
– Давайте живее, госпожу нельзя заставлять ждать!

Носилки сильно затрясло. Похоже, носильщики перешли на бег. Великая тьма, все понимающая и ничего не прощающая! ГДЕ Я МОГ ТАК ПРОКОЛОТЬСЯ, когда попал в этот мир?

Резкая смена обстановки, и яркий белый свет больно резанул по глазам.

Носилки рукоятями воткнули в специальные гнезда в полу, после чего послышался механический клац.

Это были покои и явно женские, судя по убранству и спящей брюнетке на широкой белой кровати (Олес такие называл имперским траходромом, хотя я так и не понял, что он имел в виду, впрочем - это обычное дело, когда приходится общаться с ним).

Пока я ждал пробуждения спящей особы, то успел внимательно осмотреть убранство, изучить мелкие трещинки в потолке, и практически все изгибы нагой красавицы. Да, девушка спала нагишом, что в свете здешних температур вполне естественно (от двадцати пяти до сорока пяти).

Блин! (О теперь и слова паразиты от Олеса начинаю перенимать). Если бы не печати, давно бы уже покинул с другом этот весьма негостеприимный мир!

Перед мысленным взором появился фонарик Хелльмгарды, с нитью к сосуду души Олеса. По крайне мере он в Гелиополисе Анхорн...

Сладко зевнув, молодая девушка потянулась, заставляя мужские гормоны моей человеческой ипостаси взвыть. Да давненько я уже не был в женских объятиях...

Вдох-выдох... Восстановить дыхание... Прогнать кровь... Успокоиться.

Открыв глаза, я увидел объект созерцания последних трех часов буквально в метре от себя, в небрежно накинутой на загорелые плечи накидке.

– Тир! Почему ЭТО в моей спальне, и в таком виде!

Сбоку от меня появилась еще более молодая, лет пятнадцати, служанка в рабском ошейнике из темной меди. Одета была... да какое одета, белая лента на груди, и набедренная повязка.

– Госпожа Клерайна, ваш троюродный дядя отправил данного раба вам с четкими инструкциями.

Девушка слегка изменилась в лице и принялась меня разглядывать:

– Значит, он сумел достать мне необъезженного чужака... прекрасно, прекрасно!
– Ее пальцы пробежались по моей груди, спускаясь к животу... небрежным движением, она сорвала с меня нижнее белье и отошла в сторону, разглядывая.
– Не лучший образчик... Мои купальни готовы?

– Да госпожа!

– Хорошо. Переоденьте его, отмойте, а то он него до сих пор воняет сандаловым маслом, терпеть его не могу!

– Да госпожа!
– Служанка склонилась еще ниже.

Особа, которую согнутая в три погибели служанка, назвала госпожой Клерайной подошла ко мне в плотную, и посмотрела мне в глаза. Нетипичные формы скул для этой местности, не говоря про цвет глаз. Такое чувство, что они меняют свой цвет, с голубого на темно зеленый. Интересно.

– Как твое имя раб?

– Курт.

– Курт... имя как у пустынного шакала...
– Поморщилась девушка.
– Возраст?

– Сто восемнадцать лет, три месяца и шестнадцать дней...