Чтение онлайн

Лэя заботливо ухаживала за ним, с утра убежав вниз, приготовить завтрак и сделать все по дому. Взамен ее, к ним наверх протопали мохнатые ноги, и вскоре хозяину пришлось обниматься не только с Элией, но и с Хлюпом.

– А где Шастик? – требовательно вцепилась в мохнатую шкуру лонка Элия. Тот, после традиционного обнимания с Женей, деловито уселся на край кровати, хотя было видно, как он еле сдерживается, чтобы не последовать примеру Элии, которая скакала по кровати.

– Шастик же еще маленький, - вздохнув, сказал Хлюп. – Он еще спит.

– Не-а! Я зе не маленькая, а Шастик дазе сталсе меня! – заявила говорливая малышка и, за неимением маленького плющевого медвежонка, продолжила теребить Хлюповы уши.

– Элия, не оторви! – притворно взмолился, довольный лонк. – Они у меня одни!

– Не бойся! У тебя уши клепкие, – возразила Элия.

Женя только хихикал, наслаждаясь этой домашней идиллией. Потом они всем гуртом скатились по лестнице вниз и побежали на улицу приводить себя в порядок. Женька, по привычке схватив зубную щетку, мыло и полотенце, пошел на мостки. Хлюп сразу притормозил, сославшись на неотложные дела по дому – на мостках он бывал только в силу крайней необходимости. Зато Элия ни на шаг не отставала, с полдороги забравшись к папочке на руки. Да и он сам вряд ли бы устоял от соблазна покатать на руках свою маленькую любимицу.

Женя, не спеша, шел по скошенной лужайке к мосткам и впитывал всеми своими фибрами это непередаваемое ощущение утренней природы. Его босые ноги сбивали прохладные остатки росы с мягкого ковра травы. Нос жадно вбирал чуть теплый, наполненный ароматом трав и свежестью озерной воды, утренний воздух. Его щека ощущала притихшую Элию, видимо, тоже попавшую под очарование момента. Солнышко уже вовсю играло бисером росы на растениях и бликами на чуть волнующейся глади озера. Женя ступил на теплые доски мостков, и, опустив на них Элию, сам бессовестно развалился посреди настила, будто пытаясь подзарядиться от живого тепла древесины.

Девочка, как мышка, сидела рядом и что-то чертила по воде найденной соломинкой. Потом ей все же надоело выдерживать паузу и она, толкнув папочку в плечо, спросила:

– А лыбу мы будем ловить?

– Конечно! Только сейчас помоемся и позавтракаем, а потом я возьму удочки в сарайке.

– А мы с Шастиком челвей накопаем!

Женя, почувствовав прилив сил, поднялся и приступил к омовению. Он склонился с мостков и смотрел, как стайки маленьких рыбок пробегают над камнями в чистейшей озерной воде. Вдруг сбоку ему в лицо прилетела пригоршня влаги, и раздался заливистый смех маленькой проказницы. Он не стал отвечать тем же – его пригоршня сделала бы из Элии мокрого цыпленка. К тому же, его хищноватую рожу все равно надо было мыть. Так что он только улыбнулся доченьке своей тигриной улыбочкой и приступил к мытью. Купаться пока не хотелось – для этого нужно подождать до полудня, когда озеро станет чуть ли не единственным спасением от жаркого солнца.

А потом он завтракал, нахально сидя на своем месте и любуясь женой, подающей еду на стол. Обычно он старался хоть чем-нибудь помочь, если сильно не уставал, но сегодня был особый день: Женя наслаждался каждым моментом и любовался каждым движением Лэи.

Затем они ловили рыбу с Элией. Обычно улов к столу они добывали сетями вместе с Илаиром, но что может сравниться с рыбалкой на удочку? Тем более с любимым ребенком, прямо с мостков, когда одновременно, можно было погреть свою лохматую шкуру на солнышке и полюбоваться отражением гор в зеркале воды. И пусть снасти были примитивные, зато рыбы было много, а рыбины были большие и вкусные, и, даже ловя с мостков у берега, приходилось иногда помогать Элии вытаскивать улов из воды. А потом они ходили за грибами, осматривали траву на покосах, прогулялись к дому Илаира, купались и просто ничего не делали, нежась на солнышке…

Женя уже второй день предавался безделью. Сейчас, пока Лэя укладывала Элию спать после обеда, он, развалясь на мостках, все-таки начал задумываться, что с ним произошло? Он пока не мог и подумать, что ему когда-нибудь опять понадобится идти в астрал, но дурная привычка все анализировать где-то на задворках сознания, подвела его и сейчас: он понял, что вспомнил, наконец, все, что с ним произошло. А произошло с ним так много, что его гаденьким сомнительным тараканам сомнения было полное раздолье в его голове. Тем более в таком, бездельном и бездумном состоянии.

То, что он сумел под прикрытием Кости пройти ложной тропй толтеков, почти не оставляло сомнения. Правда, это «почти», всегда присутствовало, если события происходили в астрале. Женя уже привык никогда до конца не доверяться ни ощущениям, ни логике, ни каким-либо другим «стопроцентным» доводам. Он не был новичком и проникся глубоким пониманием, казалось бы, глупой фразы: «в астрале возможно все». Пока что он не встречал явления или ощущения, какое не было бы здесь возможно. Поэтому и сейчас он осторожно предположил, что, скорее всего, прошел туда, куда исчезали души.

Он с содроганием вспоминал ощущения «Кости», идущего на заклание к этой гротескной птице. Да, они были на грани разоблачения, но все-таки прошли чисто. Из этого момента можно было извлечь пользу – у Жени осталось четкое ощущение, что ягуар боялся нагваля. Возможно, они на то там и были поставлены, чтобы не пропустить его или другое божество. «Но пропустили!» - с внутренним довольством заметил он. Однако не стоило обольщаться: если бы не предупреждение Пернатого Змея, неизвестно, чем бы все это закончилось.

Свет в клюве орла, как раз и возвещал о проникновении души туда, откуда пока никто не возвращался. Тут его ощущения обрывались. Это было понятно – обычная посмертная реакция в новой информационной среде. Многие души «засыпают» в астрале на долгое время после смерти реального тела. Главное, что он проник туда, чему, видимо, представлял явную угрозу. А понять об этой угрозе эти неизвестные «они» могли по банальному считыванию информации с астрала. «Прочитал» же Кецалькоатль свой сон откуда-то? Значит и «эти» ждали от него какой-то пакости. И понятно какой – разоблачения!

А Служба Равновесия, несмотря на то, что Женя злился на ангелов, сработала тип-топ, как и обещали. Ведь, когда кордон проходил, его сущности фактически не было видно. Зато потом аукнулось по полной! Безболезненным этот процесс возвращения к себе не назовешь. Женя помнил все, что случилось с Костиком в иллюзии послевоенной Москве после прохождения индейских мытарств, но как-то отстраненно, и это было хорошо. Все-таки профессорская псевдосущность осталась где-то там, в мире его фантазий, унеся с собой остроту переживаний.

Странно было только, почему Костины воспоминания и фантазии смешались таким причудливым образом. Хотя, что в астрале не причудливо? Вспомнить, хотя бы свои сны – там ведь таких приключений себе на голову навыдумываешь, что потом в холодном поту просыпаешься и просишь извинения за ночные вопли. С другой стороны, Костя вспомнил, наверно, самое яркое событие своей жизни – как они познакомились с Надей. Но память о будущих событиях все время сбивала его с толку, подсовывая логические нескладухи. А кончилась история, как это и бывает во снах, навязчивым кошмаром. Он же еще ребенком пережил Отечественную.