Чтение онлайн

– Жаль, что в клетке не поет, да и живет недолго. – Голос у Сая был ровный, но я чувствовала, как он злится.

– Парнишки недавно подобрали. Тут, недалеко, ограждение. Пластик прозрачный, часто бьются, – охотливо отозвался продавец. – Вот, выходил и все ждал. Все думал – чего жду? Купить хотели – не продал. Думал – почему? Теперь знаю – тебя ждал. Забирай.

Круглая клетка перекочевала со столика в руки удивленного Сая.

– А клетку у заборчика оставишь, мальчики подберут… Дедушку Амара тут многие знают, клетку не тронут. Идите, идите! – замахал он на нас руками.

Клетку у Сая я забрала и теперь несла ее перед собой, крепко обхватив руками и плюнув на то, как я выгляжу со стороны, тихо уговаривала птичку не бояться и потерпеть еще немного.

По сравнению с Ак-Тепе стоянка была тиха и практически пустынна. Сай убрал свой рюкзак и пакеты в багажник, и я протянула ему клетку, уже догадываясь, что он сделает дальше. Замочек на дверце немного заедал, да и сама дверка скрипнула, открываясь. Мы стояли, затаив дыхание, но птичка, трепыхавшаяся всю дорогу, все также сидела, прижавшись к поддону внизу клетки. Сай вздохнул, сунул руку в клетку, ловко обхватил пленницу ладонью, вытащил наружу, раскрыл пальцы и подбросил птичку вверх. Та расправила крылья, пискнула, шарахнулась от нас и рванулась в небо, набирая высоту. Я долго смотрела ей вслед, потом перевела глаза на мужа и испугалась: Сай всматривался в мое лицо, и взгляд его был больным. Мне показалось, что он мучительно ищет слова, хочет что-то мне сказать, но тут за его спиной загудел клаксон, Сай вздрогнул, отвернулся, приветливо помахал очередному знакомому воину, а когда повернулся – передо мной был привычный Сай, разве что чуточку более растрепанный. Подскочивший худой мальчуган потянулся к клетке, повторяя: «Дедушка Амар, дедушка Амар». Сайгон выудил из кармашка несколько мелких монеток, и счастливый парнишка бросился от нас так, что засверкали пятки, торчащие из маленьких ему пластиковых шлепок.

– Куда мы теперь? – спросила я у придерживающего для меня дверь машины мужа.

– Следом за ней. – Сай мотнул головой в сторону, куда улетела пернатая пленница. – Мы с тобой заночуем на озере Карен, где живут тростниковые птички. Если повезет – услышим, как они поют.

– Заночуем? – расстроилась я. – Сааай, я так устала от отелей по дороге от Нашера…

– А при чем тут отели? У меня в багажнике лежит отличная палатка и все, что нужно, для ночевки под открытым небом. Ты знаешь, там такие фантастические закаты… И вода ночью теплая-теплая.

– Ну, если вода… – только и нашлась что сказать я.

– Поверь, тебе понравится, – мурлыкнул Сай мечтательно, выруливая на дорогу.

Как я и предполагал, Птичка почти сразу же перебралась на заднее сиденье и задремала, поджав ноги и укутавшись в тот самый «счастливый» плед, который заботливый Терри кинул мне на заднее сиденье в день моей свадьбы. Я поглядывал на нее в зеркало, каждый раз ощущая прилив нежности, иногда ловил ее сонный ответный взгляд и думал, думал, думал… Бакычу-апа были осколками древней, еще доколониальной эпохи. Во времена первых колонистов Храм и его Дочери железной рукой вытравляли все прежние верования, традиции, устои, утверждая культ Праматери как единственно верный. Казалось бы, теперь, спустя столько лет после вековой изоляции, они добились своего, но… Говорят, что остались упрямцы, верящие в своих богов, по крупицам собирающие и хранящие наследие предков, только хорошо научились скрываться от вездесущих Храмовых Дочерей. Да и как не прятаться и не лицемерить, если на кону твоя жизнь и возможность продолжить род? Сколько лет прошло, а не забыли и не простили Храму род Серого Ястреба.

Несговорчивые Ястребы долго держались своей веры, не принимали заманчивых предложений, не боялись угроз. Когда род отлучили от Храма, никто не забил тревогу: тогда это казалось просто анекдотом. Шло время, но в браках, заключенных без благословения Дочерей, не рождались дети. Дочери рода одна за другой стали дарить бусины чужакам, и разве можно их в этом винить, если материнство – это предназначение женщины? Сыновьям рода все сложнее стало находить себе невест, и молодые воины, не женившись до Рубежа, начали уходить за Грань. Было что-то неправильное в этих смертях: нет, доказательств не было, и выглядело все так, будто воин сам выполнил ритуал, но какие-то мелочи царапали, тревожили, не давали поверить в это до конца. Один за другим приходили к главе рода воины, в семьях которых подрастали мальчики, просили освободить от клятвы роду и отпустить в чужой род, примаками под чужую руку. Так и не стало рода Серого Ястреба – еще пару десятков лет держались гордые воины, теряя влияние, земли и воинов в традиционных для того времени междоусобных войнах. О том, что случилось потом, говорят разное, но непременно шепотом. В истории Керимы этому посвящен один абзац: род Черного Медведя закончил агонию гордых Ястребов, и помогло им в этом чье-то предательство. Тогда-то и был созван первый Совет Старейшин, потому что справиться в одиночку с Храмом было не по силам ни одному роду. Нынешние Дочери Храма не слишком похожи на воинственных жриц времен колонизации, но и они многое могут, потому и танцуют вокруг друг друга Храм и Старейшины, ступая на цыпочках, выписывая невероятные пируэты, лишь бы не нарушить хрупкое равновесие.

Мысли снова пошли по кругу – что заставило осторожную бакычу-апа, дожившую до вставной челюсти и седых волос, нарушить все правила предсказательниц и позабыть о безопасности и здравом смысле? Говорить об угрозе от Храмовых Дочерей, да не в полумраке предсказательного салона, за крепкой дверью с ажурным слуховым оконцем, от которой ведет минимум три тайных хода на случай визита храмовниц, а посреди белого дня, на кишащей народом Ак-Тепе, было не просто опасно – самоубийственно. Пусть будет благосклонна к бабушке Праматерь, ибо Дочери ее не склонны к состраданию. Единственная причина, приходящая в голову, категорически мне не нравилась – видение у предсказательницы было настолько ярким и касалось не просто Сони, а чего-то более масштабного, что старуха не сумела справиться с собой. Это значило, что Соню надо отправлять с Керимы, и как можно скорей. Желудок, как всегда, откликнулся на неприятные мысли спазмом. Я нащупал блистер и понял, что таблетка в нем последняя, да и сам блистер выглядит весьма потрепанным. Уже очень давно я не беспокоился настолько, чтобы включалась психосоматика. Док Джер, заступая на должность врача десятки, обследовал меня с пристрастием, но и он был вынужден подтвердить, что дело не в моем организме, а в голове. Я сунул таблетку под язык – психосоматика психосоматикой, но когда у тебя крутит живот, думать становится сложно – и напомнил себе, что решать проблемы надо по мере их поступления. В ближайшие же два дня мне следовало сидеть ровно и ждать новостей от Сониного отца.

Я некоторое время вел машину, бездумно разглядывая дорогу, потом взгляд зацепился за татуировку, к которой я так привык, что часто вообще забывал о ее существовании. Странное существо человек – казалось бы, с нашей колониальной историей и подробными хрониками, что ведутся Дочерьми Храма, можно проследить основание рода вплоть до очередности перехода и индивидуальных настроек телепорта. Однако эта версия, обыденная и построенная на фактах, исключает и мистику, и волшебство, вот и появились свои легенды об основании родов. Вот к основателю нашего рода, например, пришла песчаная кошка, которая ночью сбросила шкуру и превратилась в прекрасную женщину, а утром снова ушла кошкой в пустыню. Так и ходила Хозяйка Песков по ночам к воину, пока однажды, утомленная ласками, не заснула рядом, а воин не спалил ее прекрасную шкуру. Проснулась красавица, обнаружила пропажу и горько заплакала, и тогда надел воин брачный браслет, поклявшись, что всегда будет рядом и не сможет жить без нее. Ночами в общежитии воинской школы мы, подростки, любили зубоскалить, что на самом деле основателю рода просто не давали женщины и с песчаной кошкою у него случилось от безысходности, да и в женщину она не превращалась. Обычно такие разговоры заканчивались потасовками – помянув легенды нескольких родов в подобном ключе, добирались до рода Каменистого Щитомордника, чья основательница спасла ядовитого змея, согрев его на груди. Вариаций на тему любви женщины со змеем всегда было в избытке, поэтому безбашенные сыновья этого рода регулярно ходили с синяками и ссадинами. С другой стороны, историю нашей с Соней встречи тоже ведь можно рассказать в виде легенды… Как одна маленькая тростниковая птичка заблудилась в замке Нашера, превратилась в прекрасную женщину и вышла замуж за воина. А их дети основали род Тростниковой Птички и были вынуждены в воинской школе драться в общаге наравне с Щитомордниками. Желудок вновь напомнил о себе ноющей болью, намекая, что мысли приняли нежелательное направление, я опять потянулся за блистером, обнаружил, что он пуст, и кощунственно помянул Праматерь. Съехав с дорожного покрытия, я сосредоточился на ложащейся под колеса проселочной дороге – сейчас она требовала всего моего внимания. А когда, не удержавшись, глянул на Птичку, та уже спала, по-детски приоткрыв рот и подсунув под щеку край пледа.

Всю дорогу от Мунирской ярмарки я продремала, уютно свернувшись на заднем сиденье, то проваливаясь в сон, то всплывая в реальность, чтобы осмотреться вокруг и снова закрыть глаза. Сай вел машину ровно, без рывков или резких остановок, мотор мерно урчал, из динамиков тихо мурлыкало что-то из непривычных местных мелодий. Иногда, в очередной раз кидая взгляд на мужа в зеркало заднего вида, я ловила Сая за ответным быстрым взглядом, и видела, как поднимаются уголки его губ в мягкой улыбке. Один раз я вскинулась на странный звук, оказавшийся шумом фольгированного блистера, из которого Сай, поморщившись, вытряхнул таблетку и закинул ее в рот. Я расстроенно вздохнула, снова закрывая глаза, и поставила еще одну галочку в мысленном списке «Что мне обязательно надо узнать о мужчине, который стал моим мужем». С этой мыслью меня окончательно сморило.

Я проснулась с ощущением праздника и некоторое время озиралась по сторонам, пытаясь понять – где я и как тут оказалась, потом пригладила растрепавшиеся волосы и выбралась из машины. Выяснилось, что, пока я спала, Сай припарковался на уютной полянке и успел не только поставить палатку, но и обустроить стоянку, а сейчас деловито кашеварил. Я огляделась вокруг, втянула запахи еды и дыма от костра и только вздохнула – мой последний (и единственный, если не считать пары выездов с классом в организованные кампусы и жизнь в поместье) опыт жизни на природе пришелся на прошлое лето в рамках очередной практики и был весьма неудачен. Нет, выжить наша группа детей, избалованная цивилизацией и налаженным городским бытом, выжила, но, скажу честно, такой отвратительной еды, что мы готовили по очереди, я не ела ни до, ни после. Практику нам зачли, но инструкторы, удаленно наблюдавшие за нашими мучениями, повеселились всласть. Сейчас же от костра пахло настолько умопомрачительно, что в животе у меня заурчало, а ноги сами понесли поближе к еде. Сай улыбнулся мне беззаботной улыбкой, казалось, что тут, на лесной поляне, он стал на несколько лет младше, словно в лесу снял одну из своих масок и стал самим собой.

– Проголодалась? – понятливо усмехнулся он. – Скоро будет готово. Поужинаем, пока совсем не стемнело, потом на берег пойдем смотреть закат, у меня там и место есть. Ты пока во-о-он тот желтый тюбик возьми и намажься – скоро мошкара появится, кусается больно, да и потом сильно укусы чешутся.

Я сосредоточенно принялась втирать в руки, шею и другие участки тела мазь, поглядывая на мужа, стоящего в футболке.

– А сам чего не мажешься?

Тот лишь отмахнулся, мол, его шкуру мошке еще прокусить надо. Но когда я, довольная, отложила мазь в сторону, сердито окликнул и показал глазами на палатку:

– Забирайся внутрь и заканчивай.

– Что заканчивать? – растерялась я.

Сай закатил глаза, потом вздохнул и принялся объяснять, будто ребенку:

– Ты в туалет ходить до дома Уны не собираешься?

– Ну… – замялась я, совершенно не понимая, к чему этот вопрос.

– А куда ты собираешься ходить?

Я беспомощно оглянулась по сторонам и ткнула в наиболее понравившийся кустарник:

– Туда, например.

– А почему ты думаешь, что в этих кустах твоя нежная… кхм… кожа будет в безопасности от маленьких кровососущих гадов?