Чтение онлайн

Геликаон приказал убрать весла и бросить якоря. Гребцы, потягиваясь, поднялись со своих скамей и зашагали по палубе.

Спустя некоторое время дождь ослабел, в небе появились голубые заплатки.

Гершом посмотрел сверху вниз на черноволосую девушку, прижавшуюся к его боку.

– Теперь ты в безопасности, – сказал он, надеясь, что она отодвинется.

– Я все время была в безопасности, – ответила Кассандра, положив голову ему на плечо.

– Глупая девчонка! Твоя шея могла бы сломаться, как прутик!

Она засмеялась:

– Мне не суждено умереть на корабле.

– Да уж! Геликаон сказал мне, что ты собираешься жить вечно.

Она кивнула и улыбнулась.

– И ты тоже будешь жить вечно.

– За эту мысль стоит держаться. Мне никогда не нравилось думать о смерти…

– О, ты умрешь, – сказала Кассандра. – Все умирают.

Гершом почувствовал, как в нем поднимается раздражение, и попытался успокоиться. В конце концов, девушка была, той, которой коснулась луна. Однако один вопрос ему нужно было задать.

– Как же я могу и жить вечно и в то же время умереть?

– Наши имена будут жить вечно.

Кассандра нахмурилась и склонила голову набок.

– Да, – сказала она. – «Вечно» – неточное выражение. Наступит день, когда не останется никого, кто мог бы помнить. Но дело в том, что столь долгий срок вполне можно назвать вечностью.

– Если я умру, почему меня должно заботить, что мое имя будут знать какие-то незнакомцы? – спросил Гершом.

– Я не говорила, что тебя будет это заботить, – заметила она. – Ты знаешь, где мы?

– Внутри Великого Круга. Геликаон говорит, что скоро мы доберемся до Теры.

Кассандра показала вперед:

– Это остров Делос, центр Круга. Священное место. Многие верят, что там родились Аполлон и Артемида.

– А ты не веришь?

Она покачала головой.

– Солнце и луна не растут на море, как цветы. Но Делос и вправду священный остров. Он обладает могучей силой. Я чувствую ее.

– Какой силой?

– Той, что разговаривает с сердцем, – ответила Кассандра. – Ты сам ощущал такое, Гершом. Я знаю, что ощущал, – она улыбнулась. – Сегодня ночью я разведу молитвенный костер, а ты будешь сидеть со мной под светом звезд. Тогда ты начнешь узнавать.

Гершом поднялся на ноги.

– Ты можешь развести костер, если хочешь, царевна, но я не буду у него сидеть. У меня нет желания видеть то, что видишь ты. Я просто хочу жить, чтобы дышать и пить сладкое вино.

Я хочу жениться и растить сыновей и дочерей. Меня не заботит, будет ли мое имя жить вечно.

С этими словами он пошел прочь, к задней части палубы.

Шторм окончательно утих только далеко после полудня.

Геликаон посмотрел на расписанное красными полосами небо. Зимнее солнце заходит быстро, и скоро совсем стемнеет.

– Гребцы, по местам! – выкрикнул он.

Люди поспешили рассесться по скамьям, отвязали весла и вставили их в уключины. Ониакус послал людей на нос и на корму, чтобы поднять якоря. Потом взошел на кормовую палубу и встал у рулевого весла.

– На юг, – сказал ему Геликаон.

– На счет три, – пропел Ониакус гребцам. – Один – готовься! Два – погружай! Три – налегай!

Восемьдесят весел вонзились в воду, и «Ксантос» устремился прочь от маленького островка, в открытое море.

– И… налегай! И… налегай! И… налегай!

Ониакус некоторое время продолжал задавать ритм. Потом гребцы начали орудовать веслами совершенно синхронно, и его голос затих.

Когда мыс остался позади, Геликаон увидел вдали только несколько рыбачьих лодок – и никаких вражеских военных судов. Ветер был благоприятным, и шесть моряков стояли вдоль мачты, готовясь развернуть парус. Они смотрели на Геликаона, но тот покачал головой.

– Еще рано! – крикнул он.

Подойдя к левому борту, он пристально уставился вниз, на два ряда весел, которые разом поднимались и опускались. Потом перешел на правый борт и посмотрел, как движутся весла там.

– Шестое весло здесь работает хуже, чем шестое весло правого борта, – сказал Ониакус.

– Да, – ответил Геликаон. – Что случилось с гребцом?

– Прищемил палец крышкой люка. Ничего серьезного. Вероятно, лишился ногтя.

Присоединившийся к ним Гершом заглянул через борт.

– Я не вижу, чтобы с шестым веслом было что-то не так, – заметил он.

– Присмотрись повнимательней, – велел Геликаон.

Египтянин сощурил глаза, но в конце концов признался:

– Я не вижу того, что видишь ты.

– Ритм прекрасный, но весло не входит в воду так глубоко, как полагается. Движение чуть-чуть неровное. Если ты закроешь глаза, ты это ощутишь.

Геликаон увидел, что Гершом недоверчиво смотрит на него.

– Это не шутка, друг мой.

Гершом резко повернулся к Ониакусу.

– Ты можешь ощущать это… из-за одного весла из восьмидесяти? Говори правду!

Ониакус кивнул.

– Из-за боли в руке гребец слегка вздрагивает, когда погружает весло в воду. Я говорил ему, чтобы сегодня он отдохнул, но он гордый человек.

Несколько черноголовых чаек появились вверху, то взмывая ввысь, то резко опускаясь.

– Ты чувствуешь это? – внезапно спросил Гершом.

– Что? – откликнулся Ониакус.

– Одна из чаек насрала на палубу. Подожди, дай мне сменить позу, чтобы приспособиться к новому распределению веса судна.

Ониакус рассмеялся.

– Мы не издеваемся над тобой, Гершом. Если бы ты провел столько лет на борту корабля, сколько провели мы, ты бы тоже чувствовал малейшее изменение в движении «Ксантоса», как только у нас станет меньше припасов и осадка уменьшится, или когда парус намокнет, или когда устанут гребцы.

Гершома, казалось, не убедили его слова, но он пожал плечами.

– Я поверю тебе на слово. Итак, куда мы двинемся этим вечером?

– Может, на Наксос, может, на Миною. Я еще не решил.

– На Берегу Крона есть хорошее торговое поселение, – заметил Ониакус.

– И есть критские воины, – ответил Геликаон.

– Верно, но из местных. Готов поспорить, они не откажутся немного заработать. Я устал от сушеного мяса и жидкого бульона. Тебе запомнится это место, потому что там прекрасный пекарь.