Чтение онлайн

– Мне так понравилось! – с восторгом сказала она, оказавшись рядом со мной, и не заметила, как я дую на воспаленно-красные ладони, сожженные веревкой. – Будто снова воспарила на воздушном шаре! Тебе не очень было тяжело?

Я подумал о том, что если Кроту с его неподъемным рюкзаком тоже захочется воспарить на воздушном шаре, то иметь мне грыжу, осложненную искривлением позвоночника и ног. Но Крот меня приятно удивил. Насколько хватало ему сил, он взбирался самостоятельно, лишь несколько раз повис на веревке, не удержавшись на скользких выступах. На вершинный карниз он выбрался на четвереньках и тотчас повалился навзничь.

– Никогда не думал, что это такой титанический труд, – пробормотал он. – У меня все поджилки трясутся.

– По-моему, титанический труд был у Кирилла, – справедливо, но с опозданием заметила Марго. – Вам следовало бы сначала отправить свой рюкзак, а уже потом самому лезть в обвязку. Или побоялись?

– Чего я побоялся? Чего? – вспылил Крот.

– Догадайтесь с трех раз!

– Вы наглая и глупая девчонка!

Они сведут меня с ума! Я скинул конец веревки с обвязкой тете Алле, которая уже заскучала внизу, и попросил Крота помочь мне. Он повиновался, взялся за веревку, но все еще сердито поглядывал на Марго. Воинственный дух в нем не угас. У меня начало складываться впечатление, что ему доставляет какое-то странное удовольствие ругаться с Марго. Может, таким образом он выплескивал из себя скопившиеся в нем отрицательные эмоции, которые вызывало наше безрадостное путешествие.

Мы взялись за работу. Надо признаться, я уже здорово устал, и мои ладони полыхали огнем. Тетя Алла поднималась очень медленно, и мы с такой же скоростью выбирали веревку. Марго ходила кругами вокруг нас и, как мне казалось, придумывала, как бы больнее поддеть Крота.

– Ну что она там копошится? – ворчал Крот. Он опять спешил, а у меня до сих пор не было никакой, даже самой рыхлой версии убийства. И я ничего не знал о судьбе Ирэн. Сколько осталось до финиша? Неделя? Три дня? Два? А что, если он рядом? И остались считаные часы до того, как Лобский объявит организаторам шоу и журналистам о месте крушения самолета? И в ущелье высадится бригада криминалистов. И начнутся допросы. И пытливый следователь начнет выворачивать наизнанку душу Марго. Будет ли она молчать о сожженной записке, написанной Морфичевым и предназначенной мне? Я помню, что Марго ответила на вопрос, как долго она будет хранить эту тайну: «Пока мне не надоест твое доверие». Кажется, только теперь я понял истинный смысл этой фразы. Понимать ее надо было так: «Я буду хранить эту тайну, пока я с тобой, пока я твоя…» В общем, она меня купила, как привыкла покупать услуги по доставке пиццы, билетов и такси.

Тетя Алла добралась уже до середины подъема и повисла на веревке, как памятник на стреле башенного крана. Кардиолог не просто устала и решила передохнуть. Там было одно нехорошее место, гладкое, как проплешина, как стена панельного дома, где даже Крот со своим усердием не смог удержаться и «воспарил на воздушном шаре». Мы с Кротом напряглись и стали вытягивать веревку по моей команде: и раз! и два!..

И вдруг произошло что-то жуткое. Когда я скомандовал «три!» и мы с Кротом одновременно приналегли на веревку, она вдруг резко пошла на нас, и мы, не удержавшись на ногах, повалились на землю. Оттолкнув от себя Крота, я вскочил на ноги, подбежал к обрыву и с замиранием сердца посмотрел вниз. Брезентовую штормовку я заметил не сразу, так как ее закрывал скальный выступ. Я схватился рукой за ветку и навис над бездной. Кардиолог неподвижно лежала у подножия стены, широко раскинув руки, словно пыталась удержаться на сыпучем склоне.

Я крикнул – она не отреагировала.

Марго и Крот смотрели на меня молча, раскрыв рты. Я схватил ставшую невесомой веревку и, сматывая ее у своих ног, выбрал до конца. Кончик веревки был оборван. Точнее, оборван был только нейлоновый сердечник, распушившийся, как многожильный провод, а прочная многослойная оболочка была аккуратно надрезана.

– Я… я только выполнял ваши команды, – дрожащим голосом ответил Крот, когда я поднял на него безумный взгляд. – Вы говорили «и раз!», и я так же и поступал, говорили «и два!», и я делал два…

– Оборвалась? – необыкновенно спокойно спросила Марго. – Что ж такую слабую веревку выдали? Надо будет подать в суд на продюсера.

– Встаньте к дереву! – приказал я, едва сдерживая ярость. – Оба!

– Кирилл, ты что? – удивилась Марго.

– Я сказал, оба!

Пятясь от меня с неподдельным испугом, Крот и Марго приблизились к стволу хлопкового дерева.

– Вытряхивайте ваш рюкзак и выворачивайте карманы! – приказал я Кроту.

– Это еще почему? – бледнея, пролепетал он. – Вы что, Кирилл? Что вы задумали?

– У вас нож есть?

– Нож? Да, конечно!

– Где он?

– Вот, в кармане.

– Покажите!

Крот, с вытянутым от недоумения лицом, поспешно сунул руку в карман и достал нож. Я схватил его, открыл лезвие, попробовал пальцем.

– Теперь ты! – крикнул я Марго, едва не схватив ее за воротник курточки.

– Что – я? – уточнила Марго, и рот ее презрительно скривился.

– Нож у тебя есть?!

– Все, что у меня есть, ты уже видел. Ножа, увы, нет.

– Кирилл, а вы обратите внимание, что у нее за спиной! – скороговоркой произнес Крот и на всякий случай отодвинулся от Марго.

– Ах, да! – усмехнулась Марго и слегка порозовела. – Забыла.

И она извлекла из-за поясного ремня мачете и кинула его на землю. Я переводил взгляд с Марго на Крота и задыхался от бессилия и ненависти.

– Стоять здесь!! – рявкнул я. – Ничего не трогать!! Не шевелиться!!

Крот вытянулся по стойке «смирно» и послушно закивал:

– Да, да, конечно!

Марго сплюнула под ноги и присела на корточки. Сорвала травинку, зажала ее кончик в зубах. Я схватил веревку, обернул ее вокруг груди и, нещадно протирая куртку на спине, стал спускаться по стене. Нет, надежды не было никакой. Падение с такой высоты не оставляло кардиологу никаких шансов. Я рычал и выл от досады и безысходности. Что происходит? По каким законам в этих лесах свершаются убийства? Ради чего? И, наконец, кем?

Когда до земли оставалось немного, я спрыгнул. Ботинки глубоко ушли в сыпучий грунт. Надо было сделать еще три широких шага, чтобы поравняться с кардиологом. Женщина лежала ничком. Я присел рядом и, затаив дыхание, коснулся ее плеча.

– Алла Георгиевна!

Меня испугал мой собственный голос. Одиночество голоса в звенящей тишине – вот что страшно. Я перевернул женщину на спину и сдавленно крикнул. Труп был изуродован донельзя. Лоб несчастной напоминал расколотый кокосовый орех. В бело-красных сгустках залипли пучки волос. Левого глаза не было. Правый, полный кровавой слезы, смотрел на меня. Нос ушел глубоко внутрь черепа. Между губ просачивалась вишневая кровь… И это – Игра?! Я схватил ее запястье, сдавил пальцами лучевую кость. Пусть меня разыграют! Я ничуть не обижусь на шутников, я буду смеяться вместе с ними, помогу тете Алле смыть с лица вишневое варенье, соскоблить сырое тесто и отодрать резиновую маску. И прилюдно признаю, что эта Игра – высший класс, ни с чем не сравнимое шоу, гениальное изобретение! Пожалуйста, сделайте так, чтоб это был розыгрыш!

Но пульс женщины молчал. Я осторожно, чтобы не выпачкаться в крови, приподнял подбородок и коснулся сонной артерии. Какая теплая кожа! Как у парной свинины, если она полежит немного под полуденным солнцем на открытом базарном прилавке… От этого сравнения меня чуть не стошнило. Я сел рядом и обхватил голову. Все смешалось, все спуталось. Кто поднимался после меня? Крот или Марго? Они еще ругались, спорили… Что ж у меня с головой, ничего не помню! Крот или Марго?… Ах, да, Марго! Я сам определил такую очередность. Сначала Марго, потом Крот. А уже затем тетя Алла. Она поднималась после Крота. Выходит, это он надрезал веревку? На первый взгляд подозрение падает только на него. Но если покумекать, то сей вывод еще не есть факт! Веревку могла надрезать Марго. Но под тяжестью Крота она не оборвалась, нейлоновый сердечник вопреки расчетам убийцы выдержал. Постепенно запас прочности иссяк, и, когда поднималась тетя Алла, сердечник оборвался.

Я снова склонился над телом и принялся обыскивать карманы. Я должен узнать о ней как можно больше. Какая досада! Ведь она собиралась сказать мне что-то важное! Но алкоголь затуманил ее сознание, и она решила эту информацию обменять на спирт. Вот как следовало понимать ее просьбу сегодня утром у реки. Увы, откровения не получилось. Не успела. Теперь мне придется долго и дотошно докапываться до истины, которую можно было получить просто так, без всяких усилий. И в первую очередь мне надо выяснить мотив! Это главное! Кто бы ни подрезал веревку, я хотел понять – была ли Алла приговорена к смерти, или женщина оказалась жертвой дьявольского невезения? Я вынул из ее кармана расческу со сломанными зубцами и застрявшими между ними седеющими волосами. Из второго кармана – смятые, сплющенные салфетки… И это все?.. Но вот еще один карман – на «молнии», под грудью, на уровне пупка, названный туристами «кенгуру». В нем паспорт с серой невзрачной фотографией, зажигалка и пачка сигарет.