Чтение онлайн

Я вскочил на ноги, рассматривая сигареты. «Ява», московская табачная фабрика. Что за чушь? Тетя Алла курила «Яву»? Неужели это не простое совпадение? Неужели это она пряталась в кустах, подслушивая нас с Марго, когда мы читали текст обгоревшей записки? Но это меняет все мои представления о том, что произошло на обрыве! Выходит, Морфичев вовсе не следит за нами, не идет по нашим следам. А вот несчастная тетя Алла вызывает теперь слишком много вопросов. Не все было правдой, о чем она нам рассказывала. Она не блуждала по лесу в поисках раненых товарищей. Она незаметно шла за нами, а когда мы расположились у реки, вышла к нам и разыграла небольшой спектакль… Значит, она подслушала нас с Марго. О чем мы говорили? О моей переписке с Морфичевым. О том, что в самолете взорвалась бомба с часовым механизмом. Марго клялась хранить эту тайну…

Меня прошибло холодным потом. Черт подери! Если говорить о мотивах, то именно я, а не Марго и Крот, был заинтересован в смерти тети Аллы. Она узнала о записке. Она была посвящена в мою тайну. Она могла проболтаться, что я вместе с Морфичевым организовал террористический акт и взорвал самолет. Значит, тетя Алла была опасна для меня…

Я скомкал в руке пачку сигарет и посмотрел по сторонам, отыскивая место, где бы закопать этот компромат. Поднял голову. На обрыве, как две любопытные кукушки, торчали Марго и Крот. Они следили за мной. Один из них убийца. Видели ли они, как я обыскивал одежду убитой? А то нет, не такая уж большая высота! Пришлось сунуть пачку в карман. Шляпа я! Надо было сначала подумать, прежде чем так откровенно шарить по карманам покойницы. Убийца из кожи вон будет лезть, чтобы кинуть на меня улику, и обязательно припомнит следователю, как я спрятал у себя в кармане какую-то штуку, принадлежащую убитой.

Ситуация усложнилась настолько, что я растерялся, не зная, что теперь делать. Когда я увидел останки самолета и труп тренера с пулевым ранением в голове, то сразу подумал о Морфичеве. Я приписал ему окурок, найденный в кустах, я чувствовал его присутствие, его напряженный взгляд и ствол пистолета, направленный мне между лопаток. Но падение кардиолога спутало все карты. Человек, подрезавший веревку, был рядом, до вопиющей наглости открыт и доступен: Крот или Марго. Но как теперь осмыслить всю полосу трагедий, начиная с крушения самолета? В ущелье орудует один убийца, который добивает раненых и сбрасывает их в реку. Здесь, на стене, оставляет кровавую метку другой мокрушник. Что ж это за шоу такое, где каждый второй участник из числа выживших – убийца? Это не шоу. Это беспредел. Это выпущенные в джунгли кровожадные звери, которые готовы «к победе идти по трупам, ломать челюсти и сворачивать шеи»!

Я оттащил тело кардиолога в сухую промоину и заложил камнями. Было жутко смотреть на каменистый холмик, под которым замурован человек. Эх, тетя Алла! Никогда мне не узнать, что ты собиралась сказать мне. И вот как странно получилось: свою тайну она хотела доверить только мне, тщательно оберегая ее от Марго и Крота, именно от тех людей, которых я подозревал в убийстве кардиолога. Случайно ли это?

Я поднялся наверх, едва не сорвавшись на «проплешине». Когда выбрался, силы оставили меня, и я сел на траву. Марго и Крот, стоящие по разные стороны, выжидающе пялились на меня.

– Вот что, спутники мои, – произнес я. – Алла Георгиевна погибла по вине кого-то из вас.

– Наверное, ты хотел сказать «из нас»? – поправила Марго и при этом сделала рукой жест, будто нарисовала на воздухе круг.

– Нет, я хотел сказать то, что сказал. Веревка была подрезана. Можете посмотреть и убедиться.

Крот посчитал нужным проверить правильность моего вывода. Он взял конец веревки и поднес его к глазам с таким видом, будто это был оголенный провод под убийственным напряжением.

– М-да, – сделал он умозаключение. – Очень похоже, что здесь поработали острым предметом.

– Например, складным ножичком, – не преминула вставить Марго.

Крот поднял глаза и строго взглянул на девушку.

– Да, – спокойно ответил он. – Может быть, складным ножичком. – И перевел взгляд на меня. – Я полагаю, что Кирилл справедливости ради не объявит себя вне подозрений априори? Только ради бога не подумайте, что я вас в чем-то подозреваю. Нет, нет и нет! Это не моя прерогатива. Просто я хочу, чтобы презумпция невиновности в равной степени относилась к каждому.

– Хорошо, – согласился я. – Кто-то из нас подрезал веревку.

– Я этого не делала! – сразу заявила Марго. – Эта тетка мне ничуть не мешала.

– Но вам, если не ошибаюсь, мешал я! – напомнил Крот.

– Даже очень! Но если бы я решила избавиться от вас таким способом, то упали бы вы, а не она!

– Как видите, я не упал. И знаете почему? Потому что на веревку почти не опирался, а полагался на свои руки и ноги. Интуиция, что ли, подсказала так делать? Или шестое чувство дало знать, что после вас маршрут стал смертельно опасным. А вот у Аллы Георгиевны это чувство, увы, не сработало.

Я заметил, как Марго покрылась пунцовыми пятнами. Она чувствовала, что проигрывает Кроту. Повернулась ко мне. Взгляд такой… лучше б мне его не видеть!

– Кирилл! И ты тоже думаешь, что это я?

Она не просто интересовалась моим мнением на этот счет. Она хотела, чтобы я защитил ее в глазах Крота. Я молчал, тянул время со слабой надеждой, что вдруг на меня снизойдет какое-нибудь озарение и я твердо скажу: «Нет! Это сделала не ты!» Я поднял с земли мачете, наступил ногой на веревку и натянул ее, как тетиву. Аккуратно надрезал остро отточенным лезвием по кругу. Оболочка оголила голубую сердцевину. Тот же почерк! Словно оба надреза были сделаны одной рукой. Крот тоже это заметил и не без удовольствия сказал:

– А у вас неплохо получается.

Я сунул мачете за пояс и проверил, надежно ли держится.

– Не хотелось бы впредь давать вам повод так думать, – сказал я.

– Вот-вот, – поддержал Крот. – Мы все говорим об одном и том же, только разными словами.

Я понял, что озарения не произошло. Я выдохся. У меня не было ни улик, чтобы подозревать кого-либо, ни алиби, чтобы освободить от подозрения. Но Марго продолжала обжигать мое лицо своим взглядом. Она ждала ответа на свой вопрос.

– Нет, Марго, я не думаю, что это ты, – сказал я и, подойдя к ней, провел ладонью по ее щеке. – Мне меньше всего хочется, чтобы это была ты. И к Лобскому у меня нет претензий. Но, к сожалению, от этого ничего не меняется. Алла убита кем-то из нас. Мы все в равных условиях.

– Вот это нормальный разговор, – с облегчением вздохнул Крот. – Именно так: мы все в равной степени находимся под подозрением. Хотя на вашем месте, Кирилл, я бы не делал столь категоричного заявления.

– Что вы имеете в виду?

– Пусть наша девушка не принимает близко к сердцу мой выпад в ее адрес. Я всего лишь хотел поставить ее на место и дать понять, что негоже перекидывать тяжкое бремя убийства на другого человека и выбеливать себя, если за душой нет никаких фактов. Что касается лично меня, то я не думаю, что убийца находится среди нас. Каким надо быть отчаянным, глупым и безрассудным, чтобы пойти на преступление в такой узкой компании! А мы – люди не глупые, так ведь? И, решившись на эту мерзость, отчетливо бы осознавали, что обрекаем себя на неминуемое изобличение!