Чтение онлайн

– Торопись, – велел он, – к ректору идем. Хорошо, что посмотрел, как ты сказала, бегалку? А в трех кнопках смысла нет, в запале не сильно будешь считать, где там первая, где вторая. Лучше одна.

– Я думала, чтобы маг дыхание не посадил, задание – фиксированного пользования. Там действие намеренно прерывается, две минуты бега и все. И так три раза. А то он убежит – а получим труп, резервы организма исчерпает, как берсеркер.

– Знаешь, если по твоей логике, что так, что эдак, получим труп.

– Ага, – добавил сэнсэй, – если голова не работает, ноги не помогут.

– Ну, знаете, – возмутилась я, – если по вашей логике, то вообще лучше дома сидеть. И не подходить к Академии! И к татами!

– Ну, что ты надулась? Съешь конфетку. А как ты красиво бежала, думал, как ты нитки свои распутаешь, даже удивился, что сама прибежала!

– Знаете, сэнсэй, вы пользуетесь тем, что не имею права вам ответить!

И я гордо ушла в душ и забрала конфеты, все тарелку! Ну, раз у меня не ноги, а нитки!

В приемной сидела магистр Анелия, приветливо кивнула, сказала, вас ожидают. Мы вошли с магистром Шоном, поздоровались. В кабинете ректора сидели совсем взрослые маги, оборотни, трое. Явно старше магистра Рональда, он стоял, смотрел на них с уважением, слушал их внимательно. Увидел нас, представил:

– Магистр Шон, куратор адептки Валерии, адептка. Ну, рассказывайте, что за артефакт придумали.

– Работа адептки представляет собой артефакт фиксированного кратковременного действия, строго по заданию. Я не вмешивался, это учебный процесс. Сегодня посмотрел в действии. На две минуты, трижды, с интервалом, ускоряется бег. Возможно применение при нападении, если более целесообразно убежать, или очень быстро прибежать, не открывая порталы. Практическое применение рекомендуется как стражам, так и целителям. Лера, покажем?

– Это ж надо выходить? – засомневалась я.

– Выйдем, – кивнул один из оборотней.

Ну, выйдем, так выйдем. Хорошо, что я в брючках и в обуви без каблуков.

– Рюкзачок снимать?

– Нет, – любезно сказал один из оборотней, – пусть останется. Посмотрим, так сказать, с нагрузкой, в боевом комплекте.

Я посмотрела на него с недоумением, это у кого такая смешная нагрузка, два кристалла и набор трав. Посмотрела на ректора, он явно веселился. Мне стало тоже смешно, ну, готовьтесь тогда, господа. Нажала кнопку и исчезла за дальним поворотом, остановилась, спокойно отдышалась. Вернулась точно в то же место, выдохнула, подняла глаза на оборотней.

Они стояли, открыв рты. Ректор очнулся первый:

– Нравится?

– Очень нравится. Полностью. Безоговорочно!

– Берем!

– Но-но! – сказал им ректор выразительно. – Адептка учится. А к каникулам, может быть. К летним. Ну, там видно будет.

– Это же так долго! Мы готовы финансировать идеи девочки! Подумайте, магистр ректор.

Меня вдруг обнял один оборотень, негромко сказал:

– Учись, детка, спокойно, мы присмотрим. Ты молодец.

Я сняла с себя «бегалку», протянула оборотню:

– Спасибо за добрые слова.

Взял. Я посмотрела на ректора, он мне подмигнул. Посмотрела на Шона.

– Я могу идти, магистры? У меня занятия.

Меня отпустили, я ушла. Это как, у них юных изобретателей на корню, что называется, скупают? Странно!

Вечером, в зеленой столовой, ко мне подсели магистр Андрис и Санечка.

– Лера, расскажи, что не так с расписанием по целительству.

– Ой, почему не так, – даже испугалась, покраснела, так неловко, я не жаловалась же, посмотрела на Санечку обиженно, с ней надо осторожно, выходит, и с Ксенией тоже. – Просто боюсь отстать. У ребят в группе целителей после теории идет практика, у меня нет. Вот думаю, что не справлюсь в результате.

– Расписание с собой?

Вытащила расписание. Он посмотрел.

– Ну, есть резон, пожалуй. А пойдем со мной, прогуляемся в целительскую.

– Можно, переоденусь быстро, пока вы ужинаете? Рюкзачок закину?

– Конечно, сама найдешь?

– Найду.

Честно говоря, у меня нет сегодня сил, совсем, если не постою под душем, просто упаду. Последние занятия, к счастью, по боевым искусствам, там хоть на рефлексах, нового ничего нет. А вот если надо соображать, то уже могла и взорвать что-нибудь по невнимательности. Но и физических сил уже не было.

У двери стояла грустная Санечка:

– Лер, не обижайся, пожалуйста.

– Я не обижаюсь, конечно, какие уж тут обиды. Я давно поняла, во всем, что происходит со мной, виновата сама. А тебе спасибо большое.

Она недоверчиво на меня посмотрела и ушла. В целительской сидел усталый тоже магистр, больше никого не было. Стук в дверь – заглянул ректор:

– О, я шел мимо, думаю, что это меня потянуло?

– И что это тебя потянуло? Внимательно слушаем! – развернулся к входу магистр, ручки сложил, ехидно улыбается.

– А я сегодня не ужинал, пропустил, ты ж меня, голодного, накормишь?

– Ты лучше Леру сам ужином накорми, я ее из столовой вытащил. В городе где-нибудь вдвоем.

– Не можем, – с сожалением признался ректор, – еще нельзя.

– Меня сэнсэй ждет, волноваться будет – вмешалась я. – Давайте договорим.

– Лера, даже не знаю, как тебя к трупам подпускать. Пойдем, мои баночки посмотрим для начала.

Втроем пошли к баночкам. У стен стояли высокие шкафы с баночками органов.

– О, магистр Андрис, – я обрадовалась, опознала, – это же кишечник оборотня кошачьих в обороте! Как интересно, на кристалле совершенно другой цвет! Это натуральный цвет?

Но целитель не успел мне ответить. За нашими спинами раздался звук тяжелого дыхания. Мы с магистром обернулись в недоумении. Ректору явно поплохело. Он смотрел на обычный кишечник с такой гаммой неприятных чувств! Сглотнул и рванул к диванчику.

– А что это с ним, магистр?

– Баночки мои первый раз увидел! Рон, дыши глубже, сейчас настоечку дам! Лера, какой пульс у него?

– Частит!

– Выпей вот настоечки, Рон, ты же на боевых был столько раз, ну что ты.

– Они там не по частям! – шумно выдыхая, заявил ректор.

– Да ладно, и убитых ты видел, и друзей хоронил, и гадов хоронил.

– Они там не в банках!

– Ну, какая разница, в гробах или в банках, кишечник же есть?

– Он не торчит, он внутри!

– Ну да, это снаружи! Рон, не смеши! Эх, молодежь!

Я укоризненно посмотрела на целителя, приложила руку ко лбу магистра Рональда, влажный, он перехватил мою руку, опустил себе на лицо, прижался даже.