Чтение онлайн

— Если разрешите воспользоваться материалом, который есть на лесоскладе у реки, построим за шесть — восемь часов. Тем более что сваи сохранились.

— Используйте и побыстрее. В крайнем случае, заплатим за лесоматериал. Если хозяин склада не сбежал с фашистами…

Заехав сюда часа через четыре, я убедился, что мост будет очень скоро готов. Но, как обычно, нашелся самый нетерпеливый — один из командиров танков. Он доказал своему начальнику, что преодолеет реку вброд. Нашел-таки брод повыше моста. Получив разрешение, он, радостный, бросился к танку и ввел его в воду. Половину реки машина преодолела, погруженная не более чем на полметра. Покрытое галькой дно прочно держало траки, но вдруг танк ухнул в какую-то яму и скрылся под водой. «Погиб!» — сказал кто-то. Однако там, в глубине, механик-водитель дал полный газ, и машина вырвалась наверх, к правому берегу. Вода фонтанами била из нее во все стороны, точно из автополивалки. Под обрывистым берегом мотор заглох, и танкисты мокрые, но улыбающиеся вылезли на броню.

Вскоре мост был готов, и мы могли двигаться дальше, на город Мельк.

Конечно, и в эти дни боевая деятельность оставалась для всех нас важнейшей. Однако чувствовалось, что война, как говорится, вся вышла. На фронте еще стреляли, наступали и отступали, но штабы — хочешь не хочешь уже занимались множеством вопросов мирного порядка.

В корпусе произошли изменения. Из него выбыла 80-я гвардейская стрелковая дивизия. Она перешла в распоряжение коменданта города Вены, на нее возложили несение внутренней службы в гарнизоне. И сразу же возникли затруднения. Командир дивизии полковник Чижов, побывав в Вене, доложил:

— Казармы, отведенные для размещения дивизии, разбиты. Надо ремонтировать.

— А что за казармы?

— Те самые, кавалерийские, которые нам пришлось штурмовать. Знали бы заранее, полегче бы работали…

Обговорили мы с Василием Ивановичем и другие дела, в частности поручение командования армии. Нам приказали уже сейчас готовить роту для парада и почетных караулов. Подбирали в нее рослых, атлетически сложенных гвардейцев. Кстати сказать, эта рота на торжествах по случаю открытия в Вене памятника погибшим воинам Красной Армии вызвала всеобщее восхищение своим прекрасным внешним видом и строевой выучкой.

Как только Чижов уехал, Забелин доложил, что все готово к последнему наступлению. Артиллеристы и пехотинцы ждут сигнала, подвижные отряды преследования созданы. В глубине нашего боевого порядка находится приданная корпусу 62-я гвардейская стрелковая дивизия. Прекрасная дивизия, знакомая нам еще по боям на Днестре.

Задача наша состояла в том, чтобы, наступая в направлении Лоосдорф, Мельк, Амштеттен, выйти к реке Эннс и не позволить противнику отойти в Чехословакию, где еще сопротивлялась крупная фашистская группировка генерал-полковника Шернера. Глубина боевой задачи корпуса достигала восьмидесяти километров.

Утро 8 мая было хмурым, облачным. Кое-где, правда, стали пробиваться солнечные лучи. Вдруг раздался гром артиллерийской канонады. И сразу же от командиров дивизий, от артиллерийских наблюдателей — сообщения: «Противник побежал после первых же разрывов снарядов в траншеях».

— Очень хорошо! Артнаступления не проводить, ограничиться огневыми налетами, — отдал я распоряжение. — Вперед двинуть отряды преследования, за ними стрелков на автомашинах, танках и самоходках. В общем, используйте все подвижные средства и — вперед! Не обращать внимания на фланги и тыл. Их обеспечит 62-я дивизия…

Когда я взглянул на часы, они показывали 8 часов 05 минут. А казалось, прошло уже много времени. Не сидится на наблюдательном пункте. Звоню Забелину:

— Михаил Иванович, бери управление на себя. Поеду-ка я вперед.

Через несколько минут машина примчала меня в Мельк. Над городом господствовал и первым бросался в глаза огромный монастырь. Он стоял на крутом каменистом берегу Дуная. Через несколько дней, когда кончилась война, мы побывали в нем. Экскурсовод рассказал, что монастырь построен еще в эпоху крестовых походов. Нам показали комнату, где в 1805 году, во время боев с русскими и австрийцами, Наполеон устроил наблюдательный пункт.

— С тех пор прошло сто пятьдесят лет, — говорил экскурсовод. — Все здесь осталось так, как было. Даже этот след в полу — это упала горящая свеча, которую нечаянно опрокинул задремавший Наполеон… Только эти вот экспонаты прибавились на днях: красноармейский котелок и алюминиевая ложка…

Оказалось, какой-то проворный наш разведчик успел пообедать в монастыре, и монахи упросили его оставить на память солдатский «прибор».

Нам показали лабиринты, в которых не скоро разберешься, люки и колодцы, куда бросали неугодных «еретиков».

Тут же, недалеко от монастыря, стоял памятник русским воинам, погибшим в 1805 году. Местные жители рассказали его историю.

После сражения под Аустерлицем французы конвоировали через Мельк большую группу пленных русских солдат. На ночь остановились в монастыре. Пленные были заперты в подвале. Дело происходило зимой. Чтобы как-то согреться, солдаты собрали солому и развели на каменном полу костер. Согревшись, они уснули. А утром из пятисот человек проснулось меньше половины. Их удалось спасти. Все остальные умерли, отравившись угарным газом.

Позднее, уже после поражения Наполеона, над братской могилой был установлен деревянный крест, а в конце прошлого века — красивый памятник. Монахи ухаживали за ним, за что русское правительство наградило их настоятеля орденом.

В годы гитлеризма памятник пришел в полное запустенье, и наши политработники, в частности майор Кучин, провели большую работу по его реставрации.

Однако я опять забежал вперед. Сейчас, проезжая через Мельк, я встретил полковника Чиковани, а с ним двух американских лейтенантов. Их самолет связи приземлился к югу от Мелька.

— Вот прилетели установить личную связь, — сказал Чиковани.

Мы поздоровались, поздравили друг друга с близкой победой. Я попросил товарищей угостить как следует союзников и отвезти их на командный пункт армии.

Начальник разведки полковник Тутукин сказал, что недавно направил в тыл группу пленных — из 710-й пехотной дивизии, боевой группы «Мирген» и отдельных батальонов.

— Что же они говорят? — спросил я его.

— Радуются, что для них война кончилась. Говорят, что им приказали отступать на запад и сдаваться в плен только англо-американцам.

— Понятно. А относительно техники?

— Тот же приказ: технику сдавать англичанам или американцам…

Между тем наше наступление продолжалось в стремительном темпе. В этот последний день войны почти все работники политотдела корпуса находились в передовых частях. К привычным делам, которыми они занимались, прибавилось еще одно. Чем ближе конец войны, тем осторожнее становились в бою солдаты, особенно ветераны.

Их легко было понять: кому охота, выйдя живым из четырехлетней боевой страды, споткнуться на самом пороге победы? Однако инстинкт самосохранения не должен был мешать выполнению боевой задачи. Этим и занялись политработники.