Чтение онлайн

В машине я бережно положила торт на колени, вожделенно принюхиваясь и вызывая этим у Никиты новые приступы неподдельной радости.

— У меня глядя на тебя, тоже аппетит разыгрался, — сказал он, аккуратно паркуясь у моего дома. — Сейчас поеду, куплю себе такой же.

— Можешь присоединиться к этому, — легко позвала его я. — В качестве честной платы за услуги по поиску и транспортировке ценного продукта.

— А как же голодные сестры?

— Ничего, поделятся.

— А вот возьму и присоединюсь, — также легко согласился он.

Мы зашли домой, поздоровались с вышедшими на шум и сильно удивленными моему сопровождению Луззой и Каттер. Впрочем, они почти сразу увидели торт, и их перестало интересовать, кто его принес.

— Танре дома? — спросила я, отойдя с Луззой в сторону.

— Да, но весь день не выходит из комнаты.

— Опять плачет?

— При нас нет, но глаза воспаленные. Она очень подавлена. Я просила ее со мной поговорить, но она… не то что бы отказывается, просто послушно выслушивает и со всем соглашается.

— Что ты ей говорила?

— Что все можно исправить, что все делают ошибки и не нужно опускать руки.

Ну да, если она говорила еще и таким тоном, Танре в пору вешаться. Лузза в таких случаях не утешитель, по себе знаю. Хотя она искренне старается сделать лучше.

— А Каттер с ней говорила?

— Каттер спрашивала, как она и чего хочет, но добилась только «нормально» и «ничего, спасибо».

— Ясно, я к ней поднимусь. Развлеките пока гостя, только весь торт не съешьте, оставьте немного нам с Танре.

Я осторожно постучала в комнату Танремии и вошла. Танремия сидела на кровати и задумчиво смотрела в окно на темнеющее небо. Она была аккуратно одета и причесана, словно только вернулась с занятий, а не провела весь день дома.

— Привет, — сказала я ей.

— Привет, — ответила она, устало глядя на меня. — У меня все нормально.

— Так я и не сомневаюсь. Пойдем есть торт.

— Не хочется.

— Ты вообще сегодня ела?

— Пила чай. Я действительно не голодна, Ксю.

— Верю. Но есть все равно нужно. Тем более, что торт клубничный. Так что поднимайся и пойдем.

— Там… кто-то есть?

— На кухне? Лузза и Каттер развлекают Никиту, он брат Вересной, ты ее видела в больнице, помнишь?

— Да, его вроде тоже видела. Ксюар, можно потом?

— Нет, сейчас. Давай, бери себя в руки, изображай улыбку и пойдем.

Мы спустились на кухню, при виде Танре лица Каттер и Луззы просветлели. Торт закончился в мгновение ока, даже мучимая чувством вины Танремия оживилась и принялась довольно бодро орудовать ложкой. Поев, девочки расползлись по своим комнатам, а я осталась с Никитой, неторопливо доедающим свой кусочек.

— У тебя завтра защита курсовой? — спросил он.

— Да.

— По какой теме? — продолжил он вежливую беседу.

— Я озвучила название работы.

— Структура базы данных? — уже с более искренним интересом спросил он. — Ты только концептуально ее разрабатывала?

— Чего сразу так? — обиделась я. — Она вполне реализована и работает, хотя еще тестируем. Но это далеко не только моя разработка, конечно. Это вообще грант лаборатории, под руководством Некруева. Я с другой базы начинала писать курсовую работу, потом переключились на эту, как более перспективную.

— А работа по гранту продолжается?

— Да, и конкретно по этой базе данных тоже. Сейчас мы занимаемся ее нормализацией и наращиванием функционала. То есть это будут уже более серьезные версии, там и собственно данных будет больше…

— Новые блоки или расширение имеющихся?..

Мы увлеченно болтали еще около часа, потом Никита спохватился и засобирался домой.

— Ты не против, если я завтра на твою защиту приду? Меня тема заинтересовала.

— Не стоит, я тебе уже больше рассказала, чем будет в докладе. И вообще я докладываюсь плохо.

— Ну и что? Посмотрю схемы и основные выкладки в презентации.

— Да приходи, — обреченно махнула рукой я.

Время было позднее, проводив Никиту, я безрезультатно попыталась найти среди вещей соучениц подходящие мне туфли, привела в порядок обретенную «парадную форму», завела будильник и улеглась спать.

Глава 27

Я проснулась рано утром, приняла душ, оделась в обычную одежду, аккуратно сложив брюки и джемпер в пакет, — все равно до защиты предстояла утренняя уборка корпуса. У меня оставалось в запасе немного времени и я спустилась в кухню позавтракать. Заспанная Каттеремия сидела в пижаме и пила чай, у нее была первая пара, а добираться ей значительно дальше, чем мне. Если я до своего института доходила пешком минут за сорок, она доезжала транспортом в лучшем случае за полтора часа.

— Где Танре?

— Не спускалась, — покачала головой Катя.

Я заглянула к Танремии и обнаружила ее в кровати, завернувшейся в одеяло и тоскливо смотрящей на часы.

— Доброе утро. Завтракать будешь?

— Нет, не хочу.

— Собираешься на пары?

Танре помолчала, потом негромко сказала:

— Я не знаю, как в институт идти после всего этого…

— Там никто ничего не знает. Или нет?

— Я не говорила, конечно… мне кажется, на меня только посмотрят и сразу все поймут.

— Дорогая, твоя преступная карьера была слишком короткой, чтобы оставить неизгладимый отпечаток на твоей внешности, — она слабо улыбнулась, потом ее губы дрогнули, словно она сдерживала слезы.

— Можно, я сегодня останусь дома?..

Я задумчиво смотрела на нее. Таня сделает, как я скажу. А как я должна сказать? Заставить ее идти сейчас, когда она еще так уязвима? Или позволить спрятать голову в песок, заперевшись в своей комнате?

— Хорошо, — наконец решилась я. — В институт можешь не идти, но сидеть без дела и заниматься самобичеванием я тебе не дам. Эту неделю будешь сиделкой в больнице при Джуремии, ее переводят в другую палату, заодно у тебя будет вполне официальное основание не посещать занятия. Через неделю ты должна взять себя в руки и вернуться в институт.

— А если все же кто-нибудь узнает?..

— Если узнает, ты это переживешь, — твердо сказала я. — По личному опыту могу заверить, вполне реально. Ты не можешь прятаться под одеялом всю жизнь.

— А жаль… — сказала она, вызвав у меня грустную улыбку.

После плановой уборки я собиралась пойти на первую пару, так как она заканчивалась почти за полчаса до назначенного времени защиты, но Некруев внимательно посмотрел на перепуганную меня и велел оставаться в лаборатории.