Чтение онлайн

— Пару часов назад, я дала себе час на время завтрака. Это обычно оптимальный вариант — мы дежурим два часа вместе, отдыхаем по часу, но обычно не подряд, в более свободном режиме даем друг другу отдохнуть по два часа… — Элиремия продолжала не особо внятно перечислять без того так понятные вещи, и мне в голову закралась мысль, что она просто хочет избежать вопросов с моей стороны.

— Спасибо, я запомню эту схему. Мы делали что-то подобное, но теперь я усвоила все лучше, — она кивнула, допила воду, приняла истинный облик и исчезла.

Вскоре на ее месте появилась Оксаремия. Она обрела плоть и кровь, сдержанно поведала мне ситуацию и уселась пить кофе. Я некоторое время размышляла, стоит ли, но наконец, решилась и обратилась к ней.

— Я, конечно, понимаю, что все это мое командование номинально, если я что-то начну делать не так, вы это быстро пресечете. И, наверное, я не должна спрашивать, но все же… Что с Элиремией? — Оксаремия посмотрела на меня.

— А что с ней?

— С ней что-то не то, — с некоторым раздражением сказала я, потому что мне уже надоело, что они в таких случаях делают вид, будто ничего не происходит. — Считаете, что мне это не нужно знать, тогда ладно. Но едва ли вы могли не заметить, что она… нервничает.

Наставница отставила кружку с кофе.

— Ничего особенного не произошло, но да, была тяжелая для нее ситуация. Сегодня умерла ее школьная учительница.

— Она сама выпила эту жизнь?

— Да.

— Когда это произошло? До ее последнего отдыха или после?

— После. Примерно полчаса назад.

— Ясно, — я перенеслась в свою комнату, натянула балахон и отправилась к Элиремии.

Она стояла над очередным умирающим, поза была напряжена, кисти рук сжаты в кулаки.

— Вам необходимо отдохнуть после случившегося, — сказала я негромко. — Я приму дежурство на час, потом передам его Оскаремии. Полагаю, двух часов вам достаточно.

— Это необязательно, — выпрямилась Элиремия.

— Я настаиваю, — твердо сказала я. — Отправляйтесь на мою кухню, примите человеческий облик и переведите дух.

— Ксюаремия, я опытнее тебя и уверяю, что…

— А я сейчас старшая группы и это мое распоряжение.

— Нахальства тебе не занимать, — гневно сказала Элиремия, но перенеслась.

Хорошо, по крайней мере, не стала спорить. Сейчас немного отдохнет и выпьет горячего чаю, придет в себя. А еще я рассчитывала на наставницу, они вроде бы неплохо друг друга понимают. Надеюсь, Оксаремия сумеет найти для старшей нужные слова. Через час наставница сменила меня на посту, я вернулась на кухню и потянулась к горячему кофе. Элиремия сидела на диване, выглядела лучше.

— Зачем было это делать? — спросила она меня. — Неужели ты полагаешь, я бы не справилась?

— Я знаю, что вы бы прекрасно справились. Но для вас лучше было получить отдых. А необходимости в геройстве абсолютно не было. Извините, что перешла границы.

— Отдых действительно пошел мне на пользу, — согласилась она. — Что же, спасибо, что перешла границы.

— И никаких санкций за мое нахальное поведение? — она улыбнулась.

— Нет, по сути ты поступила правильно. А укорачивать твой язык — занятие малоперспективное. Во всяком случае, над этим мы еще успеем поработать.

День прошел без происшествий. Я съездила на работу, Лузза тоже, Каттер наведалась в больницу, после чего засела готовиться к экзамену. На исходе суток мы с Танремией заступили на дежурство, я поблагодарила наставницу и Элиремию за помощь. Танре, видимо, впечатленная их участием в дежурстве, вела себя в этот раз на удивление послушно и за сутки не дала мне поводов для недовольства собою. Последними дежурили Каттер и Луз, у них все прошло также четко и правильно.

Я передала дежурство следующей группе и с облегчением выдохнула. Это никогда не бывает просто, во всяком случае, для меня. Нельзя оставаться равнодушной, когда обрывается чья-то жизнь. Рушатся планы, остаются несбывшимися мечты…. А бывает, что люди сами не хотят больше жить — и не большая ли это трагедия? Если такая ценность как жизнь, вдруг оказывается для человека карой и непосильной ношей?..

Раньше мне казалось, что это моя уникальная особенность и остальные не принимают близко к сердцу трагедии, происходящие на их глазах. Но сейчас я все больше убеждалась, что я не права. Луззаремия после дежурства неизменно спокойно садиться читать книгу, «отдыхать после физической нагрузки». Только если ей заглянуть через плечо обнаружится, что за прошедший час она не перевернула ни одной страницы. Катя, отдежурив, еще пару дней спит, не выключая свет в комнате, и неизменно затевает генеральную уборку. Танре замыкается, почти переставая разговаривать и стремиться уйти из дома.

В этот раз я поняла, что для Элиремии и Оксаремии дежурство тоже не проходит бесследно. А еще увидела, что они стремятся облегчить страдания умирающих, насколько это возможно. Все ли из нас разделяют эту позицию? Судя по рассказам Оксаремии, нет. Мы разные, у нас разные взгляды, разные реакции. Но в любом случае, я вовсе не одинока, близко принимая к сердцу то, чему невольно становлюсь свидетелем.

Что же, у меня есть шестьдесят дней до следующего дежурства. Я, наконец, могу немного освободить свои мысли от этих проблем и сосредоточиться на других делах. Например, на курсовой. В понедельник после пар я пошла лабораторию и встретилась с Некруевым. Мы уселись в подсобке пить кофе и есть оставленное Набоковой печенье «чтобы не испортилось». В какой-то момент я решилась его спросить:

— Виктор Андреевич, я понимаю, что бессовестно так напрямую…. Но мне ведь зачтут курсовую? Я просто думаю, что это все-таки в первую очередь исследовательская работа, вы говорите, что она хорошая. Неужели если меня опять перемкнет и я не скажу ни слова или снова картинно растянусь на полу, то меня отчислят?

— Нет, конечно, не переживай. Если не учудишь ничего особо выдающегося, то все будет в порядке. Молчать, плакать или падать в обморок можно, хотя не нужно.

— Хорошо, обещаю не бить окна, не материться и придти трезвой. Ничего не забыла?

— Вроде нет. Одеть бы только тебя поприличнее…. Прости, конечно, но твои джинсы, которые прошли все тяготы практики и драные кеды с той же историей не вполне отвечают обычно предъявляемым требованиям к внешнему виду студента. Могу рассчитывать, что ты хотя бы наволочку с головы снимешь?

— Сниму, ради вас даже причешусь. А переодеться… я сама думала об этом, — признала я честно, — но у меня ничего больше нет. Разве что драные кеды могу сменить на целые резиновые сапоги да накинуть дождевик сверху.

— И лопату прихвати, — посоветовал с серьезным видом Некруев. — Скажем, что это ты полностью в образе полевика-геолога. У сестер нечего позаимствовать?

— Да где там… Лизка меня на две головы выше, Катька наоборот, заметно меньше ростом, а Таня не такая тощая. Наверное, у Жени можно было бы что-то попробовать примерить, но…. У меня рука не поднимется копаться в гардеробе сестры, которая только начинает приходить в сознание.

— Деньги на одежду ты сейчас, конечно, тоже не станешь тратить. Ладно, Ксюш, это я так, не бери в голову. И не думай, что это повлияет на решение по курсовой.