Чтение онлайн

Тот, кто выпал из кабины, лежал навзничь, и Максим смог его рассмотреть. Плотная кряжистая фигура, жёлтоватая кожа, курчавые тёмные волосы, узкие глаза (они остались открытыми), мелкие ощеренные зубы — варвар оказался не похожим ни на имперцев, ни на пандейцев, ни на островитян, ни, тем более, на горцев Зартака. Ещё одна раса саракшиан, пережившая войну и не превратившаяся в карикатурное подобие людей. Поверх безрукавки, открывавшей мускулистые руки, на убитом был шипастый панцирь (чистое средневековье!), неплохо, по всей видимости, защищавший своего владельца в рукопашной, но не спасший от крупнокалиберных пуль, разодравших его тело чуть ли не в клочья. В кабине, уткнувшись в руль, лежал ещё один варвар, но Максим не стал его разглядывать — у водителя было снесено полчерепа, и мешал смрадный дым: «телега» лениво, но чадно горела.

Тем временем Абалкин деловито вышиб прикладом заднюю дверцу, нырнул в дым, повозился внутри — слышно было, как он пробирается, — и вернулся, неся пару старинных (не автоматических) винтовок.

— Там смотреть не на что, — сообщил он. — То ли шесть, то ли семь трупов, точнее не сказать, их всех порвало на куски. Кто они, Максим?

— Варвары. Жители песков. Я их вижу впервые, хотя много о них слышал. Вероятно, разведчики. Жаль, что не удалось взять пленного — кто его знает, может, они авангард целой армии.

— Боюсь, что с этим пленным было бы тяжеловато общаться, — произнёс Лев с какой-то странной интонацией, — и даже просто находиться рядом с ним было бы небезопасно.

— Что вы имеете в виду?

— Они радиоактивны — фонят так, что любой саракшианин после пятнадцати минут допроса такого пленного получит лучевую болезнь. Да вы сами посмотрите, Мак.

Максим наклонился над телом варвара в панцире и кожей лица ощутил характерное жжение — труп действительно был радиоактивным.

— При таком уровне радиоактивного заражения они давно должны быть мертвецами, — задумчиво проговорил Абалкин, — а они ездят и стреляют. Интересно, не правда ли?

— Очень, — согласился Максим. — Вот что, — он огляделся по сторонам, — надо бы его во что-нибудь упаковать и взять с собой: этот феномен нужно доставить Рудольфу. Никогда не слышал ни о чём подобном.

— Заверну его в плёнку и закину в грузовой отсек глайдера, — предложил Абалкин, — места хватит. Однако неплохо бы его прикрыть хотя бы стальным листом — сидеть не один час рядом с таким сильным источником радиации не слишком полезно даже для нас с вами. Пойду поищу в развалинах что-нибудь подходящее, в крайнем случае — дотянем до леса, там неподвижной и ползающей брони более чем достаточно. Вы делайте своё дело, Максим, с погрузкой нашего трофея я справлю один.

Он уверенной походкой направился к руинам, не обращая никакого внимания на трупы мутантов, а Максим смотрел ему вслед и думал, что Лев успешно прошёл «ходовые испытания». Прогрессор Абалкин, посланец Земли и проводник её воли; совершенная боевая машина, заточенная под вполне определённую задачу и функционирующая без сбоев и без рефлексий, мучивших арканарских наблюдателей и спасателей на Сауле. Перед Абалкиным, прогрессором новой генерации, не стоял вопрос, можно ли убивать «младших братьев по разуму» или нет — оценив угрозу, он просто стрелял (даже не зная, в кого именно стреляет), стрелял без сомнений и колебаний, не утруждая себя размышлениями о контакте. А потом он равнодушно топтал ногами раскромсанные пулями останки этих «младших братьев», и если бы понадобилось, Лев Абалкин так же равнодушно добивал бы раненых «братьев» — Максим Каммерер был в этом уверен. Вот тебе и вся проверка, подумал он с горечью, а ведь мы с ним дети одного мира и даже ровесники…

— Вы опоздали, Мак, — Колдун покачал своим огромным черепом, покрытым густым жёстким волосом, похожим на серебристый мех.

— Они погибли? Все? И принц-герцог?

— Не все, — Колдун говорил негромко, но в подвале был отличный резонанс, и каждое слово саракшианина различалось отчётливо. — О приближении варваров мутанты узнали ещё вчера, и принц-герцог ночью увёл всех, кто хотел и мог уйти. Остались только те, кому было уже всё равно, жить или умирать. И они умерли — варвары перебили всех, кого застали, такая уж у них, у варваров, привычка.

— И вы не вмешались? — резко спросил Максим, пристально глядя в глаза Колдуна: в узкие и длинные нечеловеческие глаза с вертикальным, как у змеи, зрачком. — Вы ведь кое-что умеете — я помню, как вы усыпляли упырей.

— Умею, — легко согласился Колдун, — но зачем мне надо было вмешиваться и что-то делать? Мутанты — те, которые здесь остались, — сами выбрали свою судьбу; они могли уйти — и не ушли. Для них смерть была благом — бывает и такое, Мак.

Да, подумал Максим, бывает. Несчастные создания, не нужные даже самим себе… А я, помнится, при расставании с доктором, которого здесь зовут принцем-герцогом, клятвенно обещал никого не забыть после полной и окончательной победы и наступления всеобщего равенства и братства. И вот — опоздал…

— И главное, — продолжал Колдун, не разжимая губ маленького рта, сложенных так, словно он собирался свистнуть сквозь зубы, — я вообще предпочитаю не вмешиваться ни во что, ибо конечный итог любого действия невозможно предугадать. Я созерцатель, а вы — нет, поэтому вам трудно меня понять. Помните наш разговор три года назад? Вы сила, Мак, вы взбудоражили этот мир и вывернули его наизнанку — почти вывернули. И как я вам говорил, сила ваша не осталась бесхозной — Странник, загадочный человек из вашего мира, подчинил вашу силу себе. Ваше стихийное возмущение порядком вещей сделалось целенаправленным, вы уже не бунтарь-одиночка — вы стали элементом системы, осуществляющей определённую задачу. Но в ходе вашей бурной разрушительно-созидательной деятельности и вы лично, и все вы, пришельцы, резко нарушили Равновесие, и продолжаете его нарушать, и последствия этого нарушения непредсказуемы.

— Вы пригласили меня только для того, чтобы побеседовать на философские темы? — спросил Максим, борясь с подступившим раздражением.

— Не только, — Колдун шевельнулся, и слепая ночная птица, сидевшая на его плече, переступила с ноги на ногу и взъерошила перья. — Да, мне было интересно, каким вы стали, Мак, но я хотел рассказать вам о варварах — должны же вы их учитывать при построении вашего нового мира. Помните, что говорили о варварах мутанты? Варвары — страшные люди, из железной проволоки скручены, ни плакать не умеют, ни смеяться; они в пустыне живут, песок жуют, песком запивают. Варвары первобытно жестоки — вы сами видели, что они здесь натворили, но вот насчёт питания песком — это не просто метафора. Вы расстреляли повозку варваров и наверняка осматривали их трупы — вам ничего не показалось странным?

— Показалось, — ответил Максим, ещё не понимая, куда клонит саракшианин. — Тела убитых радиоактивны, причём настолько, что уровень радиации несовместим с жизнью.

— С обычной биологической жизнью, — поправил его Колдун, — а жизнь как таковая — она многообразна. Есть биорганизмы, которые отлично переносят повышенную радиацию — например, крысы или тараканы. А есть и такие, для которых радиация — хлеб насущный.

— Вы хотите сказать…

— Варвары — это новый вид гуманоидов, появившийся в результате атомной войны и заражения огромных территорий радиоактивными осадками. Варвары питаются радиацией — у них кардинально изменился метаболизм, обмен веществ заменён прямым энергообменом. «Горячие воины» варваров могут очень долго обходиться без еды — они «песок жуют, песком запивают». Радиация варварам не опасна, более того, повышенный радиоактивный фон — это для них естественная среда обитания. Это новые хозяева планеты — если новая война выжжет весь континент и уничтожит всё его население, они заселят пустые земли, и чем выше будет уровень радиации на атомных пепелищах, тем лучше для варваров. Один раз появившись, жизнь не хочет исчезать, она приспосабливается к любым условиям, и появление «горячих воинов» — наглядный тому пример. Варвары уступают нынешним обитателям планеты по умственным способностям — ум у них заменён звериной хитростью, — они грубы, жестоки, не склонны к абстрактному мышлению, используют жалкие крохи прежних технологий. Это своего рода резервный вариант Мироздания — явный регресс с точки зрения развития разума, но в то же время — явно позитивная генетическая мутация, которая позволяет выжить в изменившихся условиях, смертельных для прежних разумных обитателей Саракша. Пройдут тысячелетия, и варвары, быть может, создадут новую цивилизацию, но вот какой она будет — этого я не знаю. А пока у них есть примитивное феодальное общество и маленькое южное княжество Ондол. Пока маленькое — оно постепенно расширятся по мере роста населения и заселения заражённых пустынь. Но крупного наступления варварских орд на север можно не опасаться — центральных пустынь «горячим воинам» хватит на десятилетия. И варвары не спешат — они ждут Гнева Богов, который подарит им новые земли, пригодные для обитания.

То есть ядерной войны, подумал Максим. Разумно — не такие уж они и дураки, эти «горячие воины». Чистые районы им не нужны, а во встречном бою «драконы» и «вампиры» перемелют их убогие «телеги» в труху.

— Откуда вам всё это известно? — спросил он.

— У меня есть помощники, — уклончиво ответил саракшианин, — насекомые, птицы, звери, летучие мыши. И сам я, как вы совершенно правильно заметили, кое-что умею. Так что учтите «варварский фактор» в своих расчётах. И подумайте, пожалуйста, о Равновесии — хорошенько подумайте, Мак. Вам только кажется, что человек всесилен, а на самом деле это не так — есть незыблемые законы, которым подчиняется вся Вселенная.