Чтение онлайн

Ягиня стояла не шелохнувшись, едва Зеркалица от стекла отошла на десять шагов, плавно переместилась чуть в сторону, собой прикрывая Февронию.

Волк и коргоруша замерли, насторожено за каждым жестом и шагом богини наблюдая. Ведунья стояла спокойно, почти расслабленно, слегка улыбаясь. Феврония, напротив, сильнее в путах своих биться стала, пытаясь руки освободить и губы разжать, чтобы слово колдовское вымолвить. Но золотые нити крепко держали, печать на устах даже не дрогнула.

Сириус забыл, как дышать, боясь момент упустить. Какой — он и сам не понимал. Хотелось одного: спасать и прятать. От коловерши волны спокойствия исходили, и это хоть как-то удерживало зверя на грани. Но чуйка человеческая криком кричала: быть беде!

Зеркалица доплыла до Ягини и остановилась в трёх шагах, склонив голову к плечу и царевну разглядывая.

— Хорошая… — прошелестел ветер морозный, тронув волосы ведуньи. — Любимая… — прозвенело в воздухе морозном. — Дай!

Яга шагнула навстречу рукам протянутым, но сердце в ладони ледяные не вложила, с поклоном на снег опустила и плавно в сторону скользнула. Зеркалица замерла, с легким удивлением в кусок плоти алой вглядываясь, раздумывая нал чем-то. Снежные вихри щенками послушными возле подола богини призрачной замерли и затихли. Сириус вперед подался, приготовившись. Коргоруша с лапы на лапу нетерпеливо перешагнул, не отрывая глаз от Ягини.

Царевна напротив стояла, не шелохнувшись, все также с улыбкой на устах на Зеркалицу глядя. А вот Феврония пуще прежнего в путах забилась, стремясь руки выпростать. И ей это почти удалось в тот самый миг, когда ледяная дева легонько пальцами пошевелила, и сердце само к ней в руке поплыло.

Артефакт, роняя капли рубиновые, медленно опустился в ладони Зеркалицы. Богиня губы в улыбке мечтательной растянула, глаза прикрыла и застыла изваянием. Из солнечного сплетения вырвался вихрь шальной, облетел вокруг сердца, и снова в плоть ледяную вернулся. В том месте, куда он вошёл, вдруг морозные узоры побежали, плоть зеркальную раскрывая, обнажая пустоту пронзительно-голубую.

Краем глаза Сириус видел, как Феврония яростно веревки магические рвет и почти освободила правую руку. Коргоруша тоже это заметил и сильно занервничал, но отчего-то не стал облачко своё выдыхать, лишь хвостом бешено задёргал и муркнул негромко, Ягиню предупреждая. Волк так и не понял, услыхала царевна сообщение или нет, потому как даже плечом не шевельнула, головой не кивнула.

А дальше события снежным комом понеслись, и Сириусу ничего не оставалось, как зубами скрежетать и, едва удерживая зверя на железном поводке, выполнять последнюю волю Ягини.

Дыра в груди Зеркалицы расширилась, чтобы сердце в себя принять, и в тот же миг коргоруша хвостом толкнул кокон с феей темной, отправив его в сторону богини с ведунье. Яйцо стремительно к царевне заскользило, едва в спину ей не впечатавшись. В последний момент Яга шагнула в сторону и отпрянула назад, оказавшись четко за сестрицей младшей.

В ту же секунду Феврония руку, наконец, вырвала из веревок магических, пальцами щёлкнула и послала в спину сестре молнию черную. Только Сириус и заметил, как вошла она змей ядовитой аккурат между лопаток девичьих. Зверь завыл-заметался внутри, разрывая сердце на части. Человек, кулаки сжав и губу до крови прикусив, стоял, не шевелясь, взор с любимой не сводя, помня слова её прощальные.

Оказавшись за Февронией, Яга руками взмахнула и сильным движением ловушку с двоедушницей вперед подтолкнула, ни на шаг от неё не отходя. Фея тёмная завизжала отчаянно, рукой свободной судорожно нити вместе с кожей с себя сдирая.

Зеркалица распахнула глаза белёсые, раскрыла ладони навстречу сердцу парящему, собираясь его в руки взять.

И тут случилось то, чего волк никак не ожидал. Ягиня одновременно взмахом одним сняла с сестры младшей путы удерживающие. Обняла её со спины, вцепилась в запястья, и вместе с ней шагнула близко-близко к Зеркалице. Тут же ладони Февронии под ладони призрачные подставила и прижала друг к другу, на полшага назад отступив. Волк вырвался на свободу и волчьй вой вспорол всю округу, пугая живых своей болью и яростью. За спиной темной феи вместо Ягини стояло живое зеркало.

Как только девичьи руки соприкоснулись, уронила ведунья на снежный наст зеркало зачарованное и со всей силы каблуком на него наступила, принимая в себя проклятье зеркальное. И оказались Феврония с Ясуньей Святогоровной меж двух зеркал, кровью артефакта связанные.

Полыхнуло зеркало ледяное пламенем ледяным, отражая пленниц. Скользнула прозрачная Ягиня, принимая отражение в себя, к сестрице младшей, обняла её руками стеклянными. Завизжала Феврония, голос срывая, руки пытаясь из сердца чужого вытащить, задёргалась в объятьях сестриных. Но ведунья только крепче вцепилась когтями в запястья, кожу до крови вспарывая.

Смешалась кровь ледяная с кровью Зеркалицы. Жадно впитал её в себя артефакт и запульсировал сильней. Ягиня резко ладони Февронии от дланей Зеркалице отняла, поверх сердца живого наложила, и громко молвила:

«Твоё возвращаю, тебя отпускаю,

Три души местами меняю».

Вспыхнули ниточки оборванные силой напитываясь, потянулись к двоедушнице, стремясь в солнечное сплетение попасть. Яга назад отступила и замерла напротив девиц сцепленных. Рубиновые капли с земли заснеженной вверх взмыли и затанцевали хороводом вокруг обеих.

Феврония визжала, пытаясь вырваться. Но крепко артефакт добычу в путах своих держал. Зеркалица равнодушно глядела на фею темную взглядом пустым белёсым, ладоней не вырывая, от алых лент не отстраняясь. Прожилки на теле Ясуни вдруг засияли, кровью живой наполняясь. На щеках бледных румянце выступил. Темная фея, напротив, с каждым новым толчком сердца бледнела, жизненные силы теряя.

Когда сфера последнюю каплю из тела двоедушницы выпила, за спиной богини огромное зеркало вдруг трещинами пошло и осколками сверкающими на снег осыпалось.

Ясуня Святогоровна легко вздохнула, руки разжала, отпуская сердце своё найденное, широко и радостно улыбнулась, и растаяла.

Феврония, последний раз вскрикнув, руки разжала, роняя артефакт на землю, вспыхнула пламенем черным и исчезла.

Ягиня-зеркало вздрогнула и, по сторонам не глядя, сердце пульсирующее обошла и к разбитому стеклу пошла.

Волк страшно завыл, метнулся за царевной, но воля её последняя требовала исполнения немедленного. Подхватил Сириус зубами артефакт, тоскливым взглядом проводил ведунью, развернулся и тяжело побежал в сторону стен городских. Залетел в ворота, яростно в поисках костра оглядываясь, и со всего размаха, человеком не оборачиваясь, зашвырнул артефакт в пламя.

Взметнулись лепестки оранжевые, добычу принимая. Люди назад так и отпрянули от жара сильного. А волк, не задерживаясь и призывы Ждана не слушая, обратно помчался, Ягиню выручать.

Не успел.

Полыхнул в руках Ягини осколок зеркала разбитого, поймав лучик солнечный, швырнула его ведунья в раму пустую, приговаривая:

«Две души запираю не навсегда,

Как себя осознают — отойдет беда.

Две души разделяю — навсегда.

Кровью родной окропляю одну тебя.

как забудешь обиды и месть свою,