Чтение онлайн

– И правда, что они предложили обменять летчиков на 700 тысяч долларов?

– Правда.

– Что же вы решили делать, товарищ капитан?

– Я хочу вернуться в Россию живым, сержант, и не запятнать свою честь офицера. Поэтому летчиков не отдам.

– Вы можете не отдавать, отдадим летчиков мы.

Это уже серьезно. На всякий случай, я под столом расстегиваю кобуру.

– Слушайте, Хромов, - шипит капитан, - командир здесь я и не допущу нарушений дисциплины...

– Не допускайте...

– Сапог, ты опять мутишь воду?

За спиной сержанта появился старший лейтенант Травкин. Он дружески ударил последнего по плечу и тот покачнулся.

– Шпора, а ты что здесь делаешь? А ну, брысь от сюда.

– Да я.

Старлей отталкивает от двери прапорщика, берет конопатого солдата за шиворот и, развернув, просто выкидывает за дверь. Хромов напрягается и прижимается к стене.

– Сапог, ты мне надоел.

– Но сходка постановила...

– Ты меня в следующий раз позови на нее. Я хочу посмотреть в глаза тем паразитам, которые тебя поддерживают. Наверно все недоумки, как этот Шпора. И потом, ты все путаешь армию со сходкой, наверно от того, что тебе еще никто мозги не прочистил.

– Пусть только попробуют?

– Попробуют. А сейчас пойдешь к своим и объяснишь, что ты совместно с капитаном решил летчиков не сдавать и порвешь пасть каждому, кто даже подумает об этом.

– Я этого не скажу.

– Я думал, что ты умнее. Тебе ведь этого в России не простят, никто не простит, ни твои блатные, ни мы. Так и сдохнешь вонючей падлой со своими долларами. Ты мне уже надоел, катись от сюда.

Сержант уходит.

– Ну а ты что?
– обращается старлей к прапорщику.

– Ничего. Ножичком у меня перед носом помахали и отпустили.

– А кто им сказал об ультиматуме?

– Девочка. Так Хромову и сказала, что принесла ультиматум.

– Чего темнишь? Говори дальше.

– Дальше... Меня придавили и под стволом автомата, я все сказал.

– Ну, и сволочь, же ты.

– Помирать то, даже от своих не хочется.

– Девочку отправил обратно?

– Отправили...

– Тогда ждите. Нам бы выдержать два часа.

– Почему два?

– Поздно уже. Скоро будет темно. Для артиллерии цели не видно.

– Вы думаете, что...?
– удивился прапорщик.

– Что бы нас подавить, как они нам в ультиматуме пишут, нужно подтянуть много пушек, танков, "град" - черт возьми...

– А завтра?

– Если не придет подмога и авиация, нам конец.

– Хорошая цена за двух летчиков.

– Мне оружие дадите?
– спрашиваю я.

Все смотрят на меня.

– Дадим, - говорит старлей, - пойдешь на самый трудный участок ближе к развалинам.

Мне дали автомат, четыре рожка с патронами и пять гранат, потом отвели в окоп, где я оказался в одной связке с конопатым солдатом.

– Ты, Шпора, у меня не балуй, - пригрозил ему старлей, - кишки выпущу.

– Как что, так я.

– Так что бы не было чего, возьмешь летчика под свою опеку.

– Хорошо.

– Я говорил твоим идиотам, что Шпора еще не полный дурак, но они в это с трудом верят. Так что, пока.

Травкин уходит.

– Старлей, выпить хочешь?

– У тебя есть?

– На.

Он перекидывает мне фляжку. Я делаю глоток и начинаю кашлять.

– Что ты дал?

Шпора ухмыляется.

– Чистый спирт. Воды здесь мало, так что привыкай.

– Что значит привыкай.

– Мы же здесь отрезаны от всего мира. Когда наши подойдут неизвестно, а ваши вертлюги, тем более. Чтобы от страха не описаться в этом бедламе, спирт надо глушить все время.

Они начали позже обещанного срока, минут на двадцать. Рявкнули пушки и минометы, земля заходила ходуном. Две установки "град" молотили наш участок. Я и Шпора вжались комочками в дно окопа. На плечи падают комья земли и густой песок. Земля ходит ходуном и противно трясет. Наконец наступила звенящая тишина. Шпора толкает в плечо.

– Вставай, чечены пошли, - прорывается через звон.

От развалин бежали фигурки в нашу сторону. Я приладил автомат к плечу и короткими очередями начал стрелять. Меня отрывает от стрельбы старлей.

– Шпора, лейтенант, бегом на западный участок, там у нас плоховато.

Мы несемся по окопу и я нарываюсь на прапорщика. Он как-то странно лежит, перегородив окоп.

– Вперед, - подталкивает старлей.

Перепрыгиваем тело и вскоре оказываемся на позиции. Здесь два убитых солдата лежат лицами вниз.

– Отбивайтесь от сюда, - кричит Травкин и убегает по извилине окопа дальше.

Чеченцы совсем рядом, метров в двадцати и я сам очень удивился, когда очередью подломил двоих. Мы кидаем гранаты и тут Шпора сбивает меня с ног и мы валимся на дно окопа. Опять грохот и земля поехала в сторону.

– Стреляй, - рычит Шпора.

Мы распрямляемся и опять садим очереди в эти мельтешащие у окопов фигуры.

Наступившая темнота, прервала наступление чеченцев и мы усталые валимся на песок.

– Старлей, выпить хочешь?

– Иди к черту.

– А ты ничего, неплохо для новичка.

– Давно здесь?

– Пятый месяц.

По окопу идет Травкин.

– Шпора, возьми , возьми Новикова и оттащи погибших ребят в яму. Оружие собери. Как у вас с патронами?

– Здесь пол цинки от ребят сохранилось, - говорит Шпора.

Я осматриваю свои рожки и с удивлением вижу, что они пусты.

– У меня ничего.

До чего же быстро я расстрелял четыре диска.

– Хорошо. Шпора, возьмешь еще цинку в хранилище. Старший лейтенант, пойдемте со мной.

Бродим по окопам, где Травкин отдает встречным солдатам распоряжения и наконец, доходим до блиндажа. Капитан с перевязанной рукой сидит за столом.

– Валера, какие потери?

– Шесть убитых, семь раненых, не считая тебя. Прапора тоже нет.

– Жаль. Неплохой все же мужик был. Как наши уголовнички?

– Ничего. Хочешь жить, умей вертеться. За те несколько месяцев, что они здесь, пообтерлись немного, даже Хромов неплохо вел. Лучше скажи, как подмога?

– Застряли. В Аргуне ведут переговоры, а с другой стороны стоят и не могут продвинуться из-за плотного огня. Авиация подняться не может в воздух из-за низкой облачности.