Чтение онлайн

– Значит завтра день неудач. Патронов осталось мало.

Этот день завтра начался с девяти часов, когда чеченская артиллерия начала долбить наши позиции. Тонкие пукалки двух зарытых бронетранспортеров не могли устоять против длинных сигар "града" и вскоре один накрылся.

На Шпору рухнула стена окопа и я руками пытался его откопать. Наконец голова вылезла из песка и после пары оплеух, вздохнула. Я выволок его за плечи из обвала и, найдя флягу, влил глоток спирта с полу сжатый рот. Глаза раскрылись и Шпора сел.

– Ну ты даешь.

– Стрелять можешь?

– Сейчас. Башка чугунная.

Артиллерия кончила долбать наши полуразрушенные окопы и вопли атакующих понеслись к нам. За первые пол часа, даже прицельными короткими очередями, я высадил все патроны и, сидя над цинкой, набивал рожки. Чеченцы прорвали полосу огня и вышли к окопам. Стреляю почти в упор. На меня валится человек, я отскакиваю, но он не шевелится на дне окопа и последние пол диска веером всаживаю в эту редкую цепочку врагов. Штыка у меня нет и первый чеченец, прыгнувший в окоп, напоролся на ствол автомата, он согнулся на песке и, выронив автомат, принялся блевать кровью. Удар в спину, перекидывает меня через него. Молодой мальчишка, лет 18, саданул мне прикладом в спину. Я вскочил и вцепился в его оружие, под нашими ногами блюет чеченец. Вдруг, мальчик выпрямляется, ноги его подламываются и он падает вниз, автомат остается у меня в руках. Шпора со штыком в руке стоит и с удивлением глядит на дно окопа.

– Ну, летчик, ты даешь.

– Патроны есть?

– Не гоношись, чеченцы отступают.

В окопах много раненых и убитых солдат наших и врагов. Мы идем со Шпорой, перепрыгивая через валяющиеся тела, и нарываемся на человек пять живых, во главе с сержантом Хромовым, оживленно ругающихся матом. Хромов видит меня, его скулы сжимаются.

– Ну что, сука, смотришь на погибших ребят. Это из-за тебя они сдохли в этой дыре.

– Сержант, возьмите себя в руки.

– Ах ты, дерьмо.

В руках у Хромова оказался штык. Я вырвал из кобуры пистолет и снял предохранитель.

– Не балуй...

Но в это время кто то из стоящих за спиной Хромова бросил кинжал и он воткнулся мне в левое плечо. От боли я нажал на курок и сержант, выронив штык, упал на песок.

– Ни с места, - зверею я, обращаясь стволом к оставшимся пятерым.
– Кто кинул нож?

Молчание. И вдруг из-за моей спины Шпора говорит.

– Ну что, Миша, допрыгался. Не надо в него стрелять, старлей, мы сами с ним разберемся.

К месту происшествия прибежал Травкин.

– Почему здесь выстрелы?

Он видит всю сцену.

– Отставить, старший лейтенант. Я сам разберусь. Спрячь пистолет.

Я с трудом запихиваю пистолет в кобуру. Травкин подходит ко мне.

– Шпора, держи старшего лейтенанта за плечи.

Шпора крепко держит меня. Травкин цепляется за кинжал и вдруг резким рывком выдирает его из тела. Он рассматривает рукоятку.

– Миша Х. Ну что же, Хитров, мне с тобой делать?

– Ничего не надо с ним делать, товарищ старший лейтенант, - говорит Шпора, еще держа меня за плечи, - мы с этим, жополизом, сами разберемся. Сейчас каждый человек дорог на позиции.

– Хорошо. Разбирайтесь сами. Летчик, как себя чувствуешь?

– Как после сковородки по голове.

– Сейчас сан инструктор подойдет, потом приходи в блиндаж.

В блиндаже на нарах лежит капитан. Я дотрагиваюсь до его плеча.

– Товарищ капитан...

И вдруг отдергиваю руку, у капитана черное лицо и ледяная кожа.

– Капитан...

– Его убили, - раздается голос у двери.

Травкин бросает автомат на стол.

– Кто?

– Черт его знает, но нашим уголовникам он, по-моему, не мешал. Еще один такой напор и нам хана. Выбито половина блокпоста.

В блиндаж вбегает солдат.

– Товарищ старший лейтенант. Чечены парламентера выслали.

– Вот черт. Летчик сиди здесь, я сейчас.

Через двадцать минут Травкин возвращается.

– Три часа отдыха.

– Что такое?

– Им надо трупы забрать.

Миша пришел в себя. Я сижу на нарах в его ногах.

– Как мы здесь очутились?
– спрашивает он.

– Стингер задел наш вертолет.

– Я же имитаторы включил...

– Ты все сделал правильно, но не повезло... Я говорил с медиком. У тебя два перелома ребер и вывихнуто плечо.

– Знаю. Ребята говорят..., вам там тяжело...

– Паршиво. Подмога застряла и не может подойти.

– Ты мне автомат, на всякий случай, подкинь...

– Хорошо. У нас патронов мало. Дам только один рожок.

К вечеру опять началась атака и тут знакомый гул прорвался с небес. Почти задевая землю шли мои вертолеты. Дудаевцы сразу запрыгали и я увидел, как земля вздыбилась на их позициях. Вертолеты улетели на базу, а у нас изредка постреливают.

– Теперь, будут зализывать раны, - говорит Шпора.
– Как плечо?

– Болит.

– Ты посиди здесь, чечены очухаются часа через два.

Я прислоняюсь к стенке окопа и дремлю. И вдруг кто-то закричал.

– Машины. Машины пошли.

Солдаты выскочили на бруствер.

– Что происходит?
– удивляюсь я.

– Это значит чечены ушли и движение на дорогах восстанавливается. Пошли первые легковушки.

– По моему, - рядом стоит Шпора, - наши наконец то прорвались и идут сюда.

Действительно через час первые разведчики появились у блокпоста.

Снова я у своих. На первых порах, подлечиваюсь и жду, когда пришлют новый вертолет. Боря уже летает и мне приходиться встречать и провожать своих друзей. По прежнему жаркие дебаты в курилке.

– Ну как так можно, - возмущается Воронов, - какой то паразит Басаев, Радуев могут уничтожать наших женщин и детей, прикрываться нашим мирным населением, а мы должны здесь посылать каждому бандиту поцелуй, когда он идет в обнимку с чеченской бабой.

– Самое смешное, - поддерживает Тихомиров, - американцы, англичане и французы только пожурили бандитов за эти рейды, а у нас за убитую дохлую корову сразу вой на всю вселенную.

– А наши то хороши. Вся эта депутатская сволочь полезла в заложники к бандитам. Ах, какой трогательный жест, бедному бандиту надо уйти на свою территорию.

– Бить их надо гадов. Не должно быть пощады, раз эта женщина прикрывает юбкой бандита, она сообщница бандита, всех под корень... Они наших женщин, мы их тоже...

– Это что за разговоры, - в дверях стоит полковник Колосов, - и не думайте об этом.

Мы молчим.

– В этой глупой войне самыми лучшими оказались летчики и мы не должны ронять планку лучших. Да бывали неудачи, попадало и мирному населению, но мы старались не делать этого. Всем ясно?