Чтение онлайн

— Кажется, я проиграла, — сказала я тихо, и села на кофейный столик, обхватив локти.

Эрик вздохнул и опустился на колени. Он наклонился ближе, и мне показалось, что он, возможно, положит свой лоб мне на бедра, но вместо этого он расшнуровал мои кроссовки. Они были завязаны на два узла, но он развязал их своими большими пальцами, медленно и терпеливо, затем снял один за другим. Он держал мою ногу в своих руках, нежно сжал ее, и снова вздохнул.

— Перестань думать, что ты борешься со мной, — сказал он. — Или борешься с моей сестрой. Я поеду, это ясно как божий день. Останься со мной, и у меня будет смысл вернуться к любимой.

— И причина строить из себя героя в следующий раз? — потому что мы оба знали, что всегда будет этот следующий раз, пока он не решит измениться.

Он поднял свой подбородок и наши взгляды встретились.

— Я не знаю.

Я сделала глубокий, дрожащий вдох, а затем зажмурила глаза, и выдохнула.

— Хорошо, — сказала я ему.

— Ты бросаешь меня?

Мои глаза распахнулись, и я увидела боль на его красивом лице.

— Нет. Я хотела сказать. Хорошо я поеду с тобой. В пятницу.

Его брови расслабились.

— Значит, ты будешь рядом со мной. — Казалось, что он не до конца поверил в это.

Я кивнула.

— Думаю да, если ты останешься со своей сестрой. Да. То есть, ты прав, — если ты уедешь, а я брошу тебя, то я точно потеряю тебя. Если я поеду с тобой, возможно, все будет в порядке. Как бы сильно меня не пугало это «возможно» Как бы сильно я не переживала, что это повторится снова. Но ты победил, Эрик.

— Я не пытаюсь победить, — сказал он тихо.

— Я верю в это. Но мне очень сильно кажется, что я проиграла. И я очень сильно боюсь потерять тебя.

На его лице отобразилась грусть.

— Мне кажется, это никогда не кончится, — сказала я, подыскивая слова. — И я все время буду бояться потерять тебя из-за всего этого.

Останусь ли я с этим мужчиной на время очередного тюремного заключения? Я задалась вопросом. Десять или двадцать лет ему дадут, если он повторит содеянное. Тогда мне на самом деле придется выбирать. Ждать мужчину, которого я люблю и снова забыть о сексе, о карьерном росте, о материнстве…

— Я поговорю с сестрой, когда мы будем там, — сказал он медленно.

Я подняла взгляд.

— О чем?

— О том, что все, что ей от меня нужно, что она требует от меня…, как это сказывается на наших отношениях.

Я мягко фыркнула.

— Ага, послушает она тебя, ведь она меня так любит.

— Это не произойдет в одночасье. Я должен поддержать ее, в этот раз. Но я обещаю, что попытаюсь все уладить, цивилизованно.

— Правда? — у меня на сердце стало легче, и появилась надежда. Я ожидала от него другой позиции, но это уже намного больше, чем то, что он готов был выполнить раннее. По крайней мере, сейчас я чувствовала, что меня услышали и начали понимать.

Он кивнул.

— Обещаю.

— Ладно…, хорошо. Так мне намного легче… остаться с тобой. — Как меня пугали эти слова. Словно в самый последний момент ты осознаешь, как ты близок к тому, чтобы сорваться с обрыва.

Он положил голову мне на колени, и пока я гладила его по волосам, он пробормотал:

— Ох, Энни.

— Облажаешься и попадешь за решетку — мои письма с приятными мелочами будут короткими очень долгое время, — предупредила я, высказав только самую малость того, что меня ужасало.

Его сильные руки обвили мои икры, крепко сжав их, а его дыхание согревало мои бедра сквозь джинсы.

Я попыталась направить разговор в более беззаботное русло.

— По крайней мере, я так смогу, присматривать за тобой.

Он поднял подбородок.

— У меня уже есть надзиратель. Или ты имеешь в виду других женщин?

Я снова стала серьезной, а его глубокая искренность удивила даже меня.

— Не могу представить, что ты когда-нибудь сделаешь такое. Будешь с кем-то другим у меня за спиной.

Он удерживал мой взгляд.

— Я тоже не могу.

После долгого молчания, нарушаемого разнообразными звуками субботнего вечера в Даррене, я положила руки на плечи Эрика, похлопав.

— Вставай. Я приготовлю нам ужин.

Он встал и, протянув руку, помог мне подняться на ноги. Я чувствовала себя лет на двести старше, поражение давило на меня тяжким грузом. По крайней мере, мы немного разъяснили ситуацию, и нашли компромисс.

Я приготовила ужин, и мы устроились на диване, пощелкали по каналам, а затем вполглаза смотрели документальный фильм об огненных муравьях.

Когда он поставил наши тарелки на кофейный столик, Эрик повернулся и взял мою руку в свою.

— Прости.

— За что?

— За все это. За то, что ты чувствуешь себя проигравшей.

Я пожала плечами.

— Все же мы будем вместе. А это не самый худший утешающий приз. В глубине души, со мной все в порядке. Я просто устала. И немного… повержена. — Но, если он сказал правду, и поговорит с ней, о том, чтобы разорвать эту варварскую связь между ними…, возможно, тогда я смогу выиграть войну. Просто не этот ужасный бой.

— Мы будем вместе, — сказал он, но я сомневалась, что он сможет на самом деле держать свое обещание. — Я не стану глупить, если что-нибудь произойдет, хоть это и маловероятно.

— Так не глупи, и, черт возьми, не вмешивайся в разборки своей сестры. — Я замолчала, отдернув себя. Куда меня несет, я сравниваю жестокое избиение, или, возможно, изнасилование с разборками? — Нет. Прости. Это… это было слишком бесцеремонно.

Он ухмыльнулся.

— Бесцеремонно?

— Это было не круто. В любом случае…

— Да уж, — согласился он, казалось, мой проступок совсем не оскорбил его. Он оглядел комнату, не останавливая взгляд ни на чем особенном.

— Не окажешь своей побежденной подружке услугу?

— Какую?

— Не разомнешь мне спину? — возможно, эти большие мужские руки смогут выжать из меня немного тревоги.

— Конечно. Только сначала уберу посуду. Ты прими пока ванну или устройся на кровати, а я приду к тебе.

— Ладно.

Я последовала его совету и приняла ванну, почувствовав себя намного лучше, когда вытерлась. Сегодня на мне было абсолютно, запоздалое рождественское нижнее белье, и больше меня ничего не волновало, когда я одевала его заново, прежде чем покинуть ванную с бутылочкой лосьона в руке.