Чтение онлайн

Бигль вбежал в комнату, прыгая на колени к Эрику.

— Привет, Скут, — сказал Эрик, и позвал остальных домочадцев. — Есть кто дома? Сын и гостья нуждаются в горячей еде.

Я услышала женский голос, но не смогла разобрать слов. Должно быть, сказали что-то ироничное, так как Эрик тепло улыбнулся и выкрикнул:

— Я тоже рад тебя видеть.

Я последовала за ним вовнутрь, в тесную, но аккуратную кухню. В комнате витал аппетитный аромат курицы с дрессингом. Я остановилась, чтобы почесать песика за ушком, и была вознаграждена обильным облизыванием. Когда я выпрямилась и убрала руки, то он начал лизать мои колени через джинсы. Эрик подтолкнул пса ботинком по заднице.

— Отстань, Скутер. — И пес послушно побрел к своим мискам в углу.

Эрик бросил наши сумки у двери, и я последовала его примеру, сняв свою обувь. Он снимал мое пальто, когда из соседней комнаты появилась женщина — очевидно, его мама. Ее темные с проседью волосы были уложены лесенкой. Она была низкой, довольно округлой, с ярко выраженными женственными, латиноамериканскими чертами лица, и такими же темными глазами как у Эрика. Наверное, высокий рост достался ему от отца.

— Малыш, — пробормотала она, когда он остановился чтобы обнять ее. — Мой мальчик, где ты был?

Эрик поцеловал ее в макушку, от чего мое сердце немного оттаяло.

— Работал, — ответил он. — Мам, это Энни. — Он привлек меня ближе. — Это моя мама, Паула.

Я дружелюбно протянула руку, но вместо этого оказалась в крепких объятиях.

Отступив, она положила руки прямо на мою талию и сказала Эрику:

— Вот это фигура!

Я не знала, что подумать, значило ли это, что я более или менее фигурная, чем ожидалось.

— Спасибо, — сказала я, поняв по ее улыбке, что каким бы ни был вердикт — она одобряет. — С прошедшими праздниками.

— И тебя! — Она посмотрела на Эрика. — Я пыталась продержать елку до твоего приезда, но к новому году все иголки опали.

— Переживу. Где Крис? Я видел ее машину.

— Она была со мной всю неделю с тех пор, как… ну, ты знаешь.

— С того момента, как он вышел, — сказал Эрик.

Она мрачно кивнула.

— Просто предосторожность. Но она, конечно же, напугана. Так или иначе, она говорит по телефону с твоей тетей Тори. — Паула перекрестилась, дав понять, что она не особо любит тетю Тори. — Слава богу, не я. Кому интересно слушать о чужих болячках?

Эрик оглянулся, упершись в бока.

— Пахнет индейкой.

— Курицей.

— Почти угадал.

— Ты ешь курицу, Энни? — спросила Паула со всей серьезностью.

Я кивнула.

— Еще пахнет дрессингом.

— О, — сказала она, посмотрев на Эрика с неподдельным удивлением. — Ты не говорил, что она с юга. — Она снова повернулась ко мне. — Вообще-то, он совсем мало чего рассказывал. Он говорил, что ты… учитель?

— Библиотекарь.

— Да, точно, это я знаю. По крайней мере, об этом Эрик удосужился мне рассказать. В общем, да — дрессинг. На коробке было написано стаффинг. Никогда не понимала разницу между дрессингом и стаффингом* (Прим. традиционный гарнир на день благодарения к курице или индейке, на юге называют дрессинг).

Есть ли вообще эта разница? Я пожала плечами.

— Там откуда я родом, мы называем его дрессингом. Моя мама готовит его из кукурузного хлеба.

— Ну, мой стаффинг вроде из батона, но на вкус просто божественный.

— Меня устраивает.

— Боже Эрик, — сказала его мама с улыбкой. — В следующий раз предупреждай, что везешь домой южную девушку, чтобы я смогла приготовить подходящее блюдо. Я не готовилась к такому тесту. — Мне же она сказала. — И так откуда ты именно, Энни?

Эрик достал бутылку красного вина из шкафа и разлил его в четыре бокала на кухонном столе, позволив своей маме завалить меня вопросами. Она кивала на все мои ответы, восхищаясь, словно я была послом некой экзотической нации. Она только подобралась к теме «Чем занимаются твои родители», когда вошла отсутствующая сестра, с кощунственным заявлением в манере Коллиеров:

— Твою мать, у этой женщины нет тормозов.

Ее мать засмеялась.

— А ты думаешь, почему я сбагрила ее тебе?

— Ну, вам всем будет интересно услышать, у Тори врос ноготь на среднем пальце левой ноги.

Паула состроила гримасу.

— Крис не надо. — Фальшиво приглушенным, конспираторским тоном она добавила мне. — Тори сестра их отца.

— Понятно.

— Его семья большие любители наговорить лишнего.

— Ха! — Кристина выдвинула стул, но пока не села. — И это говорит женщина, которая во всех подробностях описала мне воспалившуюся от пирсинга губу соседской девчонки, за завтраком.

Кристина была высокой — вполне возможно 5 фунтов и десять дюймов — и немного полноватой, а своими длинными ногами и узкими бедрами она напоминала Эрика. Немного подсчитав, я пришла к выводу, что ей тридцать шесть или семь, в целом она соответствовала своему возрасту. У нее были черные длинные волосы, собранные в хвост и достигали ее талии. Ее джинсы и клетчатая рубаха не отличались от моих, но в отличие от меня, последнюю она носила, словно заработала ее честным трудом на лесоповале. С тревожной дрожью я попыталась представить, каким должен быть мужчина, чтобы справиться с этой женщиной. Или хотя бы просто сломать ей руку. Потом я вспомнила рассказ Эрика, о ее погибшем сыне. Эта женщина потеряла больше, чем я смогу представить. Я чувствовала себя восьмилетней девчонкой.

Эрик встал, и она похлопала его по спине, пока они обнимались, говоря:

— Не могу привыкнуть к тому, каким здоровенным ты стал в тюрьме.

— Все это благодаря роскошному фитнес-клубу в Казинсе. — Он отступил назад, чтобы кивнуть в мою сторону. — Крис, это Энни. Та, на которую ты наехала по телефону.

Я внутренне съежилась, и пожала протянутую руку Кристины.

— Приятно с тобой познакомиться. Лично.

— Мне тоже, — сказала она, скорее подавленно, чем радостно.

Как бы там ни было, я тоже не была в восторге от этой встречи. Я даже не сомневалась в том, что скорей в меня прилетит метеорит, чем эта женщина извинится. В общем, она меня пугала, и я не стала высказывать своих ожиданий, надеясь на вежливость.

— Я удивлена, что ты приехала, — сказала она мне, с ничего не выражавшим тоном.

— Я эм… — могу быть просто честной. — Вся эта ситуация меня немного пугает. Эрик подумал, что будет не плохо, если я поеду, и удостоверюсь, что волноваться не о чем.

Она стрельнула взглядом в своего брата.

— Волноваться не о чем?

— Вероятно, нет, Крис. Этот ублюдок трус — всегда им был. Не думаю, что он жаждет смерти. Особенно, если он чист…

Их мама замахала руками пытаясь, отмахнутся от разговора, как от роя мошек.

— Я не хочу говорить об этом ужасном человеке.

— Этот ужасный человек причина моего визита, — напомнил ей Эрик. — Нет смысла приукрашивать.

— Но не сегодня, малыш. Хорошо?

Он вздохнул, опустив плечи в смирительном жесте.

Паула повернулась ко мне.

— Дай мне свой бокал, Энни.

Она долила мне вина, и разговор вернулся к Рождеству, о том какими были традиции в моей семье, какая зима в Южной Калифорнии. Это больше походило на собеседование, чем на беседу, честно, а Эрик с Кристиной молчали, поглощенные другим невысказанным допросом. Я заметила, как они злобно переглядывались друг с другом, Эрик, вероятно, требовал что-то вроде, «Кто-то видел его в округе?» пересыщенное лицо Крис ничего мне не говорило, но казалось, что Эрик что-то все-таки там увидел. Он нахмурился ей и отпил своего вина. В какой-то момент она сообщила, что ей нужно покурить, и Эрик пошел с ней. Я видела их в окно, когда подошла к раковине, чтобы сполоснуть руки. Я наблюдала, как он отобрал у нее сигарету и глубоко затянулся, но не стал поджигать сигарету для себя. Он скрестил руки на груди от холода, они перекидывались взглядами и словами, которые я не могла разобрать из-за радио.