Чтение онлайн

Нижеследующие страницы предлагают на суд благосклонных читателей частное мнение единичного лица. [593] Переведены они с русской рукописи, которая не предназначалась даже для печати и содержание которой до сих пор было известно — если не ошибаюсь — только трем русским богословам. [594] Эти наброски (за исключением лишь немногих страниц, переделанных [595] ad hoc) являются в том виде, в каком они написаны несколько лет тому назад. В то время я не мог знать о содержании тех заключений, к которым пришла Санкт–Петербургская комиссия в 1893 г. Следовательно, я не мог и думать о какой; бы то ни было полемике против «Мнения» Роттердамской комиссии 1896 г. И если в моих набросках содержится как бы ответ на некоторые строки «Мнения», то он получается совершенно непреднамеренно.

В интересах посильного уяснения нашего взаимного положения позволю себе здесь о некоторых пунктах высказаться подробнее.

Роттердамская комиссия находит, что Санкт–Петербургская комиссия, по–видимому, «недостаточно резко отличает догмат от богословского мнения». [596] Если предположить, что это замечание обращено ко всем русским богословам, и что, следовательно, и я в качестве одного из них [597] имею здесь право голоса, [598] то я находил бы, что этот упрек несправедлив. В действительности дело обстоит совсем иначе: [599] старокатолики строго различают а) догмат и Ь) богословское мнение; а я лично» различаю (и смею надеяться, что и некоторые другие русские богословы, когда им сделаются известны из «Revue Internationale de Theologie» эти строки, не усмотрят принципиальных оснований со мной не соглашаться): а) догмат, b) [600] и с) богословской мнение. [601] [682]

1) Кто знаком с обычной жизнью русских богословов, тот хорошо понимает, почему «Я» под пером каждого из нас лишь в крайне редких случаях может переходить в «Мы» не без некоторого нравственного права. У нас нет отдельных богословских школ в смысле направлений, последовательно выдержанных и — что называется — спевшихся между собой не только в принципах, но и в отдельных тезисах. Каждый русский богослов является в сущности представителем только своего личного мнения.

A. Относительно того, что такое догмат, между нами и старокато–ликами нет и не должно быть [602] никакого разногласия.

B. Но меня могут спросить, чту я имею в виду под . В своем существе это — то же богословское мнение, но только мнение тех, которые для всякого кафолика—более чем только богословы: это — богословские мнения святых отцев единой неразделенной Церкви; это — мнения тех мужей, [603] среди которых стоят и те, которые достойно именуются «учителями Вселенной»,

2) Титул в главном и существенном аналогичный западному «doctores Ес–clesiae».

я ставлю высоко, [604] но во всяком случае не преувеличиваю их значения, и думаю, что «достаточно резко» [605] отличаю их от догмата.

Содержание догмата — истинное; [606] содержание ^ — только вероятное. [607] Область догмата — necessaria; область ^ [608] — dubia: In necessariis unitas, in dubiis libertas!

Никто разумеющий дело [609] не властен воспретить мне — в качестве моего частного богословского мнения [610] держаться ^, высказанного хотя бы только одним из отцев Церкви, если только не доказано, что компетентный церковный суд уже признал это воззрение по–грешительным.

3) А раз это последнее доказано, это воззрение ipso facto перестает для меня быть .

Но, с другой стороны, никто разумеющий дело не властен требовать от меня, чтобы я, в качестве моего частного богословского мнения, следовал ^, высказанному некоторыми отцами Церкви, коль скоро этот не пленяет меня своей возвышенной богословской красотой, не покоряет меня — доступной и моему разумению—державной мощью [611] своей аргументации. Одно, в [683] данном случае, для меня ясно: если этого ^ не держусь я сам, я все же не вправе осуждать тех, которые ему следуют. И если, в силу [612] обстоятельств, я буду вынужден на обсуждение этого –', [613] и тогда я буду держать себя почтительно, [614] с благоговением, подобающим авторитету [615] свв. отцев.

Один отец Церкви или многие следовали данному ^, этот вопрос не может иметь существенного значения, но для меня он далеко не безразличен. Каждый из свв. отцев Церкви имел нравственное право сказать о себе вместе с ап. Павлом: «Думаю, и я имею Духа Божия» (/ Кор. 7, 40). [616] И если известного ^ держится целый сонм таких носителей высокого религиозного духа, [684] то во мне крепнет субъективная уверенность, что и я стою на твердой почве, что это вероятное есть в высшей степени вероятное, [617] что оно весьма близко к истинному. Но конечно , даже самый распространенный, не есть догмат.

1) В I, 2 «Мнения» Роттердамская комиссия замечает: «Dass nich «einige Kirchenlehrer» den immanenten Ausgang des hi. Geistes aus dem Vater durch den Sohn gelehrt haben». Но, продолжая свои рассуждения, она кончает положением, которое по смыслу равносильно [618] выражению: nicht «einige Kirchenlehrer», sondern — «einige Kirchenlehrer». Насколько я понимаю, прилагательному einige» логически противоположны лишь «Niemand» с одной стороны и «а11е» с другой. Но почтенные ученые, из которых состояла Роттердамская комиссия, не могли утверждать, что так мудрствовали «alle Kirchenlehrer», и в результате получился список имен einiger [всего 9] Kirchenlehrer. [619] В этом списке не следовало бы стоять Дидиму. Его воззрение, по моему мнению, [620] было своеобразной природы, и притом, после V Вселенского собора, имя Дидима у православных богословов (ср. Послание св. Софрония Иерусалимского и определение VI Вселенского собора) [621] имело не слишком добрую репутацию: [622] ссылаться на его «авторитет» в богословских спорных вопросах не очень удобно. Далее, всякий русский, конечно, заметит, что в этом списке «блещет своим отсутствием» имя св. Златоуста, одного из прославляемых нашей Церковью . И этот пробел [623] выясняет положение дела, словно знаменитое «яйцо Колумба». [624] Св. Златоуст был представитель Ан–тиохийской богословской школы, так же как и Феодорит Киррский. [625] Конечно, Феодорит не был ангел, но он был несомненно Ehrenmann. Из слов св. Кирилла Александрийского « », «собственный Дух Сына» Феодорит сделал следующий вывод: [626] ' [ ] , ' / , . «Если же он наименовал Духа « » в том смысле, что Он имеет бытие из Сына или через Сына, мы отвергаем это учение как богохульное и нечестивое». Без дальнейших рассуждений в выражение влагается арианский смысл! [627] Феодорит, конечно, так не поступил бы, если бы теологумен « », «через Сына», [628] был распространен и в районе влияния Антиохийской школы, был и здесь ходячей монетой. Все 9 имен, перечисленные «Мнением», принадлежат представителям Александрийской богословской школы. Следовательно, и – об исхождении Св. Духа от Отца через Сына [629] точнее можно назвать александрийским, чем обще–восточным.

С. От ' я различаю «достаточно резко», [630] быть может даже слишком резко, [631] богословские мнения. [632] Главный отличительный признак последних — отсутствие в них авторитета. Это — лишь частные мнения [633] тех, которые в моих глазах не более как только богословы. А на богословов и я, как богослов, licet indignus, должен, по принципу, смотреть как на моих pares. Если я принимаю, в качестве моего частного мнения, богословское мнение Фомы Аквината, Петавия, Перроне, [634] то делаю это на том же самом основании, по которому соглашаюсь и с положением 2x2=4: для меня совсем не важно, что так думал и великий Пифагор; я сам тоже нахожу, что 2 х 2 = 4 и даже не мог бы думать иначе, и этот последний момент — субъективный — для меня имеет решающее значение. — А если основания, приводимые в пользу богословского мнения, [635] меня не убеждают, то я просто его отвергаю, и, если потребуют обстоятельства, буду его критиковать pietatlos, даже беспощадно, если только для этого у меня найдется достаточно критической проницательности.

Важнее другая сторона дела. В выборе моих частных богословских мнений [636] я свободен, но не безусловно. Граница моей свободы — в обязательном требовании, чтобы эти мои частные мнения [637] не стояли в противоречии с догматом. Если я избираю свои частные богословские мнения в кругу святоотеческих , я ставлю себя ipso facto вне всякого подозрения в противоречии с догматом. Никто разумеющий дело не потребует от меня даже доказательств этого. Противоречащий догме отца Церкви звучит для уха кафолика как самое вопиющее contradictio in adjecto, как, например, «темный свет». [638] Напротив, [639] если я свои частные мнения [640] выбираю только из круга богословских мнений, [641] я отвечаю за них как за свои собственные догадки, [642] и на мне самом лежит onus probandi, что, мудрствуя так, [643] я не противоречу догмату.

Вот почему представляется важным, чтобы в рассуждениях о тайне Св. Троицы богословы не сходили с относительно твердой почвы патристических на шаткую почву богословских мнений, [644] [685] чтобы они даже в качестве формул держались отеческих изречений.»

«Для пояснения этого положения приведу лишь один пример. В1,2 «Мнения» читаем, что «не «некоторые учители Церкви» учили об имманентном исхождении Св. Духа от Отца чрез Сына, следовательно, признавали Сына Его «вторичной причиной», но…». За один раз высказывается как достаточно бесспорное утверждение факта («…учили об имманентном» и пр.), так равно и рискованный вывод («…следовательно, признавали Сына вторичной Его причиной»), onus probandi которого, по моему мнению, не уступает весом земному шару; мало того, рекомендуется как «единственно правильное», вопиюще непатристическое выражение «вторичная причина»! Прошу рассмотреть мой 8–й тезис. [645]