Чтение онлайн

Ларри был и после всего этого. Стэн умер, немного не дотянув до девяноста шести лет. Через сорок пять дней после его смерти Ларри, которому на тот момент было восемьдесят семь, сидел на бежевом диване в своей маленькой, размером с хлебницу, квартире в районе Верхний Ист-Сайд на Манхэттене. Впалую грудь закрывала зеленая, застегнутая на все пуговицы рубашка, а штаны были натянуты намного выше талии. В комнате вокруг Ларри царил полный хаос: на уже давно не используемой чертежной доске лежала масса бумажного хлама, на полу были разбросаны коробки, а на стене в дешевой рамке висел желтеющий и бесценный авторский эскиз Капитана Америка. К стулу около компьютера эластичным жгутом была привязана подушка, для того чтобы было удобнее сидеть, а на полках стояли фотографии давно умерших женщин, которых он когда-то любил. Его лицо украшала не самая ухоженная бородка-эспаньолка, а взгляд за толстыми, как дно стеклянных бутылок Coca-Cola, линзами очков был грустным.

«Он был очень разным, – ответил Ларри с акцентом жителей Нью-Йорка еврейского происхождения, который сейчас уходит в прошлое. – Иногда мне кажется, что я говорю не о нем, а о Чарльзе Фостере Кейне. Кем он был? Каким он был человеком? С кем его можно сравнить?» – Ларри замолчал и задумался. Потом последовал ответ на эти вопросы, который оказался простым и на удивление правильным: «Все зависит от того, с кем вы о нем говорите».

Чтобы оценить правильность этого ответа, давайте перенесемся на несколько недель вперед на торжественный вечер в честь Стэна Ли, который прошел в Китайском театре в Лос-Анджелесе. Тысячи поклонников стояли в очереди для того, чтобы предъявить билет (минимальная стоимость которого составляла 150 долларов) и войти в театр, на сцене которого разные знаменитости рассказывали о том, как они любили Стэна Ли и как он повлиял на их жизнь. Один из стоявших на улице поклонников сказал: «Я думаю, что нужно присутствовать на этом мероприятии для того, чтобы отдать дань уважения Стэну Ли, комиксы которого оказали огромное влияние на то, каким человеком я стал». Другой поклонник по имени Стэн назвал Ли «Марком Твеном компании Marvel» и заявил, что его лик должен быть вырезан «на горе Рашмор всех комиксов». Еще один поклонник добавил: «Он – человек-легенда. Стэн вне конкуренции. То, что он сделал, у него не отнять». Еще один фанат, приехавший из Лас-Вегаса, говорил о том, что Стэн Ли был для него почти отцом. «Я вырос на его комиксах. Он научил меня тому, что правильно, а что – нет, научил тому, как находить общий язык с людьми и понимать их. Я вырос с матерью, и он подал мне пример мужского поведения, по-своему заменил отца, которого у меня не было». Поклонники, перебивая друг друга, пели Ли дифирамбы, говорили о том, какие прекрасные истории тот создавал, каким добрым и отзывчивым он был по отношению к своим фанатам, и как хорошо, что Стэн Ли снялся в камео-ролях во многих фильмах о супергероях, как делился мудростью и как поднимал настроение своими комиксами. Для всех этих людей Стэн являлся источником вдохновения, почти богом.

Спустя несколько месяцев после торжественного вечера в Лос-Анджелесе бывший работодатель Стэна Marvel провел в нью-йоркском театре «Новый Амстердам» еще одно мероприятие в его честь, где присутствовало много вип-персон. Вечер памяти записывали на пленку для последующей трансляции на канале ABC. Во время этого мероприятия похвалы Стэну были еще более щедрыми, и его буквально превозносили до небес. «Стэн Ли начал бесконечную историю, которая изменила мир», – говорил снимавшийся в фильмах Marvel актер Том Хиддлстон. «Для меня Стэн Ли был, наверное, самым главным писателем и творцом», – сказал телеведущий Джимми Киммел. «Стэн был супергероем по части создания запоминающихся историй и разработки образов прекрасных героев», – заявил президент Disney Боб Айгер. «Стэн был визионером, страсть и талант которого оказали сильнейшее влияние на поп-культуру и индустрию развлечений», – говорил звезда телесериала Marvel Кларк Грегг. «Я очень благодарен ему за то, что он был большой частью моего детства. Я так никогда и не перерос любовь к тому, что он сделал», – говорил звезда фильмов «Звездные войны» Марк Хэмилл. «Он был одним из отцов американской мифологии, – говорила редактор Marvel Comics Сана Аманат. – Я думаю, что его слава переживет нас всех». Зрители и выступающие смеялись, хлопали, с нежностью вспоминали минувшие дни и зачастую глаза всех присутствующих наполнялись слезами.

На вечер памяти Стэна в Нью-Йорке пускали только по приглашениям, и многих людей, с которыми он был близко знаком, там не было. Это вполне закономерно, учитывая тот факт, что большинство из этих людей или судились друг с другом, или ожидали суда, или же критиковали Marvel в СМИ. Среди приближенных к Стэну был один человек, который попадал во все три вышеперечисленные категории. Поэтому получается, что максимальным приближением к поминкам после похорон оказалось мероприятие в Китайском театре. Но Ларри не присутствовал на том торжественном вечере. Во-первых, он не был уверен в том, что его пригласили, а во-вторых, даже если бы его и пригласили, он вряд ли бы пошел. Одной из возможных причин был страх Ларри летать на самолетах. Также в нем все еще было живо чувство обиды на брата. Несмотря на то что в течение полувека Ларри периодически работал на него, Стэн очень холодно к нему относился. Срывающимся голосом и со слезами на глазах Ларри вспоминает историю, произошедшую в 1970-х годах, когда он испытывал финансовые трудности и просил брата подкинуть ему работу. Стэн утверждал, что ничем не может ему помочь, потому что является издателем, а не редактором Marvel Comics. Ларри прекрасно понимал, что все это – чистые отговорки, и через некоторое время напрямую обратился к одному из редакторов издательства. И вот какой ответ он тогда получил: «Послушай, Ларри, мы все здесь прекрасно понимаем, что Стэна волнует только он сам и его семья, членом которой ты точно не являешься».

Семья Стэна состояла всего из двух человек: из его жены и дочери. Жену звали Джоан Букок Ли, и она умерла за год до его кончины, поэтому единственным членом триады осталась дочь Джоан Селия Ли (которой на момент смерти отца было шестьдесят восемь лет, и которую в свое время назвали в честь дочери Софи и матери Стэна). Джоан Селию все звали Джей Си. Пресса не писала о Джей Си ничего хорошего. В СМИ мелькала информация о том, что она била своих престарелых родителей и издевалась над ними, о том, что бездумно тратила деньги отца, а также пыталась через суд оспорить его завещание, согласно которому после смерти Стэна деньги должны поступить в трастовый фонд для того, чтобы его непутевая наследница-дочь их быстро не промотала. Тем не менее Джей Си можно было и посочувствовать – по утверждениям некоторых людей она была шизофреником (в личных беседах с близкими людьми Стэн соглашался с этим диагнозом), страдала от биполярного расстройства и была наркоманкой. В течение нескольких недель я пытался через ее адвоката, издателя и бизнес-партнера Кирка Шенка договориться об интервью с Джей Си. Тот обещал, что все устроит, но интервью так и не организовал, а вместо этого (что довольно странно) пытался пригласить меня на съемки фильма, который хотел снять вместе с Джей Си. Спустя несколько дней после встречи с Ларри я достал номер телефона Джей Си у источника, имя которого не буду называть, и решил ей позвонить, чтобы договориться об интервью. Она ответила на звонок.

«Это даже хуже, чем фейк-ньюз, – заявила в самом начале нашего разговора Джей Си по поводу того, что о ней пишут в СМИ. – Это просто заговор. У моего отца были проблемы, у моей матери были проблемы, а теперь проблемы и у меня, – она заплакала. – Да никто никому не причинял боли! Все только о любви!» (Судя по всему, это была ее любимая фраза. Несколькими годами ранее Джей Си на собственные средства издала весьма странную книгу семейных фотографий с подписями. Книга называлась «История любви Стэна Ли: Все только о любви!».) Она начала говорить про своего отца, но из-за рыданий смысл ее слов понять было трудно. Потом Джей Си собралась с мыслями и перешла к теме слухов о том, что она тратит много денег (причем я не задавал ей наводящих вопросов на эту тему): «Допустим, я купила пару обуви или, скажем, тридцать пар обуви. Кого это волнует? Я что, прошу кого-нибудь за них заплатить? Это – мое личное дело. Почему это вообще кого-то волнует?» Далее ее разговор стал похожим на паранойю: «Мне просто любопытно: кто подослал ко мне этих гадов? Это отребье. Кто это сделал? Кто всем этим заправляет? Люди, которые за счет моего отца разбогатели и купили себе частные самолеты Learjet. Все, что происходит, я воспринимаю исключительно как заговор. Ты хочешь назвать дочь Стэна Ли сумасшедшей? Да ради бога! Я готова в любой день встречаться с докторами и адвокатами».

Потом она наконец согласилась дать мне интервью для статьи. Тут я понял, что разговор идет не о статье, а о биографии, которую пишу. И это замечание все моментально изменило. «Скажи людям в Random House, что Джей Си Ли прилетит в Нью-Йорк, у меня есть книга на две тысячи страниц, – заявила она вызывающим тоном. – Я с ними знакома с восьмидесятых годов». Потом Джей Си мгновенно перешла на крик: «Да меня не волнует твоя книга! Меня интересует только одна – моя собственная! Книга называется “Мой отец купил мне дом”. Начинать нужно с этого!» И Джей Си повесила трубку. Наш разговор длился не более трех минут. Спустя несколько секунд один человек из круга близких знакомых Стэна (которые, хотя и ненавидят друг друга, но всегда находятся на связи) прислал мне SMS с сообщением о том, что Джей Си рассказывает всем, что я украл рукопись ее книги, которую собираюсь напечатать под своим именем. Я отправил сообщение Шенку с извинениями за то, что связался с Джей Си без его ведома и вопросом о том, как нам лучше поступить дальше. Он мне перезвонил и усталым тоном сказал: «Ну, надеюсь, что теперь ты понимаешь, с каким проблемами мне приходится разбираться».

Единственной предсказуемой чертой характера единственной дочери Стэна была полная непредсказуемость. Это я уже понял, исходя из описанного выше эпизода, и получил возможность в этом еще раз убедиться спустя несколько месяцев, когда мне прислал сообщение Питер Пол – человек, с которым я уже ранее связывался. «Джей Си прислала мне медальон с прахом Стэна», – написал он. Это было более чем странно, поскольку я знал, что Стэн под конец жизни люто ненавидел Пола, который отвечал ему полной взаимностью. Я высказал Полу свои сомнения, и тот прислал мне фотографию медальона, в котором, возможно, и находилась часть праха Стэна. «Вау», – ответил я ему в сообщении. «Вот видишь, я не вру», – написал Пол.

Однако у меня имелись все основания для того, чтобы усомниться в правдивости этого утверждения. Пол рассказывал много разных историй, которые не казались слишком правдоподобными. В 1990-х годах Пол и Стэн были друзьями не разлей вода. Они часто встречались, ужинали и пили в годы, когда Стэн в полном бездействии просиживал штаны в Marvel. Пол занимался продвижением нескольких знаменитостей третьего эшелона (среди которых, пожалуй, самыми известными были Фабио и Базз Олдрин) и решил, что может помочь Стэну аннулировать контракт с компанией, которая сделала его знаменитым. Где-то под конец 1990-х они учредили фирму под названием Stan Lee Media, занимавшуюся самыми разнообразными проектами в сфере онлайн-развлечений. Первое время компания приносила деньги и даже в какой-то момент стоила дороже, чем Marvel, но к концу 2000 года пузырь доткомов лопнул, и компания обанкротилась. Министерство юстиции и Комиссия по ценным бумагам и биржам США выдвинули против руководства компании обвинения в совершении ряда финансовых преступлений. Стэна оправдали, но вот Полу пришлось признаться в одном из ряда представленных ему обвинений, после чего он попал в тюрьму. Представьте себе, это был уже четвертый тюремный срок. В 1970–1980-х годах он отсидел за крупную партию кокаина, за то, что пересек канадскую границу по документам умершего человека, а также за то, что обманул правительство Кубы (последнее правонарушение – это долгая история, которая терпеливо ждет своего летописца). Стэн был убежден в том, что Пол его подставил, что и привело к банкротству Stan Lee Media, о чем неоднократно громогласно и публично заявлял. Вот так Стэн написал об инциденте в своих вторых мемуарах: «Больше я никогда никому не буду так глупо доверять».

Но можно только мечтать о том, чтобы все обстояло именно так, как описывал Стэн. На самом деле он на удивление плохо разбирался в людях, или скажем, что, по крайней мере, его было очень легко обмануть. Стэн продолжал наступать на одни и те же грабли. В последние полтора года жизни после смерти его жены, которая часто защищала его от всяких пройдох, жизнь Стэна стала сплошной чередой случаев адского обмана, воровства и пропаж. Но кого винить во всех этих бедах? Попробуйте угадать сами. Был ли самым страшным злодеем Кейя Морган – собиратель так называемых «памятных вещей», и голливудский прихлебатель, которого неоднократно арестовывали за предполагаемые преступления, совершенные против Стэна? Или главным злодеем стоит считать Джерри Оливареса, который основал фейковую благотворительную организацию, из которой вытащил все деньги, а потом еще подделал подпись Стэна на чеке, чтобы обналичить с его счета приличную сумму? А может, это Макс Андерсон – администратор его выездных выступлений, которого обвиняли в том, что он украл у Стэна массу дорогостоящих рисунков и предметов? А может, сама Джей Си? Или это какой-то сговор всех или нескольких из упомянутых выше лиц? Каждый из этих людей божится, что желал Стэну только самого лучшего и помогал ему как мог, а вот всем остальным пройдохам ни в коем случае верить нельзя.

Из всех подозреваемых самым экстравагантным был и остается Морган. Он часто присутствует в обществе Стэна на фото, сделанных на разных вальяжных социальных мероприятиях на протяжении всего их знакомства. Морган выступал связующим звеном между Стэном и присутствовал на его встречах с Робертом де Ниро, Леонардо ди Каприо, Дэвидом Копперфильдом и Баззом Олдрином (как ни странно, но астронавт затесался и сюда). Морган ходил в темном костюме и в котелке, который, как он утверждал, подарил ему Майкл Джексон. Спустя почти год после смерти Стэна Морган, одетый в костюм и в темных очках, вошел в сопровождении вооруженного телохранителя в ресторан на окраине Лос-Анджелеса. Он подошел к кабинке, в которой я его ждал, и потребовал, чтобы я предоставил ему такое место, где бы он сидел лицом к входу, потому что, со слов Моргана, он «никогда не поворачивается спиной к двери». Учитывая тот факт, что вскоре Моргана должны были судить за предполагаемые преступления, совершенные против Стэна в его последние годы жизни, мне было абсолютно непонятно, почему он не привел с собой адвоката. На протяжении последующих почти пяти часов он говорил о том, что весь мир сговорился против него, и изображал из себя полную невинность и чистую добродетель. Морган долго показывал мне книги, газеты и журналы, в которых отмечалась его роль в качестве коллекционера предметов, связанных со знаменитостями, после чего открыл свой ноутбук. Он включил мне аудио- и видеозаписи, сделанные в последние месяцы жизни Стэна, которые навсегда изменили мое мнение об этом человеке. Мне оставалось только гадать, можно ли верить тому, что я увидел и услышал, и вообще насколько легитимными являлись все эти записи. Остается с грустью констатировать тот факт, что история Стэна Ли и объективная правда являются совершенно несовместимыми понятиями.