Чтение онлайн

Берта Григорьевна Качурина. 1990 г.

Берта Григорьевна Качурина была нашим классным руководителем. Спокойная, всегда уверенная в себе, она была для нас второй матерью. А когда на последнем курсе мы с Риткой решили пожениться, а моя мама была против, тогда Берта Григорьевна дала денег на свадебное платье. Деньги были небольшие и платье простенькое, но факт остается фактом.

Это были уроки доброты и бескорыстия. Последний раз я видел Берту Григорьевну в Ленинграде, куда она переехала с семьей. Она уже была бабушкой и водила внучку в Вагановское училище учиться на балерину. В техникуме Берта Григорьевна преподавала «Инструменты». Так вот про инструменты я до сих пор знаю все. И не только про инструменты. В техникуме меня научили думать.

На последнем курсе техникума мы учились в вечернем режиме. Днем работали на заводе, вечерами грызли гранит науки. Я проходил практику на токарном станке. Работал в передовой бригаде Ивана Мосягина. Работа была сдельная: сколько наточишь деталей, столько и получишь денег. Заработать, конечно, хотелось побольше. Иван Мосягин, будучи передовиком, как говорится, рвал и метал. Выработка у него была сумасшедшая, а его младший брат и мой наставник Геннадий Мосягин был человеком спокойным и аккуратным. Его уроки помню до сих пор.

Андрей Дмитриевич Гусев. 1957 г.

Сделай мало, но хорошо! – еще одна прописная истина от него. Он учил: главное в работе качество, что надо сделать правильную деталь, без брака, а скорость – она сама придет. И в самом деле, скорость приходила с опытом, а когда зарекомендуешь себя с лучшей стороны, тогда и работу тебе дают посложнее, подороже. Токарное дело ушло в прошлое, а девиз «Лучше меньше, да лучше» впитался в кровь. Заработанных мною денег хватало, чтобы сводить свою будущую жену в Горьковский оперный театр, который в то время был на гастролях в Ижевске, почти на все спектакли.

Мои театральные учителя. Ижевский детский клуб. Драматический кружок там вел Андрей Дмитриевич Гусев. В свое время он учился в студии при Малом театре у самого Михайла Ивановича Царева. Великого актера, как я сейчас понимаю, из Андрея Дмитриевича не получилось, но принципы театрального образования школы-студии были перенесены в репетиционный зал детского клуба. Мальчики сидели по одну сторону комнаты, девочки – по другую. Занятия начинали с разминки, артикуляционной гимнастики и выговаривания скороговорок. Затем приступали к репетициям. Мы играли спектакли, обслуживали все детские утренники. Было весело. Заглавные роли мне не доставались. Играл зайчиков, бурундуков и других мелких животных, потому что сам был маленького роста. А в спектакле «Песня о нем не умрет» про Павлика Морозова играл кулацкого сынка Петьку Сакова, что очень меня тогда расстраивало. Истина Станиславского «Нет маленьких ролей – есть маленькие актеры» меня не очень устраивала.

Ольга Николаевна Гриднева

Поскольку актерская карьера мне не светила, то я стал задумываться о режиссерской стезе.

Во время учебы в техникуме я обучался еще и заочно на режиссерском факультете в ЗНУИ. Это Заочный народный университет искусств. Обучался по переписке. Моим педагогом была Ольга Николаевна Гриднева. Мне присылали задания, и я исправно их выполнял, как я сейчас думаю, не совсем понимая, что делаю. А в итоге поставил дипломный спектакль «Отважное сердце». Думаю, что в этой постановке я больше руководствовался не заочными истинами, а в основном опытом драмкружковского образования. 1963 год для меня был очень напряженным: работа на заводе, учеба, диплом в техникуме, диплом в ЗНУИ – все одновременно.

Александр Шейнин и Владимир Патрушев. 1961 г.

Иногда учишься у своих друзей. В техникуме параллельно со мной на другой специальности учился Сашка Шейнин, но интерес у нас был один, мы вместе были влюблены в одну девочку Девочка никого из нас не выбрала: ни еврея Сашку, ни русского Вовку, но благодаря отвергнутой любви мы подружились. Он ввел меня в круг меломанов, своих друзей. Мы слушали классическую музыку, рассказывали о композиторах. Я стал коллекционировать пластинки с классикой, которые в те времена были жутким дефицитом. Так благодаря Сашке я стал меломаном, и мы даже с ним выиграли два конкурса в программе Всесоюзного радио «Музыкальный час для молодежи». Что удивительно, по прошествии времени я стал кинорежиссером, а Александр Наумович Шейнин – заместителем председателя Удмуртского комитета по телевидению и радиовещанию. Я после Дальтелефильма ушел преподавать в ДВГУ, а Сашка – В Удмуртский государственный университет.

Михаил Иванович Каширин

Большое влияние оказал на меня Михаил Иванович Каширин, мастер нашего курса в Дальневосточном институте искусств (ныне Академия искусств). Замечательный педагог, тонкий психолог, умный режиссер. Его занятия отличались редким артистизмом и элегантностью. О нем и своей Alma mater расскажу в отдельной главе.

Еще один учитель. Коля Юрченко, однофамилец Семена, инженер, конструктор, технарь. В конце 70-х я ушел со студии и пошел на завод работать по своей первой специальности технологом. Перерыв в 15 лет был ощутимым, но я быстро набирал форму. Думаю, что в процессах создания кинофильма и написании технологии изготовления детали есть много общего. Тяга к конструированию и изобретательству у меня была всегда. И с первых шагов пытался что-то совершенствовать, улучшать, ломать, но меня остановил Коля Юрченко.

– Понимаешь, старик, можешь нарваться на изобретение велосипеда. Прежде чем рацпредложения кидать, сначала все изучи досконально, а уже потом совершенствуй.

Это был первый урок, а второй, не менее важный – не откладывать решение вопросов на завтра. Слово «завтра» на производстве не существует, умри, но реши проблему сегодня. Наверно, так должно быть в любом деле. Тем не менее несколько рацпредложений я все-таки внедрил в производство.

Ну а всяким разным киношным премудростям меня обучал Юрий Павлович Шепшелевич, которого по-дружески звали Шип. Мой крестный отец в кино.

В первый год работы на студии я довольно быстро одолел азы телевизионного ремесла. Моему непосредственному шефу, режиссеру Владимиру Ивановичу Игнатенко, которого в глаза звали просто Володя, а за глаза Игнат, на второй месяц службы я оставлял мало работы.

Юрий Шепшелевич. 1989 г.

Мы с ним готовили выпуски новостей, которых ежедневно выходило три:

«Последние известия» в начале программы (всесоюзные новости), «Теленовости» в середине вещания, и завершал программу «Глобус» – подборка сюжетов иностранной кинохроники. Так что в 10 часов мы приходили на работу и уходили домой в полночь. Всю подготовительную работу: монтаж пленок, подборку картинок, репетицию обчитки сюжетов с дикторами делал я. Игнат приходил только на эфир. Надо отметить, что работал он на эфире четко, даже красиво. Вещание было прямое – сразу в эфир, оплошности назывались браком, а брак грозил наказанием. Если не вычетом из без того мизерной зарплаты, то строгим раздолбоном. Так вот, я не помню, чтобы Игнат хоть раз ошибся в эфире. А проработал я под его началом год. Второй год бродил по редакциям, а на третий попал к Шипу в киногруппу.

Поначалу Шип был для меня привидением. Слухи о нем бродили по всем редакциям: с кем-то завел интрижку, кому-то набил морду или кто-то ему набил морду – самые невообразимые истории. Но самого Шипа я не видел, он находился на съемках в Дальнегорске, где создавал новую документальную ленту «Человек идет в гору».

Небольшая предыстория. В 1964 году я еще работал на заводе, ходил в драматический кружок при Дворце культуры железнодорожников, а потом и в драматическую студию при Институте искусств, которую вели Вета и Эдик Тополаги. Работники телевидения, а тем более кино, были для меня небожителями. Помню летом 64-го, я присутствовал на съемках эпизода свадьбы для какой-то картины. Все было обставлено с помпой: подъемник в роли операторского крана, милицейское оцепление, массовка. Высокий режиссер с рупором в руках, высокий красивый блондин оператор и много всяких помощников. Тогда все играли в большое кино.