Чтение онлайн

— Согласна, — кивнула Рут, медленно водя пальцем по столику.

— Кенсингтон определенно находился в нужном месте в нужное время. Оба раза.

— Что верно, то верно, — признала хореограф. — Но у меня есть версия проще. А если это сделала сама Олимпия?

— Потому что Антон ее бросил?

— Не исключено.

— Все может быть. — Джульет нахмурилась и стала искать глазами официанта, солнечного юношу с копной густых белобрысых кудряшек. — Но когда я с ней разговаривала, она довольно легкомысленно отзывалась о его непостоянстве. И я не припомню, чтобы видела ее рядом с Антоном во время прогона. Если мы примем за подозреваемых всех бывших любовников, то я бы поставила на первое место Лили Бедиант. В конце концов, Антон пренебрег ею и бросил.

— Год назад.

— Лили не из тех, кто забывает обиды. А может, заодно хотела насолить и тебе. — Джульет обнаружила официанта за полдюжины столиков от них. Он болтал со стоящими по другую сторону полотняного барьера симпатичными девушками. Джульет принялась семафорить ему рукой.

— Мне? — резко распрямилась Рут. — За что?

— За то, что записала ее в старухи.

— Мисс Хэвишем — замечательная роль! — возмутилась хореограф. — И ей всего чуть больше пятидесяти. Ты это выдумала, потому что так сказала Тери Малоун…

— Между Тери Малоун и Лили очень доверительные отношения. — Джульет энергично делала знаки официанту. — Кстати, о ненормальных старухах… Я иногда задаю себе вопрос: не настолько ли съехала с катушек Викторин Вэлланкур, что принялась науськивать на тебя свою драгоценную Лили?

— До такой степени, чтобы обречь на провал «Большие надежды»? И выставить на смех Антона?

Джульет пожала плечами.

— Не он один выглядел в тот день глупо, — возразила она. Выслушав ее, Лэндис не придал версии большого значения. Но Джульет все-таки решила, что над ней стоит поразмыслить. — Прогон был твоим шансом блеснуть. Тебе требовалось блеснуть. А вместо этого…

Она не закончила фразы. Официант заметил, как яростно Джульет молотила воздух ладонями, и кинулся к их столику.

— Все в порядке, леди?

— Мне показалось, мы просили вас принести нам поесть? — деликатно отозвалась Джульет. — Я не ошиблась, Рут, ведь это было сегодня? Что-то около сорока пяти минут назад? Так что извольте, сэр, подайте нам что-нибудь, а то мы очень проголодались.

Официант сострадательно улыбнулся, прибегнув к проверенному средству урезонивания особо чувствительных натур, и пообещал:

— Сию минуту справлюсь на кухне, — таким тоном, словно оказывал посетительницам личное одолжение.

Когда молодой человек унесся прочь, Джульет продолжала:

— И разве ты не говорила, что Викторин сама хотела ставить «Большие надежды»?

Рут наморщила узкий лобик и некоторое время сидела не шевелясь. А Джульет подсчитывала на пальцах:

— Итак, я знаю шестерых, кто общался с Антоном до прогона: Грег Флитвуд, Райдер, Лили, Электра, Викторин и… кого мы забыли? Ах да, Харта Хейдена. Как насчет Харта? Мог он спать с Антоном?

— Допускаю. Хотя, насколько я слышала, он вообще не интересуется сексом.

— Да, он сам мне об этом сообщил. А зависть из-за того, что его не поставили в первый состав?

— Возможно, — с сомнением проговорила хореограф. — Но с тем же успехом Антон мог завидовать Харту, потому что в этом сезоне в «Жизели» Харт — первый Альбрехт, а Антон — только второй. Понимаешь, Джульет, — Рут подалась вперед и заговорила серьезнее, — сложность заключается в том, что все твои подозреваемые — танцовщики. Каждый из них провел многие годы жизни — нет, всю свою жизнь — в борьбе, в страданиях, жертвуя всем ради танца. И каждый терял роли, к которым стремился. Балет — коллективное искусство. Проиграет вся труппа, если «Большие надежды» провалятся.

— Но кто-то ведь это сделал.

— Не обязательно.

— Только не говори мне, что переходишь в лагерь Лэндиса. Ты что, тоже считаешь, что Антон сам принял наркотик? Тогда зачем он растворил его, а не просто проглотил таблетку?

— Не знаю.

— Не могу поверить, что он решил навредить самому себе!

— У него была депрессия, — напомнила Рут.

— Нет, — возразила Джульет. — Его успешно лечили. — Она, сама сопротивляющаяся депрессии, различила в собственном голосе злые нотки и постаралась успокоиться. — Депрессия может быть у Мюррея. И у тебя. Но я знаю всего одного человека, который по крайней мере вел себя так, словно не страдал никакой депрессией. Этот человек — Антон. — Джульет надолго замолчала. — Ты ведь не станешь утверждать, что он специально споткнулся, а до этого подсыпал тальк в канифоль?

— Разумеется, нет.

— Значит, был некто, кто хотел ему навредить.

— Положим. Однако, Джульет… — Рут запнулась. — Только, дорогая, не вцепись мне в горло… на мой взгляд, ты немного настроила себя в пользу версии об убийстве.

— Настроила?

— Ну да… Мюррей Лэндис считает, что это самоубийство. Он уколол твое самолюбие. Ты на него разозлилась, решила, что детектив не прав. И в пику ему стала рассматривать единственную версию: это — убийство.

— Мюррей Лэндис уколол мое самолюбие?

— Только не сердись на меня.

— Сердиться?

— Джульет, я же тебя знаю: если ты начинаешь повторять за мной слова, значит, совершенно вышла из себя. Ты настроила себя, ты обижена, потому что считала, что Мюррей должен был вести себя с тобой по-приятельски. Он всего лишь выполнял свою работу, а ты приняла его поведение на свой личный счет.

Джульет схватила в левую руку вилку и правой стала тереть зубья.

— Тебе не кажется, что я достаточно выросла, чтобы вести себя по-взрослому?

— Если честно, то нет.

— Рут!

— Извини. Я думаю, никто из нас настолько не вырос. Очень больно, когда человек, который тебе нравится и которому ты веришь, не отвечает тем же. Даже если у него такая работа — не доверять. Постарайся посмотреть на дело с точки зрения Мюррея. Встретив тебя, он, наверное, обрадовался. Хотел потрепаться, вспомнить старое, расслабиться и все такое. Ему стоило больших усилий держать дистанцию. Но он был обязан так поступить и сделал это. Так что нечего на него дуться.

— Если уж он так хотел потрепаться, так что же не позвонил после того, как дело закрыли?

— Вот видишь, ты обижена. Однако это очень мило с его стороны, что он держался отчужденно, — продолжала Рут. — Следовательно, он серьезно относится к своей работе. Черта, которая нам нравится в людях. Скажи, разве я не права?

Джульет начинала понимать точку зрения подруги, но пока еще не ощущала себя готовой ее принять. Тревожило, что именно Рут — единственная на свете — поняла ее лучше, чем она сама.