Чтение онлайн

Разница в боевых искусствах и мировоззрении сэнсэев Хираямы и Сагары в полной мере отразилась и на их учениках: додзе Сагары посещают многие откровенно агрессивные люди, включая нескольких банцу из Бенибэ, в то время как отцу Киоко учить таких людей не позволяют принципы.

В конечном итоге противостояние двух конкурирующих додзе превратилось, с точки зрения семьи Хираяма, в борьбу идеологических антиподов: в одном додзе учат расти над собой, становиться лучше, сильнее, мудрее, сдержаннее, в другом — доминировать над людьми путем силы в ущерб собственному саморазвитию. Разумеется, Норихиро Сагара этого не понимает, чуждый традиционной морали, отказавшийся от собственных корней, он видит противостояние исключительно с точки зрения коммерции, моральная и философская составляющие этой борьбы ускользнули от его понимания точно так же, как и древние обычаи Японии.

И в этом конфликте мировоззрений сэнсэй Хираяма и его дочь удерживают лидирующие позиции: люди истинно японского духа, чтящие свой народ и свою страну, предпочли брать уроки у близкого им по духу учителя, к тому же наследника одной из самых уважаемых в городе семей, и своих детей тоже отдавали в обучение именно ему. А Норихиро Сагаре остались только такие же нещепетильные по жизни ученики, как и он сам, в том числе и члены уличной банды. И хотя все прекрасно понимали, что под руководством Сагары можно быстрее стать эффективным бойцом, полицейские, спортсмены, военные и другие зажиточные и уважаемые люди выбрали именно додзе сторонника традиционных ценностей, а школа Сагары приобрела не самую хорошую репутацию, да и атмосфера на его занятиях тоже оставляла желать лучшего.

Сагара, само собой, завидовал, но ценного жизненного урока о том, что репутация учителя зачастую важнее эффективности его стиля, не усвоил, причины, побуждающие потенциальных учеников выбирать додзе конкурента, остались для него загадкой. Воистину, кто не помнит корней — не поймет. И сын его, Тецуя Сагара, тоже весь в отца. Адепт вин-чунь, хоть и довольно незаурядный, но не уважающий традиций и не стремящийся к самосовершенствованию ради самосовершенствования.

Из этих глубоких размышлений Киоко вырвал топот ног и отчаянный, полный ужаса крик подружки:

— Киоко! Киоко!!

Девочка отложила планшет, в этот миг Уруми пронеслась мимо с завидной скоростью и с ходу влетела в кусты, а с той стороны, откуда она появилась, доносился приближающийся топот. Киоко только и успела, что встать, когда преследователь выскочил из-за поворота, и девочка поняла, что самые страшные кошмары Уруми сбылись: за ней, пыхтя от напряжения, с перекошенным от ярости лицом гнался Йома собственной персоной.

Киоко приняла решение моментально и шагнула наперерез, выбрасывая кулак в выверенном, четком движении. Сейчас станет ясно, кто кого.

С первой же секунды боя она поняла, что приписываемая молвой крутость противника — вовсе не преувеличение: Йома уклонился от первого удара с исключительной быстротой, а на втором стремительно увеличил дистанцию, прервав развитие серии Киоко в самом начале.

Доли секунды он исподлобья сверлил внезапно возникшее на его пути препятствие, и девочка внезапно подумала, что на спине у Йомы — школьный ранец. Насколько же быстрым он будет без него?! Впрочем, попытку сбросить этот груз Киоко использует для внезапной атаки и попытается застать врага врас...

— Ну и что ты творишь? — мрачно спросил Йома, и слова вместо действия слегка сбили ее с толку — но только слегка.

— Ты меня спрашиваешь? — спокойно ответила Киоко, понимая, что противник, видимо, пытается притупить ее бдительность, но проигнорировать обращение будет слегка неучтиво.

— Это ведь ты хотела меня ударить, а не я тебя. Тебя, случайно, не Кавадзо ли послал?

— Ничего не знаю ни о каком Кавадзо. Ты гнался за Уруми, обидеть ее я тебе не позволю. Все понятно?

— Это Киоко Хираяма, дочь сэнсэя Хираямы! — задыхающимся голосом пропищала из кустов Уруми, — у нее первый кю!

Йома скосил взгляд в сторону голоса, и Киоко по треску кустов определила, что подружка бросилась куда-то вглубь кустов.

— Так она твоя знакомая? — зловеще поинтересовался он.

Девочка внимательно следила за противником, пытаясь по злобному прищуру глаз уловить тот момент, когда за отвлекающей внимание угрозой последует внезапная атака. Йома одного с ней роста и немного крупнее, очень быстрый и подвижный. Попасть в него оказалось не так-то и просто, но как только он пойдет в атаку, появится хороший шанс подловить его, тем более что стиль Вадо-рю делает ставку именно на защиту и мощную контратаку.

— Верно, — коротко подтвердила Киоко.

Йома коварно ухмыльнулся:

— Тогда будь так любезна, передай ей это, когда она вернется. Обронила у киоска с такояки.

Он плавным и небрежным жестом бросил ей небольшой черный предмет, словно предлагая поймать, но Киоко на этот трюк не клюнула, шагнув в сторону и пропустив брошенную вещь мимо себя, и ни на секунду не ослабила бдительности. Йома, увидев это, только странно хмыкнул, а затем произошло самое неожиданное.

Он повернулся к Киоко спиной и пошел прочь.

Девочка быстро взглянула на упавший предмет и узнала кошелек Уруми.

— Ты что, гнался за ней только затем, чтобы вернуть кошелек?! — изумилась она.

Йома остановился и оглянулся:

— Я догадываюсь, что ты себе навоображала — но да, просто хотел вернуть. И все.

— Кретин, ты же ее до полусмерти напугал!

Тот лишь пожал плечами:

— Я-то что мог поделать? Когда я ее окликнул, она просто бросилась бежать. Если бы она убежала — как потом найти?

— У нее в кошельке ученическое удостоверение!

— Я не заглядываю в чужие кошельки.

— Даже так? Вообще-то, она учится за стеной от тебя, в соседнем классе!

— А я откуда знал? Первый раз твою подружку увидел.

— Это потому, что на переменах она боится выйти из класса, чтобы с тобой не встретится! — заявила Киоко.

Йома в ответ лишь ехидно ухмыльнулся:

— Я бы ни за что не выбрал себе такое лицо, но людям при рождении такого права не дают. И я с этим ничего не могу поделать.

— Тебя, похоже, оно вполне устраивает, не так ли?

— Мое лицо — моя трагедия. Я не знаю, что ты видишь на нем, лишь догадываюсь, что ничего хорошего. Но что бы ты по моему лицу ни прочла — мне сейчас просто грустно.

Он повернулся и пошел прочь.

Киоко проводила его взглядом и негромко сказала:

— Уруми, вылезай уже!

А сама торопливо двинулась следом за уходящим Йомой и окликнула его:

— Погоди... Хочу понять одну вещь.

Он обернулся:

— Какую?

— Если ты не такой, каким выглядишь на самом деле — почему бы тебе не перестать пользоваться своей внешностью? Ты сетуешь на свое лицо — но нагнал страху на всю школу, стал сильнейшим банцу. Это ведь твой выбор.