Чтение онлайн

Маг, не удержавшись от театрального эффекта, незаметно, исключительно для утоления своего артистизма, щелкнул пальцами. Да будет судный день для этого вшивого казино.

В следующий миг все четыре ряда автоматов начали хаотично выдавать по три семерки. Мигание огней, многоголосый хор мелодий, звон многих тысяч фишек в лотках, возгласы радости, шока, крайнего изумления, восторга. Десятки глоток, благодарящих Яхве, Аллаха и других несуществующих богов этого странного мира, вскоре переросли в катавасию, сменившись весельем, ликованием и хохотом, все усиливающимся, когда все новые и новые игроки срывали джекпот. Месть удалась на славу.

Ошеломленные, пораженные до глубины души, шокированные охранники просто не знали, что происходит и как действовать. И, конечно же, никто из них так и не понял, что в хоре десятков радостно смеющихся людей звучал также один злорадный, мстительный голос.

***

— Эй, Такехиса!

Он обернулся на оклик и увидел Куроду.

— Чего тебе?

— Разговор есть, между четырьмя глазами . Идем на крышу, там побеседуем.

Такехиса посмотрел вокруг. Народу на первом этаже мало, подслушивать некому, к тому же двух некогда самых отпетых банцу, теперь, правда, делящих звания второго и третьего в школе, обходят стороной.

— Лень мне на крышу переться. Тут говори, — снисходительно отозвался Юдзи.

Курода ухмыльнулся:

— Что-то ты гоноровый стал.

— Я таким всегда и был.

— Это да, был, — коварно согласился собеседник и отпустил шпильку: — вот только раньше ты был без пяти минут первым, и гонор тебе был положен по статусу. А теперь ты шестерка, Юдзи, просто шестерка. У гайдзина. Так что не по праву тебе нос задирать.

Такехиса презрительно смерил Куроду взглядом:

— Давай изменим постановку вопроса: не слишком ли ты осмелел? Я что-то не вижу рядом твоих кохаев, а без них ты огребешь в два счета.

— Ты идиот, Юдзи. Я не собираюсь с тобой махаться, потому что смысла в этом уже нет. Ты знаешь, кто такой Катон?

— Неожиданный вопрос... Римский цезарь?

— Не цезарь. Политик и философ. Так вот, он однажды сказал: 'лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме'.

— Хм. Не знал, что ты Катона читаешь на досуге, — заметил Такехиса.

— Я не читаю, просто слышал где-то, что Катон такое сказал. Я давно это знал, Юдзи. Именно потому я всегда с тобой воевал за первое место. Потому что быть вторым — значит быть шестеркой. Послушай, знаешь, в чем парадокс? В том, что мы оба были первыми.

— К чему клонишь?

— А ты подумай. Пока не было Йомы, ни один из нас не уступал. Мы оба считали себя номером первым. Мы не могли доказать свое превосходство — и потому, по сути, делили звание первого в Хоннодзи. А потом появился Йома. Я стал номером третьим, ты нализал себе ранг номера второго...

— Ты сейчас огребешь! — предупредил Такехиса.

— А толку, враг мой? Сколько бы мы теперь ни дрались — мы оба останемся шестерками. И есть только один способ это изменить. Йома оказался сильнее меня и тебя — но вместе мы будем сильнее его. И нас поддержит вся школа... морально. А если удастся заручиться поддержкой, к примеру, дочки сэнсэя Хираямы — нас будет уже пятеро против Йомы. Мы свергнем его, осчастливим всю школу — и снова станем первыми. Ты и я. Вернем все как было. Что скажешь, заклятый враг мой?

Такехиса задумчиво хмыкнул.

— Я даже не знаю, как лучше выразить это словами... Верну тебе твой вопрос: а толку? Даже если тебе удастся свергнуть Теоду-сана, ты все равно останешься тем, кто и что ты есть. Давай допустим, что ты настолько же крут, как Теода-сан, а его самого в Хоннодзи никогда не было. Что бы ты делал?

Курода приподнял бровь:

— Ну если так... Думаю, я собрал бы команду покруче и навалял бы уродам из Бенибэ. Это для начала. Само собой, что в Хоннодзи разобрался бы с тобой.

— И что дальше?

— Дальше... В третьем классе я бы попытался стать первым номером не только тут, но и в Бенибэ, то есть первым вообще, третью школу ведь расформировали... Я сделал бы себе репутацию, чтобы после выпуска войти в хорошую организацию, само собой, что не тут, в Сакурами, а в Киото, и чтобы сразу уважаемым человеком, а не шестеркой на побегушках, как Кавадзо. Конечно, чтобы обо мне и в Киото узнали, пришлось бы поднапрячься...

Такехиса кивнул.

— Ну понятно. Я бы действовал примерно так же, не настолько примитивно, как ты, но в том же направлении. Но знаешь в чем прикол, Курода? Даже имей мы силу Теоды-сана — все равно остались бы шестерками. Не у друг друга — так у серьезных людей. Мы лезли бы из шкуры, чтобы заслужить репутацию и сделать лицо, и совершали бы те же самые ошибки, которые уже совершили. Потому что мало получить силу Теоды-сана. Нужно быть им. Теода-сан — не просто круче нас. Сравнивать с ним меня или тебя вообще глупо, он иного полета птица... Скажи, Курода, ты когда-нибудь видел, как человека смешивают с грязью?

Бывший 'номер один' ухмыльнулся:

— И видел, и сам смешивал...

— Я тоже, и знаю, какая картина появляется у тебя в голове при словах 'смешать с грязью'. А Теода-сан на моих глазах буквально растоптал взрослого человека, учителя... всего лишь извинившись перед ним. И знаешь что? Он сам даже не обратил на это внимания. Наступил, раздавил, походя смешал с грязью — и не заметил. Если б ты видел, как Теода-сан разобрался с учителем Комурой — все понял бы и сам. И знаешь что, Курода? Точно так же, походя, он разобрался с нами, с банцу из Бенибэ, с Миягой и Накаямой. Вот во что ты так и не врубился, вражина: мы все, ты, я, мудаки из Бенибэ, отморозки Кавадзо — мы все сами напросились на то, что получили в итоге. И Кавадзо — ты в курсах, что он свалил на сейнере? Кавадзо — работает на сейнере?! Да этот хитрожопый мудила вообще не совместим с понятием 'работа'! Он свалил, ты понимаешь? Свалил. Обломался, наделал в штаны и свалил. — Такехиса рассмеялся, глядя в глаза Куроде, и продолжил: — Так вот что тут самое удивительное: Теода-сан разобрался с нами вовсе не потому, что ему захотелось подмять под себя школу и сделать лицо. Ему насрать, ему не нужна эта школа, ему не нужен титул 'первого'. Все это — не его уровень, а мы просто по тупости на него нарвались, и потому я второй, ты третий, Мияги и Накаяма в каталажке, а Кавадзо удрал с поджатым хвостом... от школьника. Я не знаю, каким путем он пойдет по жизни — но уверен, что везде преуспеет. Помяни мои слова: Теода-сан станет большим человеком, и мне жаль любого, кто, как вот мы с тобой, по дури встанет на его пути. И потому я пойду за ним до тех пор, пока он мне позволит идти следом. Да, Курода, я шестерка, потому что мне хватает ума понимать: мы в разных весовых категориях. Наша с тобой судьба стать якудза и погибнуть, как мой отец, не достигнув никаких высот. У нас есть с тобой есть потолок, выше которого нам не прыгнуть. У Теоды-сана его нет, и следуя за ним, я взлечу выше, чем сам по себе. И крохи его триумфов, которые мне перепадут, все равно будут больше, чем мои собственные триумфы.

Я не согласен с Катоном, Курода. Лучше быть сподвижником великого человека, чем никем — самому по себе. Так что вперед, свергай Теоду-сана, заручайся чьей хочешь поддержкой, а я посмотрю, как твоя затея с треском лопнет. И, может быть, если понадобится — сам помогу ему с тобой разобраться раз и навсегда.

***

Лейбер провел в Лас-Вегасе четыре дня в свое удовольствие. От общества дона Хосе он избавился сразу же под весьма благовидным предлогом:

— Пошарю тут по разным местам — вдруг да найду, где 'эль Диабло' прячется.

— Было бы хорошо, — ответил тот.

— Только предупреждаю — это маловероятно. Если мы примем версию об эльфе-колдуне как рабочую — то найти сукина сына будет ой как трудно. Все, что у меня на него есть — истинная внешность, истинное 'сценическое' имя — и выбранное им человеческое. Его 'маска' неизвестна, под каким именем он тут живет — неизвестно, и я бы держал пари, что не под тем, которое связано с образом иллюзиониста.

— Почему?

— Если бы я когда-то пересекся с картелем — тоже прятался бы за десятком имен. Вряд ли он глупее нас с вами.

— Хм... Чисто умозрительно, мистер Лейбер, если бы вам, предположим, требовалось добыть его голову — как бы вы поступили?

— Вы спрашиваете у меня совета по охоте на эльфов? — приподнял бровь сыщик.

— Вроде того.

— Вам не понравится.

— И все же?

— Я оставил бы его в покое и постарался снискать расположение своего шефа менее самоубийственным методом. Если мы принимаем как данность, что он, будучи связанным, выпутался и убил двенадцать вооруженных человек — я не знаю, как тогда с ним справиться. Разве что прямо на выступлении шлепнуть из крупнокалиберного пистолета, но вам этот метод вряд ли подойдет, так как голову унести не получится.