Чтение онлайн

Мысль эта была так неприятна, что Октавия прогнала ее прочь.

— Муж ваш следует проторенной дорожкой, — тихо заметил позади нее Филипп. — Но могу поделиться собственным опытом: она очень быстро надоедает.

— Совершенно с вами согласна, сэр. — Голос Октавии сорвался. Сочувствие Филиппа почему-то больно уязвило ее.

Усилием воли Октавия заставила себя вспомнить о своей роли в этом спектакле.

— А вы не картежник, граф Уиндхэм? — Она обольстительно улыбнулась. — Сегодня вечером я принесу вам удачу. Во что вы хотите сыграть?

— Меня ни к чему не тянет, но сегодня, пожалуй, сыграю партию в пикет.

— Может быть, лучше в триктрак? — Октавия бросила из-под ресниц виноватый взгляд. — Стыдно признаваться, но карточный игрок я никудышный. Уорвик от меня просто в отчаянии. Однако партию в триктрак я сыграть сумею.

Филипп искренне рассмеялся. Она и раньше несколько раз ощущала его нежность и сочувствие. И каждый раз ее против воли и здравого смысла тянуло к нему. В такие мгновения он о чем-то или о ком-то ей напоминал; память навевала доброе, приятное чувство, но какое именно, она сказать не могла.

— Хорошо, мадам, сыграем в триктрак. Но я не играл в него с детских лет, так что боюсь, вы останетесь мной недовольны, Я обязательно продую.

— Не будем ставить по-крупному, — успокоила его Октавия и увлекла к окну, где в нише был установлен столик для игры в триктрак.

— Сыграем на что-нибудь, что стоит проигрывать, — предложил Филипп.

— Вы хотели сказать, выигрывать? — поправила его Октавия, встряхивая в руке кости. — Так что же вы хотели бы выиграть, граф?

— Думаю, вы это знаете сами, — мягко произнес Филипп. — Не начать ли нам с поцелуя?

Наконец игра пошла в открытую. Теперь, если он обнимет ее достаточно крепко, она, быть может, сумеет узнать, где он держит кольцо. И тогда попытается вынуть, не продолжая спектакля.

Октавия опустила взгляд на собственные пальцы. Не потеряли ли они сноровки? Конечно, ей нужно тренироваться. В людных бальных залах это достаточно просто. Свой «улов» она положит на видное место — чтобы хозяева думали, что сами туда положили.

Девушка подняла глаза на лорда Уиндхэма.

— Солидная ставка, милорд.

— А что, мадам, хотели бы выиграть вы? — Его глаза были прикованы к губам Октавии.

— Ну, скажем, сэр, я хочу, чтобы вы сводили меня в театр. Я слышала, «Школа злословия» господина Шеридана — весьма приятное зрелище, но у мужа на подобные глупости не хватает времени. — Она бросила взгляд через плечо на столик, где играли в фараон. — Он любит другие развлечения.

— Что ж, мадам, выиграю я или проиграю, все равно получу удовольствие, — заметил Филипп. — Итак, начнем?

Между тем за партией в фараон обстановка была нервной. Груда золотых монет у локтя Руперта неуклонно росла.

— Так что вы имели в виду, Уорвик, когда говорили, что знаете способы, как поправить свои обстоятельства? — Гектор Лакросс осушил бокал.

— Есть кое-какие планы строительства в городе, — беззаботно ответил Руперт. — Похоже, принесут изрядный куш. Конечно, потребуются вложения, но отдача будет уже через несколько месяцев.

— И что это за планы? — Дирк Ригби не выдерживал ясного взгляда Руперта.

— Дома, — отвечал тот. — Большие дома на южном берегу реки. Лучшие земельные участки — такие любят бюргеры из среднего класса и готовы за недвижимость выложить солидные капиталы. — Руперт усмехнулся и положил три сотни гиней против валета червей. — Конечно, подрядчик кое-где подэкономит — так чтобы покупатель ничего не заметил, и это принесет изрядный доход и ему, и вкладчику.

— Нехорошо, лорд Руперт! — воскликнула Маргарет Дрейтон. — Зарабатывать на этих беднягах! — Но в ее голосе чувствовался явный сарказм.

— Они того стоят — алчные, заносчивые. — Руперт наблюдал, как банкомет открывает валета червей. — Сегодня мне чертовски не везет. — Он пододвинул монеты к Лакроссу.

— Я бы не прочь сделать небольшое вложение, — заметил тот. — А как ты, Ригби?

— Что ж, пожалуй, — с готовностью ответил компаньон. — Как войти в дело?

Руперт стал задумчиво постукивать пальцами по столу.

— В этом-то вся трудность, джентльмены. Дело, как вы понимаете, деликатное, детали не должны всплыть наружу. — Он замялся. — Я не могу назвать имени своего друга, прежде чем с ним не посоветуюсь. А он, я уверен, захочет убедиться в серьезности ваших намерений.

— Ясно, ясно, — быстро согласились друзья. — Но давайте продолжим этот разговор завтра.

Руперт склонил голову в знак одобрения.

— Не хотите испытать счастье в очко? — обратился он к Маргарет Дрейтон.

— Нет. Я и так проиграла много в фараон. Сегодня больше рисковать не могу.

— Тогда позвольте мне быть вашим банкиром. — Руперт галантно поклонился, взял ее ридикюль и высыпал в него те несколько гиней, которые выиграл до этого.

Маргарет рассмеялась, ее глаза распахнулись от удивления:

— Милорд, вы необыкновенно щедры!

— Но я претендую на половину выигрыша. — Он взял ее под руку и повел к другому столу.

За шумом в комнате Октавия не расслышала, о чем они говорили, но от нее не ускользнул блеск золота, пересыпаемого в сумочку Маргарет Дрейтон. Сначала она не поверила собственным глазам, но тут же возмутилась: неужели Руперт разбазаривает их драгоценные средства на шлюху? Что это — плата за обещанную услугу? Деньги вперед?

С трудом, но все же ей удалось скрыть ярость, и она продолжила вести игру с Филиппом, демонстрируя философское равнодушие к поведению мужа. Но когда она услышала смех за спиной, ярость снова затопила ее.

— Триктрак в моем доме! Мне следовало бы его запретить!

— Не сыграете ли с нами, сэр? — заговорила Октавия сахарным голосом. — Ставки необременительны. Ведь правда, граф Уиндхэм?

— Совершенно необременительны, — кивнул Филипп и достал табакерку. — Вы позволите? — Он взял ее руку, положил понюшку на запястье и поднес к лицу.